А потом он отстраняется.

— Это говорит о том, что мне противно?

— Нет.

— И о чем это говорит, Морган?

— Ты хочешь меня.

— Чего я хочу? — Его губы касаются живота, бедренной кости.

— Меня.

— Будь конкретнее.

— Попробовать… меня на вкус.

— Попробовать что, Морган?

— Мою киску.

— Покажи мне, сладкая.

Тяжело дыша, борясь со своим иррациональным, но сильным страхом, я ослабляю напряжение в бедрах, парадоксальным образом заставляя их расслабиться.

— Ной. Я пытаюсь. Я хочу позволить тебе. Мне нужно кончить, Ной. Я пытаюсь, но я… я слишком… слишком…

— У меня есть решение, — шепчет он. — Ты все еще доверяешь мне?

— Да.

— Насколько сильно?

— У меня завязаны глаза, а руки связаны, Ной. Как еще сильнее я могу проявить доверие?

Его смех звучит неутешительно.

— Отличный вопрос, красавица. И ты вот-вот это узнаешь.

Он шевелится. Поднимает мою левую лодыжку с пола, и что-то твердое и холодное касается моего ахиллова сухожилия; холодный гладкий шелк обвивает лодыжку, затягивается, завязывается в узел; он привязал мою ногу к какому-то предмету.

Его губы касаются моего бедра, высоко, достаточно близко, чтобы его нос уткнулся в мое лоно. Я пронзительно вскрикиваю от шока, и моя правая нога сжимается вокруг него, пытаясь закрыться, как устрица, прячущая свою жемчужину.

— А вот теперь начинается доверие, Морган.

Его губы скользят вниз по моему правому бедру, и я чувствую, как его пальцы обхватывают мою лодыжку. Медленно, но уверенно он отводит мою ногу в сторону, раскрывая меня.

Шире.

Еще шире.

Мои бедра дрожат, я ерзаю, извиваюсь. Я обнажена, выставлена напоказ. Мое лоно пропитано влагой и безуспешно сжимается, я задыхаюсь от противоречивых чувств – страха, шока, экстаза, возбуждения.

Ной прикладывает холодный твердый предмет к моей лодыжке и завязывает тугой узел, и теперь я полностью связана для него. Мои руки связаны над головой, привязаны, как я полагаю, к кофейному столику. Ноги разведены в стороны, и что-то холодное и твердое не дает мне сдвинуть их вместе. Теперь, как бы я ни вырывалась и ни извивалась, я не могу сдвинуть ноги.

— Ох.

— О боже.

— Ной?

Горячее дыхание обдает мое лоно. Я дергаюсь, но не могу сомкнуть ноги.

— Ной, о боже, Ной. Подожди, подожди.

Его дыхание тут же исчезает, а его руки ложатся на мои лодыжки.

— Ты все контролируешь, Морган.

— Я… — Мои зубы стучат друг о друга, и я борюсь за то, чтобы сделать глубокий вдох. — Не… не развязывай меня. Продолжай… продолжай.

— Как пожелаешь.

В моей голове крутится с десяток цитат из «Принцессы-невесты», но я не могу произнести ни одну из них – только не тогда, когда он целует меня то тут, то там.

Лодыжка. Икра. Колено. Бедро. Таз. Живот. Грудь. Сосок. Горло. Рот.

Снова сосок.

Лижет, дразнит, пробует на вкус. Сосет. Поглаживает. Расплющивает в посасывающем рту. Прикусывает зубами.

Затем его губы снова оказываются у меня на животе, и впервые за долгое время я не думаю о дряблой, морщинистой коже, а чувствую только его губы и дыхание, только жар его поцелуев, только возбуждение, пронзающее меня, и не могу сомкнуть ноги, потому что они разведены в стороны и Ной видит каждую складочку и морщинку на моем теле.

Когда я в последний раз делала стрижку? Не могу вспомнить. У меня там сейчас заросли в стиле порно семидесятых? О черт, я не помню.

— Ной?

— Поговори со мной, милая.

— Я не помню, приводила ли я там все в порядок.

Его смех… удивленный и возбужденный.

— Да. В течение последней недели или двух, я полагаю. — Его губы касаются моей правой бедренной кости, затем скользят ниже, по коже чуть ниже пупка, а потом еще ниже…

Он целует мой лобок. Нежную шелковистую кожу между бедром, паховой складкой и половыми губами. Его щетина трется о мою щетину.

— Я не ожидала…

Его язык проводит по тому самому месту, которого только что коснулась щетина, по нежной складке прямо у входа в мою киску, и я судорожно вдыхаю, потрясенно и пронзительно.

— Морган?

— Ч-что?

— Все идеально. Ты идеальна.

— Мне следовало побриться для тебя.

— Ты женщина, Морган, а не ребенок. Мне нравится именно… так. — Его язык проводит по тому же месту с другой стороны. Я ахаю, вздрагиваю, дергаюсь, но не могу сомкнуть бедра, могу лишь тщетно натягивать путы.

Теперь его губы касаются меня там, где только что был язык. С левой стороны, с правой стороны. Я чувствую, как из меня сочится желание. С раздвинутыми ногами я чувствую свой собственный запах даже отсюда.

Я слышу, как Ной глубоко вдыхает.

— Тебе ведь это нравится, не так ли? — бормочет он. — В глубине души тебе это нравится. На самом деле тебе больше не страшно, правда, Морган?

— Я…

Кончик его языка призрачно-легко скользит вверх по моей щелочке, и я вскрикиваю, выгибая спину, когда внезапное, незнакомое ощущение выбивает из меня весь воздух.

На мгновение я слишком ошеломлена, чтобы бояться – и тут я понимаю… я не боюсь.

Эта ломота – это желание.

Эта нервозность – предвкушение.

Единственный голос, который я слышу, – его, требующий ответов: — Как тебе это, Морган?

— Я… я…

Еще один медленный, плавный и глубокий толчок его языка по моему промежности, размазывающий мою влагу по коже, и Ной рычит – в этом мужском рычании безошибочно угадывается эротическое желание.

— О… черт, — всхлипываю я, чувствуя, как сжимается горло, скручивает живот и дрожат ноги. — Ной?

Еще один медленный толчок.

— Поговори со мной, милая.

— О боже.

Толчок. Толчок. Толчок. Каждый – медленное, намеренное скольжение, неторопливое, голодное и дразнящее.

— Ты чертовски вкусная, Морган. — Его руки скользят вверх по моим бедрам.

Его пальцы надавливают на мои половые губы и раздвигают их. Я вскрикиваю от этого ощущения, чувствуя, как мои соки стекают по телу, чувствуя его взгляд на своей коже, чувствуя себя открытой и такой, такой уязвимой.

— Эта киска, Морган. — Его язык вонзается в меня, проникая внутрь моих складочек. — Идеальная. Такая сексуальная. Я хочу съесть тебя, Морган. Я хочу вылизать эту сладкую тугую влажную киску, пока ты больше не сможешь этого выносить.

— О… черт, — стону я сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как дрожат мои бедра, сжимается живот и по телу разливается жар, когда его язык проникает в меня, слизывая мои соки, а затем скользит вверх, с неожиданной жадностью надавливая на клитор. — О боже, Ной! О боже, о боже, о-о, о-о-о мой боже… Ной!

— Тебе приятно? — рычит он, бросая слова прямо в мое лоно.

— Да! — кричу я.

— Скажи мне, каково это, Морган.

— Так хорошо.

— Хочешь еще?

— Да!

— Чего ты хочешь?

— Вылижи меня, Ной, — умоляю я. — Попробуй меня на вкус. Возьми меня. Вылижи мою киску. Пожалуйста, Ной. Заставь меня кончить. Мне нужно кончить.

Кто я? Кто эта женщина, умоляющая о таких вещах? Кто эта женщина, которая покорно позволяет этому мужчине связывать себя и быть беспомощной?

Она мне нравится.

Она смелая и бесстрашная – такой, какой я была раньше. Я чувствую, как молодая, голодная, уверенная в себе, яростно сексуальная Морган Уилер поднимается из глубин моего существа, словно Кракен из старинных легенд, и я приветствую ее.

— Хочешь кончить?

— Да!

Его язык порхает по моему клитору одним быстрым круговым движением, и я взрываюсь. Мои ступни подтягиваются к ягодицам, и я выгибаюсь, извиваясь, вдавливая пятки в пол. Я кричу, корчась и содрогаясь; та штука – хоккейная клюшка, я думаю, – держит мои ноги раздвинутыми, как бы сильно я ни билась в путах.

И именно в этот момент я обнаруживаю, что Ной только начал.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

——————————

НОЙ

Боже, эта женщина заводится просто с полоборота.