— Когда я проснусь, я устрою тебе их демонстрацию.

— Но я же полностью одета.

— Тогда разденься.

— Слушаюсь, сэр. — Она выбирается из постели, закрывает и запирает дверь, раздевается, забирается обратно в постель и снова прижимается ко мне, на этот раз обнаженная.

— Хорошая девочка. — Я сжимаю ее голую задницу, застонав от удовольствия. — У меня есть твое разрешение разбудить тебя своим ртом?

Морган фыркает.

— Да, есть. Сейчас и всегда – у тебя есть карт-бланш будить меня ртом, когда только захочешь.

Мы проваливаемся в сон, и я уже почти сплю, когда слышу, как она бормочет: — Ты лучшее, что когда-либо со мной случалось, Ной.

Для меня это сложная тема.

Потеря Тейлор была худшим, что когда-либо со мной случалось. Я, конечно же, хотел бы, чтобы этого никогда не было. Но это случилось. Не уверен, могу ли сказать, что благодарен за это, но благодаря этому у меня есть Морган и Мэллори. Новая жизнь. Новая любовь. Это не заменяет то, что было, а дополняет.

Моя последняя мысль перед тем, как я проваливаюсь в беспамятство, – надежда, что Ноэль найдет нечто подобное для себя.

Давно пора.

ДЕМИ

Смех заполняет двор, и громче всего звенит голос Элизы Эстебан, моей лучшей подруги. Которая пьяна в хлам… нет, постойте, в говно? Как это вообще описать и что это значит? Она напилась как белая, что само по себе удивительно для крутой латиноамериканки, которая может перепить почти всех моих знакомых, и мужчин и женщин.

— О, боже. Прошу меня простить, мне нужно проверить подругу, — говорю я Мастерсонам. — Наслаждайтесь вечером, Роберт, Шарлотта. Спасибо, что пришли.

Взгляд Роберта намертво прикован к моему декольте, пока он пожимает мне руку. Неудивительно, учитывая его репутацию. Я терплю его пожирающий взгляд, пока не удается высвободить руку из его сухой, холодной, мертвенной хватки, отворачиваюсь и пытаюсь скрыть дрожь отвращения. В лучшем случае он жуткий тип, но они с Шарлоттой – крупные спонсоры. В смысле, их табличка висит на самом верху в фойе, в секции «Круг благотворительности» – зарезервированной для пожертвований от миллиона долларов и выше.

Я пробираюсь через двор к стайке пускающих слюни недоумков, окруживших мою покачивающуюся и заплетающимся языком лепечущую лучшую подругу. Этот внутренний дворик напоминает уголок прибрежного города в Испании: беседка, увитая жасмином и жакарандой и украшенная гирляндами, наполняет жаркий вечерний воздух благоуханием и мягким золотистым сиянием. Под ногами булыжник – на него приятно смотреть, но это убийство для лодыжек, если на вас десятисантиметровые шпильки. Столики бистро выстроились вдоль голых кирпичных стен, а между ними – фуршетные столы, уставленные закусками в стиле латино-азиатского фьюжна. В дальнем углу струнный квартет играет поп-каверы. Одетые в черное официанты курсируют по площадке, держа в руках круглые подносы с бокалами шампанского.

На подготовку этого мероприятия ушло три месяца: составление списка гостей, поиск подходящего струнного квартета, поиск кейтеринговой компании, выбор меню, организация прохода гостей и сопровождающего фотографа, закупка достаточного количества шампанского хорошего качества, чтобы никто не жаловался, но при этом не разорился, найм парковщиков и обеспечение охраняемой парковки, выбор надежной охранной компании, чтобы не допустить зевак и пьяных посетителей, которые могут садится за руль или устроить беспорядок… список дел занимал две страницы, а у меня очень мелкий почерк.

Пока что все идет идеально. Чековые книжки наготове, деньги текут рекой, еда хорошая, шампанское холодное и его много. Единственное, о чем я жалею, – что моя деловая партнерша и гетеросексуальная спутница жизни не притормозила с шампанским хоть немного.

Я бочком подбираюсь к Элизе, которая находится в самом разгаре своей правдивой истории о тусовке на яхте с Джорджем Клуни на озере Комо. Пускающие слюни отпрыски богачей впитывают каждое слово, как обычно. В основном потому, что Элиза вывалила свои сиськи напоказ, но отчасти и в надежде, что она сведет их с кем-то знаменитым. Вроде Джорджа.

Я обнимаю ее за талию и без особых церемоний увожу прямо посреди рассказа.

— Элиза, ты мне нужна вон там.

— Ладно, Деми-детка, — говорит она, залпом допивая шампанское и ловко меняя пустой бокал на полный с подноса проходящего официанта. Я, в свою очередь, перехватываю бокал до того, как она успевает сделать глоток. — Эй, отдай!

Я натягиваю фальшивую улыбку, склоняясь к ней, и резко шепчу: — Ты уже пьяна, Элиза. Думаю, с тебя хватит.

— Ой, не будь занудой, — бормочет она. — Работа сделана! Теперь мы наслаждаемся вечеринкой.

— Ну да, конечно. Работа не закончена, пока не уйдут гости. Мы тусуемся после мероприятия.

Элиза закатывает глаза.

— Да ладно. Просто дай мне воды, и я буду в норме. — В ее глазах вспыхивает опасный блеск. — А еще лучше, где Натаниэль? У него наверняка найдется для меня дорожка.

— Элиза, — рявкаю я. — Никакого порошка.

Она фыркает.

— С тобой не весело. Ты вечно только и хочешь, что работать.

Господи, только не снова.

— Элиза, милая. Ты же знаешь, я люблю тебя до безумия, но мы с тобой из разных миров. Для меня это вопрос жизни и смерти. У меня нет запасного плана на случай, если «Демиза Ивент Планнинг» прогорит. Я должна работать. Я не могу просто попросить у отца денег на новую идею, как ты.

Элиза тяжело опирается на меня, закидывая руку мне на плечо.

— Деми, Деми, Деми. — Она произносит мое имя так, как положено: ДЕ-МИ. — Думаешь, я позволю тебе потерпеть неудачу? Ох уж эти маловеры. — Она обводит рукой пространство вокруг нас, едва не обезглавив официанта своей усыпанной бриллиантами рукой. — Оглянись, красотка. Звезды первой величины. Продюсеры с крупнейших лейблов. Промоутеры. И я почти уверена, что вон там губернатор Ньюсом. Мы сорвем куш, детка. После этого «Демиза» станет известной. Без сомнений!

О боже, а вот и «Уличная Элиза». Ни капли стыда. Будем надеяться, что она не… .

— Chinga tu madre, pendejo![11] — Элиза кидается за кем-то, ругаясь по-испански.

Когда она переходит на испанский, знайте, вас ждет безумная поездка.

Я оттаскиваю ее назад.

— Оставь его в покое, Элиза. Просто… отпусти ситуацию. Пожалуйста.

— Он меня облапал!

— Он случайно в тебя врезался, и извинился.

— Ну, ладно, плевать. — Она сверлит взглядом предполагаемого обидчика – между прочим, официанта, – бормоча себе под нос на смеси английского и испанского, так невнятно и быстро, что даже я едва ее понимаю.

— Так, мы идем вон туда. — Я увожу ее подальше от толпы, внутрь ресторана – темного и тихого, если не считать кухни. — Давай просто присядем и выпьем воды.

— Вода – это скучно. Me gustaría una cerveza, por favor![12]

— Ага, сейчас. Никакого больше алкоголя для Элизы.

— Но…

— Нет.

Я наполовину веду, наполовину тащу ее к кабинке в форме подковы. Ее мини-платье, расшитое золотыми пайетками, задирается, обнажая ягодицы… и, как и следовало ожидать, под юбкой, едва прикрывающей поясницу, на ней нет белья.

Вот это моя девочка.

Она любит выпить, избалована, своенравна, но при этом самая преданная подруга, о какой только можно мечтать. Она бы отдала мне платье, которое сейчас на ней, если бы я попросила, и пробежалась бы голой по Сан-Диего просто забавы ради. Она бросалась в драку с мужчинами в четыре раза крупнее ее, защищая меня, и единолично профинансировала судебный иск против босса, который домогался меня, незаконно уволил за то, что я сообщила об этом, а затем пытался запугать меня, чтобы я забрала заявление; доходы от этого иска стали стартовым капиталом моей половины «Демиза Ивент Планнинг».