— Если ты не можешь вспомнить, откуда ты знаешь, что это было глупо?

Я вздыхаю.

— Морган. Оставь это, пожалуйста.

Она напрягается.

— Меня просто… сама мысль о том, что ты дерешься из-за меня, беспокоит.

— Страсти накалились еще после того, как Мак получил клюшкой по лицу. Он ляпнул что-то; я врезал ему. Он врезал мне. Он извинился; я принял извинения, и мы забыли. Если увижу офицера Куна в пабе, куплю ему пиво.

— Мой бывший, тот, что до Кевина. Он был… из-за таких вещей кто-то оказался бы в больнице, или хуже. Слэйд не прощал и не забывал.

— Ну, — говорю я ей, — а я делаю и то, и другое, причем довольно легко. Это забыто навсегда, обещаю. И, к слову, это всего лишь пятая или шестая драка за все те десятилетия, что я играю в хоккей.

Морган устраивается ниже на кровати, и я сдвигаюсь, освобождая место. Она кладет голову мне на грудь.

— Так нормально?

Я смеюсь.

— У меня голова болит, милая. Я не ломал ребер. Я в порядке. И держать тебя в объятиях – лучшее лекарство, о котором я мог просить.

— Да ну? — Ее рука игриво скользит по моему паху под одеялом. — У меня есть другое лекарство, которое может помочь.

— Боже, мам! — слышу я визг Мэл от дверного проема. — Какого черта?

— Мэл? — рука Морган исчезает. — Я не знала, что ты здесь.

— Я просто зашла проверить, как там капитан Сотрясение.

Я трясусь от смеха.

— Я в полном порядке, золотце.

— Мне нужно пойти пожить у Николы? — спрашивает она.

Морган смущенно стонет.

— Нет, не нужно. Я просто дразнила его.

— Ну, это просто жестоко, — говорит Мэл.

— Не в этом смысле, — отвечает Морган кислым от раздражения тоном.

— Отличная была игра, Ной, — говорит Мэл, подходя к кровати и садясь на сундук. — Тот пас на Картера, когда ты падал?

Я ухмыляюсь ей.

— Надо было доигрывать эпизод.

Улыбка Мэл быстро меркнет.

— Полагаю, это никак не помогло мне по части «Мэл хочет играть в хоккей»?

Морган снова стонет, на мгновение утыкаясь лицом мне в грудь.

— Мэл, да ладно тебе. Нам обязательно обсуждать это сейчас?

— Нет. Просто к слову.

Я сжимаю ее бедро.

— Морган. — Я понижаю голос до шепота. — Знаю, не мое дело, но… позволь девочке играть в хоккей. У Билла и ребят она будет в такой безопасности, насколько это вообще возможно. Будь у меня дочь, я бы доверил ее его команде.

Морган приподнимается на локте, смотрит на меня, потом на Мэл.

— Твое время на тренировках со мной не должно пострадать. Это в дополнение к фигурному катанию, Мэллори Морган.

Мэллори подпрыгивает на месте, хлопая в ладоши.

— Я буду тренироваться больше, чем когда-либо, обещаю! — Она замирает. — Это не шутка?

Морган фыркает.

— Ты правда думаешь, что я стала бы шутить на эту тему?

— Я могу играть?

— Да, ты можешь играть. — Она делает паузу. — И просто к слову: я решила разрешить тебе играть еще до того, как Ной что-либо сказал. Чтобы ты не думала, что это он на меня повлиял.

Я усмехаюсь.

— Не хотелось бы.

— Помолчи, — говорит Морган. — Это между мной и моей дочерью.

Мэллори просто вне себя от радости.

— Мне стоит получить разрешение в письменном виде, пока ты не передумала?

Морган смеется.

— Нет. Я не отменю свое решение, если только ты вдруг не заговоришь о том, чтобы бросить фигурное катание.

— Я же говорила тебе, мам, я по-прежнему люблю фигурное катание. Просто хоккей я люблю не меньше. — Она заключает мать в крепкие объятия. — Спасибо, мам, спасибо-спасибо-спасибо. Ты не пожалеешь, клянусь.

Морган немного отстраняется и перебирает волосы Мэллори.

— Прости, что мне потребовалось так много времени, чтобы прийти к этому.

Мэллори шмыгает носом.

— Все нормально. Я понимаю… теперь, по крайней мере. Раньше не всегда понимала.

— Знаю, я не особо откровенничала о прошлом, — говорит Морган. — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. И, очевидно, хоккей делает тебя счастливой. Просто будь осторожна. Носи капу и не дай себя размазать по борту.

Мэллори вскакивает и достает телефон.

— Не дам! Надо позвонить девчонкам. Надо позвонить тренеру Биллу!

Морган тихо смеется, наблюдая, как Мэллори сходит с ума от счастья.

— Надо было разрешить ей давным-давно.

Я похлопываю ее по бедру.

— Нет смысла вздыхать «если бы да кабы», милая. У тебя были свои причины.

— Эгоистичные.

Я медлю.

— Надеюсь, я не перегнул палку, Морган. Ты ее мама. Я просто твой… стоп… я твой парень?

— Нет, ты не перегнул. — Она со смехом тычется мне в щеку. — И надеюсь, что да, ты мой парень. Хочешь им быть?

— Еще бы?

Она фыркает.

— Мило, Ной.

— Я шучу. Да, я хочу быть твоим парнем. Я хочу быть больше, чем просто твоим парнем. Я хочу просыпаться рядом с тобой. Хочу давать Мэл уроки хоккея. Может, ты научишь меня фигурному катанию.

— Окей, Даг Дорси.

Я растерянно хмыкаю.

— Кто?

— Фильм «Золотой лед»? — произносит она в ожидании. — Ди Би Суини и Мойра Келли?

Я пожимаю плечами.

— Что-то ничего не припоминаю. Прости.

— Это просто смертный грех, — говорит Морган. — Это классика. Хоккеист встречает фигуристку. Обязательно посмотрим, когда ты отдохнешь.

— Звучит отлично. Но прямо сейчас я просто хочу спать.

Морган прижимается ко мне.

— Спи, тогда. Я никуда не уйду.

Я погружаюсь в сон.

— Я очень, очень рад, что мы столкнулись в тот день на льду.

— Я тоже, Ной. — Она трется носом о мою челюсть. — Я люблю тебя. Так сильно. Сильнее, чем должно быть возможно, учитывая, что мы знакомы всего пару месяцев.

— Я никогда не верил, что любовь зависит от времени. Я понял, что влюблен в Тейлор, с того момента, как ее увидел. И дальше это чувство только росло.

— Любовь не зависит от времени, — эхом отзывается Морган. — Хм. — Она гладит меня по виску. — Вся эта седина все-таки приходит с мудростью, да?

— Как грубо. — Я приоткрываю глаза, насколько могу, и нахожу ее взгляд. — Насчет того, другого лекарства…

Она утыкается лицом мне в шею, содрогаясь от смеха.

— Сначала сон. Шалости потом.

— Ладно. Но я не забуду, что мне обещали шалости. Мое сотрясение не настолько сильное.

Ее голос мягкий, с придыханием, эротичный.

— Я тоже не забуду, обещаю.

Я рычу.

— Не используй этот голос, когда я недееспособен, женщина.

— Нет? — выдыхает она. — Это… что-то делает с тобой?

— Морган, — ругаю ее я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал строго. — Мне больно шевелиться, иначе я бы уже был внутри тебя. Перестань меня дразнить.

— Кто тут дразнит? Тебе вообще не придется двигаться. — Ее рука снова скользит под одеяло. — Тебе нужно только лежать и позволить мне сделать так, чтобы тебе стало лучше.

— Мне и так хорошо с тобой, — шепчу я. — Тебе не нужно ничего больше делать.

— Нужно? — говорит она. — Нет. Можно? Да. — Ее рука смыкается на мне. — А теперь помолчи и позволь мне взять все сделать.

— Слушаюсь, мэм, — говорю я со стоном. — Раз уж это приказ.

— Приказ.

— Тогда не смею ослушаться.

— Хороший мальчик, — выдыхает она, опускаясь вниз по моему телу, ее волосы скользят по моей коже.

При первом же касании ее губ я судорожно вздыхаю.

— О блядь, я люблю тебя.

Она замирает, чтобы хихикнуть.

— Хорошо, что ты уже это сказал, а то бы я заработала новый комплекс, думая, что ты любишь меня только за мои оральные навыки.

Спустя постыдно короткое время она снова прижимается к моей груди, а я нахожусь в совершенно ином измерении.

Я открываю рот, чтобы сказать… что-нибудь, но она накрывает мой рот ладонью.

— Тсс, милый. Не испорти всю мою тяжелую работу болтовней. Просто спи.

— Я очень тебя люблю, — бормочу я. — И не только за твои оральные навыки.

— Знаю.

— Но это точно не минус.

Морган снова хихикает.

— О, я знаю. Поверь, я точно так же отношусь к твоим оральным навыкам.