Она всхлипывает, и это нежный, отчаянный звук.

— Ной!

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

——————————

МОРГАН

Мое сердце делает сальто в груди.

Паника накрывает мгновенно.

— Я… я не могу. Не могу.

На глазах выступают слезы, и воздуха катастрофически не хватает.

«Ты хоть представляешь, как от тебя ВОНЯЕТ, Морган? Кто захочет приблизить свое лицо к ЭТОМУ?»

— Морган? Эй… что… что я сказал?

Я резко разворачиваюсь и соскальзываю с Ноя, мотая головой.

— Не… не ты. — Это все, на что меня хватает.

Хотя мне следовало бы знать, что он так просто не сдастся. Он подходит ко мне сзади, обнимает и разворачивает лицом к себе, прижимая к груди.

— Дыши, детка. Просто дыши. Мы не обязаны делать ничего из того, чего ты не хочешь. Мне это нравится, и я подумал…

Я перевожу дыхание.

— Ной, я…

— Можем мы об этом поговорить? Если нет, то ничего страшного, но я бы хотел понять.

В другом конце комнаты, на столе возле кухни, оживает рация.

— Капитан Остин?

— Проклятье, — вздыхает он. — Прости. Секунду.

Я хлопаю его по груди и отступаю, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

— Мне в любом случае нужна минута.

Он пересекает комнату совершенно голый, его упругие ягодицы напрягаются и расслабляются при каждом шаге – господи, у этого мужчины просто потрясающая задница. Даже в моем растерянном состоянии я не могу удержаться от желания подойти и впиться в нее зубами, как дикий зверь.

Черт возьми, Морган, возьми себя в руки.

— Слушаю, Остин, — отзывается Ной, рассеянно глядя в окно.

— Это Даг, — раздается из рации. — Альберт только что сломал лодыжку, Конклин на больничном, а у нас и так недобор. Я бы не стал вызывать тебя в твой выходной, но работы полно, и ты нам нужен.

Ной опускает голову, рация на мгновение повисает в воздухе, а затем он подносит ее ко рту и отвечает: — Понял. Уже еду.

— Прости, Ной.

— Все в порядке. Дай мне тридцать минут?

— Без проблем, кэп.

С опущенными плечами Ной поворачивается ко мне и кладет рацию обратно на стол.

— Морган, я…

Я подхожу к нему.

— Работа превыше всего. Все в порядке. Поезжай. Я понимаю, честно.

Его руки ложатся мне на задницу, притягивая вплотную к нему.

— Ты невероятна, Морган, — бормочет он. — Мне чертовски повезло, что мы тогда столкнулись на льду. Рядом с тобой я чувствую себя другим человеком.

Мои глаза жжет.

— Господи, просто заткнись уже, — выдыхаю я. — Тебе нужно ехать, а если ты продолжишь быть таким милым, мне захочется снова сделать тебе минет, а на это у тебя нет времени. Ты нужен своим людям.

Он издает смешок.

— Ну, детка, не пугай меня такими хорошими перспективами.

Затем его лицо становится серьезным.

— Насчет того, о чем я говорил минуту назад.

Я пользуюсь нашей физической близостью, чтобы повторить его позу, и хватаю его за упругие мускулистые ягодицы.

— Мне нужно время, чтобы переварить свои чувства на этот счет, прежде чем я смогу об этом говорить, Ной. Очевидно, сейчас мы не можем в это вдаваться, и я не могу… — вздыхаю я. — В общем, я слишком запуталась во всем этом. Но достаточно сказать, что на эту тему у меня накопилось чертовски много сложных чувств.

Ной утробно рычит.

— То есть твой бывший муж – этот ублюдок – сказал что-то, из-за чего ты теперь комплексуешь.

Я усмехаюсь.

— Ублюдок, Ной? Серьезно?

Он пожимает плечами.

— Это самое мягкое, что я смог придумать. Насколько я помню, я этого урода в глаза не видел, но с удовольствием заперся бы с ним в одной комнате на пару минут.

— И что бы ты сделал? — спрашиваю я, приподняв бровь.

Его лицо превращается в гранитную плиту.

— Неприятные вещи, Морган.

Я беру его за подбородок.

— Ной, я не уверена, шутишь ты или нет, но услышь меня: я бы никогда этого не хотела. Скажем так, до Кевина я встречалась с мужчиной, который был… жестоким. В основном с другими, но иногда и со мной. — Я прикрываю его рот рукой. — Это было в другой жизни, и со мной все в порядке, но даже если бы Кевин вдруг объявился и стал нести чушь мне в лицо, я бы не захотела, чтобы ты применял к нему насилие, если только это не абсолютно необходимо и нет другого выхода. Ты не такой человек, и я не хочу, чтобы ты им становился.

Ной кивает.

— Я понимаю. Прости. Я бы никогда…

— Ты бы защитил меня. Ты хочешь меня защитить. И это так приятно, Ной. Даже не могу выразить словами, насколько. Просто… не будь таким, ладно? Пожалуйста? Для меня?

Снова кивок.

— Даю слово. — Он закрывает глаза и вздыхает. — Я просто… не могу смириться с тем, что этот человек с тобой сделал. Меня это так злит.

— Вместо того чтобы злиться, — говорю я, проводя ногтями по линии его челюсти, — сосредоточься на том, чтобы помочь мне заменить все эти старые болезненные воспоминания новыми.

— Вроде сегодняшнего утра?

Я подаюсь вперед, приподнимаясь на носочках.

— Да, Ной. Сегодняшнее утро очень сильно помогло мне исцелиться. — Я игриво покусываю его за нижнюю губу. — Кажется, мне просто нужна еще одна доза твоего лекарства.

Он рычит, сжимает мои ягодицы, проводит ладонями вверх по спине, после чего берет мое лицо в ладони и целует глубоко и страстно. Затем он отстраняется, но лишь для того, чтобы прошептать: — Это я могу устроить.

— Отлично. А теперь иди собирайся. Я сама найду выход.

— Никуда ты не пойдешь. — Он указывает на кофеварку. — Оставайся, сколько захочешь. Выпей еще кофе. Прими душ.

— В другой раз, когда ты сможешь остаться со мной. А сейчас мне пора домой. — Я делаю паузу, опуская взгляд на свои ноги. — Я попытаюсь расставить все по полочкам в голове и в сердце, и надеюсь, в следующий раз, когда мы увидимся, у меня будет эмоциональный ресурс для того самого разговора… ну ты знаешь. О том, что ты хотел сделать. — Я кладу руку ему на грудь. — Прямо сейчас я просто… хочу сосредоточиться на том потрясающем времени, что провела с тобой. Хочу просто быть счастливой. Я… ты мне очень нравишься. Ты мне дорог. И я очень, очень хочу проводить с тобой больше времени. И в одежде, и без.

Он смотрит на меня с очевидной нежностью.

— Мы можем навсегда забыть об этой теме, если хочешь. Я не хочу, чтобы тебе приходилось бередить старые раны, если их лучше оставить в прошлом.

Я качаю головой.

— Просто… дай мне время на это. — Я приподнимаюсь и быстро целую его. — В конце концов, у нас есть масса других способов делать друг другу приятно, верно? А сейчас тебе нужно ополоснуться и бежать на работу.

Я разворачиваю его за плечи и толкаю в сторону спальни, шлепнув по заднице, пока он идет.

— Будешь звонить мне?

— Каждые пять минут? — дразнит он.

— Когда освободишься от работы, глупый. Не позволяй мне тебя отвлекать.

— Слишком поздно для этого, — бросает он, подмигивая мне через плечо. — Я только о тебе и думаю. — Ной замирает в дверях. — Я напишу, как только смогу.

Он и его аппетитная задница исчезают в комнате, и мгновение спустя я слышу шум льющейся воды в душе. Мне бы хотелось присоединиться к нему, но я знаю, что нельзя.

Я собираю разбросанную по всей комнате одежду. Надеваю стринги – и, честно говоря, буду рада, когда на мне снова окажутся настоящие трусики, потому что эти стринги… просто кошмар.

Я вижу на столе телефон Ноя и решаю, что раз уж я, судя по всему, иду ва-банк с ним, то могу и дальше развлекаться. Я открываю фронтальную камеру и, не успев как следует обдумать это импульсивное решение, делаю для него несколько селфи топлес в разных позах. Я чувствую себя глупо и нелепо, но, пролистывая фотографии, понимаю, что выгляжу вполне неплохо. И, надеюсь, это значит, что ему понравится. Я подключаю его телефон к зарядке, потому что вчера вечером он заснул, не сделав этого, и заканчиваю одеваться.

Странно вот так просто уходить, но я уже попрощалась. На самом деле я просто не хочу уходить.