Я не могу не любоваться видом и сам, хотя смотрю вовсе не на деревья или полевые цветы. Совершенно беззастенчиво я любуюсь задницей Морган. На ней темно-синие джинсы в обтяжку, которые, судя по всему, являются легинсами и подчеркивают изгибы ее бедер, ягодиц и бедер. Коричневые кожаные ботильоны на массивном каблуке прибавляют ей пять сантиметров роста, а бледно-розовый свитер из тонкой шерсти имеет достаточно глубокий вырез, чтобы продемонстрировать декольте; я не думаю, что на ней есть бюстгальтер, учитывая, как отчетливо проступают ее соски сквозь мягкую шерсть.

Она поворачивается и бросает на меня взгляд через плечо, ловя меня на том, что я не свожу глаз с ее задницы. Уголок ее губ понимающе приподнимается.

— У тебя прекрасный вид.

— Никогда не надоедает, — бормочу я, колеблюсь, а затем решаюсь. — У меня отсюда тоже открывается весьма впечатляющий вид.

Улыбка становится шире.

— Ной, — бормочет Морган. — Лестью можно всего добиться.

— Всего?

Она медленно подходит к дивану и садится рядом со мной – не совсем вплотную, но достаточно близко, чтобы придвинуться, просто переместив вес. Поставив бокал на колено, она смотрит на меня.

— Может, и не всего. Но многого.

— Это не лесть, Морган. Ты великолепна. Правда.

Она опускает подбородок к груди.

— Спасибо. — Выдох. — Изящно принимать комплименты – не самая сильная моя сторона.

— Ты отлично справляешься.

Прошло очень, очень много времени с тех пор, как мне приходилось думать о том, как подкатить к кому-то в подобном контексте. Мы оба привлекаем друг друга. У нас обоих есть потребности и желания. Мы были открыты и честны в отношении этих желаний. Но теперь, когда она здесь, в моем доме, доме, который я построил и делил с Тейлор, я напуган до чертиков. Как действовать? Предложить фильм? Просто поцеловать ее?

Я не хочу, чтобы она думала, что это единственная причина, по которой она здесь. Но, с другой стороны, именно она предложила «Нетфликс и чиллить» и утверждала, что знает подтекст этой фразы. Она делает глоток, искоса бросает на меня взгляд и сглатывает.

— Ну.

Я издаю тихий смешок.

— Я сижу здесь, как придурок, пытаясь придумать, как вести себя круто во всей этой ситуации. Не думаю, что у меня получается.

Морган смеется слишком громко и прикрывает рот рукой.

— О боже. Я такая нелепая. Я тоже явно не веду себя круто.

— Тогда нам и не нужно быть крутыми, — говорю я. — Я нервничаю, ты нервничаешь. Но… ничего не должно обязательно случиться, Морган. Мы можем посмотреть фильм и просто… побыть вместе. Просто поговорить.

Она качает головой.

— Я не хочу просто разговаривать, Ной. Ты мне нравишься. Меня тянет к тебе. Очень, очень сильно. Сильнее, чем к кому-либо на моей памяти. Я просто… Я…

Я делаю глоток и отставляю бокал в сторону, поворачиваюсь к ней и кладу руку ей на колено.

— А что, если мы начнем с этого?

Она кладет свою руку поверх моей.

— Меня это устраивает.

Ее рука тянется к моему колену, неуверенно дрожит, зависает, а затем ложится на него. Ее ладонь обжигает сквозь джинс, посылая искры вверх по ноге прямиком в мою нервную систему. Мое сердце бешено колотится.

Часть меня требует, чтобы я уже поцеловал ее, а другая часть отстраняется, чувствуя тяжесть прошлого в этом доме, невидимого призрака моей жены в каждой комнате. Я не знаю, смогу ли сделать это здесь.

— Ной?

Я вскакиваю на ноги, подхожу к стеклянной раздвижной двери.

— Прости, я…

Морган идет за мной, встает рядом.

— Поговори со мной.

Я выбираю рассказать жестокую правду.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

——————————

МОРГАН

Я слышу, как Ной сглатывает, чувствую эмоциональное смятение, исходящее от него, словно волны жара от раскаленного асфальта.

— Я чувствую ее здесь, Морган. — Он вполоборота поворачивается, разворачивая корпус, и обводит жестом весь дом. — Везде. Диван. Картины. Все. — Долгая пауза, вздох, глоток, и он снова сглатывает. — Не то чтобы я чувствовал ее взгляд, будто она призрак или вроде того, я просто…

Я подхожу ближе, прижимаясь щекой к его мощному бицепсу, который натягивает рукав зелено-синей фланелевой рубашки.

— Я не рассматривала этот аспект.

— Я тоже. Одно дело – сидеть и разговаривать с тобой, обедать. Но я думаю о том, чтобы поцеловать тебя… Честно говоря, я не переставал думать об этом с нашей последней встречи… и я просто… — Его взгляд невольно устремляется к каминной полке.

Там стоит фотография Тейлор в рамке, а рядом – несколько других снимков Ноя, Тейлор и Ноэля, сделанных за прошедшие годы. Однако расстояние между ними нарушено. Как перфекционист, который не может спокойно сидеть в гостиной, если рамка висит криво или ваза стоит не по центру, я могу с точностью сказать, как именно Тейлор расставляла эти фотографии – с идеальными интервалами. Один снимок Тейлор явно не на своем месте – остальные фотографии семейные.

Моя догадка? Он перенес ее из спальни на каминную полку – это шаг, полный надежды, и я его понимаю.

Ной замечает, что я проследила за его взглядом и очаровательно краснеет.

— Это явно неуместно. Чувствую себя дураком. Не знаю, о чем я только думал.

Я сжимаю его руку.

— Нет, Ной. Вовсе нет. Я все понимаю.

Он хмурится, отводя взгляд.

— Это был минутный порыв. Глупо.

Я встаю между ним и стеклянной дверью.

— У тебя нет причин так себя чувствовать.

Его темно-синие глаза пристально смотрят в мои.

— Это фотография стояла в моей спальне.

— Я знаю.

— Но я даже не могу… — Он замолкает, качая головой. — Наверное, я не так готов, как мне казалось.

— Мэллори сейчас дома, готовится к занятиям, иначе я бы предложила поехать ко мне.

Он снова качает головой.

— Прости.

— Тебе не за что извиняться, Ной. Для таких вещей не существует свода правил или инструкций. Я не расстроена. Я правда, искренне все понимаю. То есть, я осознаю это. По крайней мере, я знаю, что не могу в полной мере ощутить то, что чувствуешь ты, но…

Его губы внезапно касаются моих, и мое сердце замирает, затем начинает бешено колотиться и переворачивается в груди. Его губы мягкие, влажные и в то же время твердые, они прижимаются к моим. Это нежный поцелуй, предложение поцеловаться; я принимаю его.

Отвечаю на поцелуй. Я приподнимаюсь на цыпочках, мои руки скользят по его широким, крепким плечам, по мощной груди. Он тихо рычит, и его руки поднимаются к моему лицу. Я невольно вздыхаю, когда его грубые, похожие на лапы руки так нежно касаются моего лица, словно я хрупкая, а он боится собственной силы.

Мы отстраняемся друг от друга на несколько сантиметров, наши взгляды встречаются, изучая друг друга. На одно напряженное мгновение мне кажется, что Ной оттолкнет меня, скажет, что не может. Я бы поняла, но это совсем не то, чего я хочу, даже несмотря на то, что мое собственное сердце безумно бьется в груди, страхи закипают внутри, а комплексы пульсируют в мозгу.

Вместо этого его большой палец ласкает мою нижнюю губу, а затем губы следуют за ним. Он заправляет мне волосы за уши – сегодня я оставила их распущенными, расчесанными, но непокорными. Ной обхватывает мой затылок одной рукой и притягивает для нового поцелуя, в то время как другая его рука ложится мне на талию. Я приоткрываю губы и выгибаюсь навстречу ему, чувствуя, как пульс сходит с ума от жара его ладони сквозь свитер, от того, как его рот исследует мой, как его язык дразнит и пробует меня на вкус.

Я слышу, как издаю тихий стон желания – наши губы размыкаются, оставляя лишь полоску дневного света между нами, и я судорожно вдыхаю, почти всхлипывая. Боже, его поцелуи – как наркотик. Опьяняют. Сводят с ума. Я вцепляюсь дрожащими пальцами в его рубашку, притягиваю его ближе, прижимаюсь грудью к его груди, трусь затвердевшими, ноющими сосками о его крепкое тело. Его рука скользит с моей талии на бедро, замирает в нерешительности, а затем он с тихим стоном сжимает мою ягодицу.