Обе команды выстраиваются, чтобы пожать друг другу руки, и, несмотря на недавнюю драку, все улыбаются и обмениваются рукопожатиями – Маккензи и игрок полиции, с которым он дрался, останавливаются, чтобы пожать руки и похлопать друг друга по спине в знак того, что не держат зла. Лично я отношусь к драке не так миролюбиво. Дэнни Кун, игрок, с которым сцепился я, стоит в очереди последним, как и я. Он настороженно останавливается с протянутой рукой.

— Ной, извини за то, что я сказал. Это было лишним.

— Да, было. — Тем не менее я пожимаю ему руку. — Эмоции зашкаливали. Я понимаю. Но это был удар ниже пояса.

Он кивает с виноватым видом.

— Знаю. Еще раз, мне искренне жаль, капитан.

— Я прощаю, офицер Кун. — Я хлопаю его по перчатке, завершая рукопожатие. — Хорошая игра.

Он ухмыляется.

— В следующем году мы вас уделаем.

— Не надейся, — бросаю я в ответ.

Голова раскалывается, а мысли путаются. Думаю, я и так зашел слишком далеко – пора уйти куда-нибудь в темное и тихое место.

Я чувствую руку на своей талии и оборачиваюсь, видя рядом Морган.

— Надо переодеться, а потом поехать домой и лечь, — говорю я ей. — Я начинаю чувствовать последствия.

Она смотрит на меня.

— Начинаешь?

Я наклоняюсь и целую ее под свист и улюлюканье зрителей и игроков.

— Сможешь отвезти меня домой?

— Попробуй только остановить, — говорит она, отстраняясь и оглядываясь. — Думаю, секрет о нас раскрыт.

— Похоже на то, — говорю я. — Ты не против?

Она замолкает, а потом кивает и тянется ко мне, чтобы чмокнуть в губы.

— Нет, не против. Главное, чтобы ты был не против.

Все еще стоя на льду, я на мгновение оглядываю толпу, обнимая Морган за талию, пока она стоит вплотную ко мне – многие уже ушли или направляются к выходу, но как минимум половина зрителей все еще здесь, допивают пиво и смотрят, как дети выходят на лед для традиционного послематчевого свободного катания; все глаза устремлены на нас. Я чувствую укол вины из-за того, как это выглядит – открыто быть с Морган на благотворительном матче в память о моей покойной жене, но когда я беру Морган за руку и мы вместе поднимаем их над головой, реакция оглушительная.

— Кажется, город одобряет, — говорю я.

Морган оценивающе смотрит на меня.

— Ты точно не против?

Я улыбаюсь ей.

— Да, Морган. Более чем. Тейлор заставила меня пообещать, что однажды я отдам свое сердце кому-то еще. Думаю, она была бы рада, что я сдерживаю это обещание. — Я прижимаю ее к себе крепче. — Я люблю тебя, знаешь.

Она краснеет.

— Странно слышать это… не в пылу момента.

— Знаю, — признаю я. — Но это правда. Я люблю тебя. Я горжусь тем, что я с тобой.

— Я тоже тебя люблю. Но нам нужно отвезти тебя домой. — Она касается переносицы. — Я вижу, что тебе больно.

— Дай мне быстро переодеться, и мы поедем.

Она мягко подталкивает меня в сторону раздевалки.

— Давай, иди. Мэл и я подождем у выхода.

Переодевание занимает больше времени, чем должно, потому что меня не отпускают ребята – они взволнованы моими отношениями с Морган, поздравляют с победой в игре и беспокоятся из-за моего сотрясения. К тому времени, когда я наконец выхожу из раздевалки в уличной одежде, голова болит хуже, чем при самом ужасном похмелье в моей жизни, каждый шаг отдается агонией, и мне приходится щуриться от слепящего света резких флуоресцентных ламп. Мой баул с экипировкой весит, кажется, добрую тысячу килограммов.

Я добираюсь до выхода – Морган явно нервничает, пока не замечает меня, и прямиком направляется ко мне.

— Давай, — говорит она, хватая мою сумку.

Мэллори перехватывает.

— Я возьму. А ты держи нашего капитана Сотрясение.

— Дамы, расслабьтесь. Я не инвалид, — протестую я.

— Ной, — мягко отчитывает Морган. — Ты же еле на ногах стоишь. Ты бледный и выглядишь так, будто вот-вот рухнешь.

— Я в порядке, — настаиваю я. — Просто голова болит.

Мэллори наклоняется ближе, бормоча мне на ухо: — Лучше просто соглашайся на все, что она хочет. Когда мама волнуется, с ней невозможно договориться. Поверь мне на слово.

Я со вздохом отдаю сумку Мэллори и обнимаю Морган за плечи, создавая хотя бы видимость того, что опираюсь на нее; если бы я перенес на нее весь свой вес, то раздавил бы как букашку.

Однако она замечает это.

— Ной, перестань думать, что я хрупкая. — Ее рука обвивается вокруг моей талии, и она крепко сжимает. — Поверь мне.

Я еще сильнее наваливаюсь на нее, и, честно говоря, это облегчение. От усилий, которые требуются, чтобы держаться на ногах, кружится голова.

Мы добираемся до джипа Морган, и Мэллори закидывает мой баул в багажник, пока Морган усаживает меня на пассажирское сиденье. Я со вздохом откидываюсь на подголовник – просто сесть с закрытыми глазами уже огромное облегчение.

Я почти ничего не соображаю во время поездки, меня накрывает усталость, а потом мы останавливаемся. Я открываю глаза и вижу, что мы у дома Морган.

Она помогает мне выйти из машины.

— Ты не сказал, в какой дом. Я хочу, чтобы ты был здесь, где мы с Мэл сможем присматривать за тобой.

— Лишь бы лечь.

— Сможешь подняться по лестнице? — спрашивает Морган.

— Ага, — выдавливаю я, хотя не совсем уверен, что смогу.

Я хватаюсь за перила и подтягиваюсь, при поддержке Морган.

Мы доходим до ее комнаты, которую я впервые вижу при свете дня – бледно-голубые стены, мягкий, плюшевый, толстый ковер кремового цвета, старинная белая кровать с четырьмя столбиками, сундук в изножье, плотное лоскутное одеяло поверх. Комната пахнет Морган.

Она откидывает одеяла и помогает мне сесть на край.

— Обувь. — Я скидываю кроссовки, и она тянется к моим джинсам. — Никаких глупостей, Ной Остин. Мы просто не спим в джинсах.

Я позволяю ей помочь мне снять джинсы, а затем медленно закидываю ноги на кровать, двигаясь очень осторожно.

— Это, наверное, единственный случай, когда то, что ты тянешься к моим штанам, ни к чему не приведет.

Она смеется.

— Я знаю.

Стягивая футболку, я вздыхаю.

— Спасибо, что заботишься обо мне, детка. — Я смотрю на нее. — Надеюсь, я не сильно тебя напугал.

Она укладывает меня на спину, и я позволяю себе лечь; она присаживается на край рядом со мной.

— Не буду лгать, когда ты упал и не вставал, я запаниковала.

— Прости, милая. Знаю, это должно было вызвать плохие воспоминания.

Она пожимает плечами.

— Мой бывший попал в серьезную драку на матче пивной лиги. На него и еще нескольких парней из команды набросились соперники. Врачи считают, что это усугубило его черепно-мозговую травму после аварии. Наверное, это немного отвратило меня от хоккея.

— А сегодняшний день, наверное, не помог, да?

Она отвечает не сразу.

— Вообще-то помог, как ни странно. Да, драка была, но похоже, зла никто не держит, и ты, кажется, будешь в порядке после пары дней отдыха.

— Я буду в полном порядке, и сомневаюсь, что мне понадобится даже столько времени.

Морган смотрит на меня.

— Могу я спросить, что случилось? Я никогда не видела тебя таким злым.

Я стону.

— Он сморозил глупость сгоряча, вот и все.

— Ной.

— Он увидел нас вместе после того, как ты откатала, и отпустил тупой, пошлый комментарий. Это не стоит того, чтобы повторять, и я не буду. Он извинился, и все нормально.

— Что он сказал?

Я зарываюсь глубже в подушку, закрывая глаза.

— Как я и сказал, это не стоит повторения. Это было глупо и в основном чтобы спровоцировать меня. Он нес чушь, и ситуация вышла из-под контроля.

— Это было обо мне? Или о нас?

— Что-то в этом роде. Все равно сейчас трудно вспомнить.

Она вздыхает.

— Ладно, храни свои секреты. Просто… не ввязывайся больше в драки из-за меня, хорошо?

— Это не секрет, милая. У меня в голове туман, и это был по-настоящему глупый комментарий. Парни болтают ерунду, Морган. Это часть игры.