— Морган, ты чертовски вкусная, — выдыхаю я ей прямо в кожу, и она всхлипывает, подаваясь бедрами навстречу. — Обожаю, когда ты кричишь для меня.

Я провожу языком по ее клитору снизу вверх, и она резко выгибается, прижимаясь к моему рту. Она двигает руками, пытаясь дотянуться до меня, и весь журнальный столик с грохотом едет вперед – к счастью, это массивный, тяжелый дубовый предмет мебели, и ей попросту не хватает веса и сил, чтобы сдвинуть его далеко.

— НОЙ! — кричит она сквозь стиснутые зубы, а затем открывает рот, судорожно хватая воздух, тяжело дыша и поскуливая.

Двигая языком из стороны в сторону, я ввожу палец в ее узкое, влажное, пульсирующее лоно, затем второй. Боже, она такая мокрая, такая узкая, горячая и скользкая. Я нежно трахаю ее пальцами, медленно лаская языком клитор, – и уже через несколько секунд она снова выгибается, прижимаясь к моему рту, борясь с путами на лодыжках, крича и всхлипывая, когда оргазм сотрясает ее тело.

Ее грудь подпрыгивает, когда она извивается подо мной, и я замедляю движение пальцев, ускоряя язык, а затем сравниваю темп, когда она отрывается от пола с открытым в беззвучном, прерывистом крике ртом. Я удерживаю ее на этом пике безжалостным натиском губ и пальцев – не жестче и не быстрее, а ровно в том же темпе. Ее задница опускается на пол, когда проходит первая волна, и я даю ей передышку, чтобы отдышаться.

А затем снова подвожу ее к краю, облизываю, дразню и сосу ее клитор, погружая пальцы внутрь, и, боже мой, все, о чем я могу думать, – это как войти в нее, прижать к себе ее мягкие обнаженные изгибы и держать, пока она рассыпается на части в моих объятиях.

И снова Морган кончает за считанные секунды, еще мощнее, чем в прошлый раз.

Еще одна короткая пауза, передышка, чтобы перевести дух и, возможно, подумать, что я сдался.

Требуется чуть больше времени, чтобы довести ее до третьей разрядки, и когда это происходит, она едва может кричать – настолько она задыхается и изнемогает.

Я едва касаюсь ее языком на пути к четвертому разу, когда она дергается, извиваясь и пытаясь отстраниться.

— Ной! О боже, Ной. Я… я больше не выдержу.

— Выдержишь. Еще разок, милая. Подари мне еще один, Морган. — Я жадно пожираю ее, орудуя языком и уверенно двигая пальцами.

Она бьется и дергается, задыхается и дрожит, но никак не может сорваться в пропасть, поэтому я меняю тактику – начинаю действовать медленно, нежно, лениво. Я не тороплюсь, подводя ее к этому пику.

Сколько прошло? Минуты, как минимум. Пять? Десять? Какая разница. Ее тело начинает медленно извиваться, покрытое испариной и дрожащее, пока я вылизываю и посасываю ее упругий маленький клитор. Ее грудь вздымается, бедра приподнимаются, а узкий канал сжимается вокруг моих неспешно скользящих пальцев.

Проходит еще несколько минут, у меня устает челюсть и пальцы, но я хочу получить этот последний раз. Я хочу, чтобы она окончательно потеряла рассудок ради меня. Наконец, я чувствую, как она приближается к грани, слышу это в ее прерывистом всхлипе, чувствую в том, как она отчаянно вжимается в мой рот, ее бедра дрожат, когда она насаживается на мое лицо, а затем кричит так, что вот-вот сорвет голос.

— НОЙ! — вопит Морган. Слезы текут по ее щекам, все ее тело напрягается, как натянутая струна, ноги дергаются, пытаясь разорвать шелковые путы на лодыжках, грудь вздымается к небу, голова запрокидывается, а киска сжимается вокруг моих пальцев так сильно, что я едва могу их туда просунуть. Она не дышит, не кричит, просто полностью растворяется в пароксизме экстаза.

Теперь я возобновляю атаку на ее лоно – жестко и быстро, толкая ее за грань, в безумное забытье. Морган дергает шелк на запястьях, высвобождая одну руку, затем другую. Она обхватывает мою голову и прижимает к своей промежности, потираясь о мой жадный рот. Она отпускает меня ровно настолько, чтобы неуклюже высвободить сначала одну ногу, потом другую, а затем обхватывает меня ногами за плечи и сжимает в объятиях, прерывисто дыша, и каждый ее хриплый вдох похож на полукрик.

Когда оргазм, наконец, отпускает ее, она обмякает на полу и решительно отталкивает меня.

— Стой, остановись. О боже, хватит. Пожалуйста, хватит, Ной. — Морган тянется ко мне, затаскивает на себя и прижимает мою голову к своей груди, обхватив меня руками и тяжело дыша. — Боже правый. Что ты со мной сделал?

Ее ногти мягко чертят успокаивающие круги на моей спине. Стук ее сердца грохочет у меня под ухом, постепенно замедляясь.

Отдышавшись, она приподнимает мое лицо, обхватывает его ладонями и смотрит на меня, охваченная бурей эмоций. Она просто долго смотрит на меня, ее глаза затуманены и влажны от слез.

— Ной, — только и может произнести она.

Я перекатываюсь на спину, не размыкая наших объятий.

— Дай мне просто обнять тебя.

Она прижимается щекой к моей груди, вздрагивает и трепещет, время от времени содрогаясь всем телом.

— Ной, это было…

Я целую ее в висок.

— Ты невероятная, Морган.

— Я? — Она издает недоверчивый смешок. — Это ты невероятный. Я и не знала, что могу так себя чувствовать. — Она поворачивается ко мне, визжа от переполняющей ее почти истерической радости. — Это было чертовски горячо, Ной.

— Это был единственный способ, который я смог придумать, чтобы заставить тебя отключить голову, — говорю я ей.

Морган приподнимается и оглядывает наши тела.

— У тебя получилось. Ты правда использовал хоккейную клюшку в качестве распорки?

Я пожимаю плечами.

— Это сработало. — Я поглаживаю изгиб от талии к ягодицам и бедру. — Тебе было больно лодыжкам?

Она качает головой.

— Нет, совсем нет. — Она хихикает, снова пряча лицо у меня на груди. — Мне это даже понравилось. В смысле… о боже, пожалуйста, повтори это как можно скорее.

— С повязкой на глазах и всем прочим, или..?

— Ну да? — Ее голос звучит тихо и неуверенно.

— Все, что захочешь, Морган.

Она целует меня в грудь.

— Я хочу многого, Ной.

— Например?

Ее бедро соскальзывает с моего, открывая мой полувозбужденный член. Одна ее рука ложится мне на щеку, а губы находят мои в медленном, влажном поцелуе. Ее дыхание мягкое и теплое. Она издает тихий стон, когда поцелуй углубляется, превращаясь в некое единение, сплетение душ и сердец. Ее вторая рука скользит по моему животу, пальцы лениво перебирают волоски и опускаются к члену. Она обхватывает меня ладонью и ласкает твердеющий ствол нежными пальцами, мягко поглаживая большим пальцем чувствительную головку.

Еще один тихий стон срывается с ее губ, когда я прихожу в полную боевую готовность в ее руках, словно одно лишь прикосновение к моему твердому члену доставляет ей удовольствие. И, боже мой, от этого мужчина чувствует себя настоящим властелином мира.

Я стону от ее прикосновений, беспомощно и инстинктивно толкаясь в ее руку.

— Блядь, Морган. То, как ты трогаешь меня. Боже.

В ответ она закидывает бедро мне на живот, обеими руками проводя по моей груди, наваливаясь на меня всем телом. Ее грудь упругая и теплая, соски упираются мне в ребра. Ее губы жадные, язык настойчивый, дыхание отчаянное, и время от времени сквозь зубы прорываются тихие всхлипы.

А потом она садится на меня верхом, ее киска прижимается к моему животу, трется об него. Она прикусывает мою нижнюю губу и рычит, как голодная тигрица. Ее бедра извиваются, а мой член – это ноющий, набухший железный прут, пульсирующий и обжигающий мой живот. Я чувствую, как ее киска трется об меня, а потом ее складочки скользят по моему стволу, и я невольно подаюсь бедрами вперед. Желание кончить внезапно становится таким всепоглощающим, мощным и отчаянным, что я едва могу связно мыслить. Я запускаю пальцы в ее волосы и целую ее со всей страстью, на которую способен, рыча от желания.

Я провожу руками вниз по ее спине, слегка царапая ногтями нежную кожу – ее позвоночник выгибается от моих прикосновений, а затем Морган подается вперед, трется промежностью о мой живот и снова прижимается к моему члену.