И снова ее взгляд нерешительно и неохотно встречается с моим.

— Ты… ты правда так думаешь?

— Я не имею привычки выдумывать подобные вещи, — говорю я.

— Что ж… спасибо. За это и за то, что ты настоящий. За то, что не придумываешь отговорок и не лижешь мне задницу.

И тут мой рот опережает мозг.

— Я бы много чего хотел сделать с твоей задницей, Морган, но вылизывать ее в переносном смысле – точно нет.

Она прыскает со смеху и прикрывает рот тыльной стороной ладони, ее плечи трясутся.

— Мило, Ной.

Как только эти слова слетают с моих губ, я хлопаю себя по лбу и провожу ладонью по лицу.

— Господи, прости. Это было грубо.

Она смотрит на меня с весельем.

— Почему? Это было смешно. Неуместно, конечно, но смешно. — Она наклоняется ко мне. — И знаешь что, Ной? Мы можем вести себя неуместно друг с другом.

— Тогда действительно ли это неуместно? — спрашиваю я.

— Задаешься глубокими философскими вопросами, — иронизирует Морган. Она прислоняется ко мне, положив голову мне на плечо. — Например?

Тепло ее тела, мягкость ее изгибов, прижимающихся ко мне… мой мозг коротит, и я не могу сразу вспомнить, о чем мы говорили.

— Что… например?

Она хихикает.

— Ты сказал, что много чего хотел сделать с моей задницей. — Пауза. — Например?

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

——————————

МОРГАН

Пульс грохочет в ушах и отдается в груди. Кожа кажется слишком натянутой, в животе порхают бабочки, он кажется невесомым, а соски болят под фланелевой рубашкой.

Ной без рубашки, на нем только потертые, старые синие джинсы, которые сидят как влитые. Он босиком, и почему-то это невыносимо сексуально.

Его грудь – широкая, твердая и мускулистая, покрытая темными волосками, закручивающимися в тугие кольца. Я кладу подбородок ему на плечо и смотрю на его лицо с чуть более близкого расстояния, наблюдая, как в его темно-синих глазах отражается реакция: замешательство, возбуждение, веселье… но в основном возбуждение.

Я повторяю узоры роста волос на его груди, дразняще и легко проводя ногтями по горячей коже и твердым мышцам.

Мое собственное желание бурлит и клокочет внутри меня – думаю, прошлая ночь разожгла во мне искру либидо.

Быть раздетой, ощущать, как его руки ласкают мою плоть, как его глаза пожирают мое тело. Впервые за долгое время я почувствовала себя сексуальной. Женственной, какой не была уже очень, очень давно. Даже на тех нескольких свиданиях, что у меня были, я никогда по-настоящему не ощущала себя…

Заведенной.

Комплексы никуда не делись. Злобный, въедливый голос бывшего все еще шепчет критику в адрес моего тела, наполняя сознание сомнениями и страхами.

Но прямо сейчас влечение к Ною звучит громче. То, как он меня целовал? Как он ко мне прикасался? На несколько мгновений я просто загорелась. Обезумела от потребности. Вибрировала от возбуждения. Была готова получать удовольствие и дарить его.

Я отказываюсь позволять неуверенности победить.

Я этого не допущу.

Мне остается лишь надеяться, что у Ноя хватит терпения пробиться через все это.

На мгновение его взгляд ускользает от меня, устремляясь в пустоту.

— Например? — повторяет он.

Медленно его внимание фокусируется на мне – начиная с лица, с глаз. Он изучает меня, и я надеюсь, что он видит желание, которое я испытываю, а не только беспокойство, что я снова запаникую; страх, что ему надоест мой вагон проблем и он больше не захочет меня; ужас от того, что он вдруг сочтет меня такой же непривлекательной, как мой бывший муж.

Мои легкие перестают нормально работать, когда я чувствую, как его взгляд скользит от моих глаз к горлу, к ложбинке груди, к изгибу бедра, обнаженному там, где заканчивается одолженная рубашка.

Его глаза возвращаются к моим. Смелые. Напористые. Полные желания. Вместо того чтобы ответить словами, Ной позволяет взгляду вернуться к моему бедру, а затем его рука ложится мне на колено. Я свернулась в тугой клубок, лицом к нему, подтянув колени к груди, повернувшись к нему и опираясь на его бедро.

У меня пересыхает во рту, когда он проводит рукой по моей ноге. Мозоли на его ладони царапают мою кожу, вызывая покалывание во всем теле. Он снова смотрит мне в глаза, оценивая, как его рука скользит к моей ягодице. Я прикусываю нижнюю губу, когда он обхватывает мою ягодицу ладонью.

— Вот так, для начала, — шепчет он. — Как тебе?

Я киваю.

— Мне… мне нравится. — Сглотнув ком в горле, я подаюсь к нему, прижимаюсь губами к жесткой щетине на шее, там, где он подравнивает бороду. — Что еще?

— Морган, если ты почувствуешь…

— Я скажу тебе. — Я провожу кончиками пальцев по его животу, над пупком. — Что еще, Ной?

Он облизывает губы, тихо выдыхает. Вглядывается в мое лицо. А потом поворачивается на месте, хватает меня за бедра и приподнимает, усаживая на себя верхом. Я обхватываю его ногами за талию и выпрямляюсь. Волосы растрепались, край фланелевой рубашки задрался до талии, обнажая красные стринги и ложбинку между ягодицами. Не отрывая взгляда от моих глаз, он проводит руками по моим бедрам и обхватывает ягодицы, которые широко расходятся у него на коленях.

— Вот это.

Я не знаю, куда деть руки. Я хочу прикасаться к нему, очень хочу… но еще больше я хочу чувствовать его прикосновения. Испытать удовольствие, которое доставила себе не я сама. Я просто не знаю, как озвучить это – как попросить о том, чего хочу.

— Это мне тоже нравится, — шепчу я.

Я переношу вес вперед, так что сижу уже не столько на его коленях, сколько на бедрах. На его паху. Я чувствую, как его возбуждение давит на мое лоно – толстая твердая выпуклость за холодным металлом молнии. Я смотрю ему в глаза, ничего не скрывая. Ни своих страхов, ни, тем более, своей потребности.

Его руки снова ложатся на мои бедра, замирают, сжимают их, большие пальцы впиваются в нежную кожу чуть выше пояса моих стрингов. У меня перехватывает дыхание, я хочу, чтобы его прикосновения стали более настойчивыми.

Так и происходит, только не там, где я думала.

Ной расстегивает пуговицу, и фланелевая рубашка распахивается, обнажая верхнюю часть моей груди. Я кладу руки ему на плечи, провожу пальцами вниз по его груди. Мой взгляд опускается к его животу, к пуговице на ширинке, и я задаюсь вопросом, хватит ли мне смелости опуститься туда.

Пока не знаю.

Он расстегивает еще одну пуговицу, и теперь рубашку держат только две. Еще одна. Я смотрю ему в глаза, с трудом сглатываю и стараюсь не задыхаться от отчаянного страха, пока он расстегивает последнюю пуговицу. Он обхватывает ладонями мою шею под завесой блестящих черных волос. Его взгляд задает вопрос, и я отвечаю на него, прижимаясь к нему, обвивая руками его шею и касаясь его губ своими.

Из его груди вырывается тихий, мягкий звук – нечто среднее между вздохом и стоном. Это невероятно эротично.

Его язык нежно проникает в мой рот, и я отвечаю на его стон пронзительным вдохом. Я наклоняюсь в одну сторону, он – в другую, поцелуй становится глубже, наши губы сливаются, языки переплетаются.

Ной просовывает пальцы под рубашку на моих плечах, проводит ими по шее до ключиц и слегка оттягивает ткань назад. Я зарываюсь руками в его волосы и веду плечами, позволяя рубашке соскользнуть. Высвобождаю одну руку, затем вторую.

И вот так просто я снова обнажена, если не считать стрингов.

Ной обхватывает мое лицо ладонями, наклоняется и целует меня с такой страстью, что я не могу в это поверить.

А потом он отстраняется. Его взгляд прикован к моей груди.

— Блядь, какая ты красивая.

Я густо краснею, щеки горят.

— Ной.

— Так и есть. — Его взгляд несколько раз перебегает от моих глаз к груди, словно он хочет установить зрительный контакт, но никак не может оторваться от моих форм; честно говоря, мне нравится, что он не может перестать смотреть. — Это захватывает дух.