— Мне нравится, как ты на меня смотришь, — признаюсь я шепотом. — Очень.

— Я не могу отвести глаз, — бормочет он.

Я беру его руки, лежащие на моих бедрах чуть выше колен, и направляю их к своей груди.

— Тогда не отводи.

— Я не хочу, чтобы ты думала, будто я…

Я прикусываю его нижнюю губу, чтобы заставить замолчать, тихо постанывая, когда его руки нежно сжимают мою грудь, и шумно вдыхаю, когда он проводит большими пальцами по моим твердым, чувствительным соскам.

— Ной, уже очень давно никто не смотрел на меня как на объект желания, — шепчу я, подаваясь навстречу его прикосновениям. — Это так приятно, когда на тебя так смотрят. Чувствовать, что тебе нравится то, что ты видишь… это подарок.

— Тогда позволь мне осыпать тебя подарками, — отвечает он, позволяя взгляду скользнуть по моему телу, задерживаясь на груди, спускаясь к животу, к треугольнику алых кружев, потемневшему от моего возбуждения. Когда его глаза останавливаются там, я перестаю дышать, а румянец на щеках обжигает так сильно, что становится больно. Мое сердце трепещет, колотится, грохочет, стучит.

Его руки скользят по моим чувствительным, нежным бокам, снова задерживаются в ложбинках между бедрами – кажется, ему нравится это место. Я и так с трудом дышу, мои вздохи становятся короткими и прерывистыми, а когда его большие пальцы проникают внутрь и скользят по стрингам, я и вовсе перестаю дышать.

— Эй, эй, дыши, милая, — бормочет Ной, уголки его губ приподнимаются в полуухмылке.

Я едва могу сглотнуть из-за спазма в горле.

— С-стараюсь.

— Это поможет? — Он прижимается губами к моим губам.

— Да, — выдыхаю я, и этот ответ звучит скорее как тихий вздох.

Он дразнит меня своими губами, отстраняясь, когда я тянусь к нему, снова и снова, пока я не начинаю жалобно мяукать и не прижимаюсь к нему всем телом, обхватив руками его затылок, чтобы он не мог отстраниться. Мне нужны его поцелуи, чтобы дышать.

Когда я проникаю языком в его рот, он тихо рычит. Его большие пальцы скользят под резинку стрингов, выше, к изгибу бедра.

— Так нормально? — шепчет он.

Я киваю, прижимаясь лбом к его лбу.

Перестав его целовать, я держу его лицо в ладонях и пытаюсь дышать, пока Ной продвигает большие пальцы глубже, к моему центру… к моему лону.

— Сделай глубокий вдох для меня, Морган.

Я сосредотачиваюсь на дыхании – медленно вдыхаю, наполняя легкие и задерживая воздух, затем медленно выдыхаю через сжатые губы, закрыв глаза. Мои губы покалывает, когда кислород наполняет изголодавшийся организм.

— Еще раз. — Я делаю еще один медленный, глубокий вдох. — Хорошо, милая. Продолжай дышать. Закрой глаза и дыши. Здесь только ты и я. Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

Я киваю, сосредотачиваясь на дыхании, напоминая себе, что я этого хочу. Я хочу, чтобы он ко мне прикасался. Я вспоминаю выражение его лица, когда он впервые увидел мою грудь – благоговейное, возбужденное, ошеломленное, жаждущее.

Ной поглаживает большими пальцами вверх-вниз под кружевом стрингов, лаская шелковистую кожу вокруг моего лона. Его прикосновения в сантиметрах от цели. Он целует меня в губы, захватывает мой язык и жадно поглощает его, подливая масла в огонь моего возбуждения. Я всхлипываю и подаюсь вперед. Целую его в ответ, целую крепче. Обхватываю его за талию, глажу его грудные мышцы, ощущаю твердые бугорки его маленьких плоских сосков, его шею, выпуклость бицепсов. Целую его, прикасаюсь к нему везде, где только можно, — к широкой спине и плечам, к твердому плоскому животу.

Он отрывается от моих губ и целует меня в шею. И, о боже, мой пульс тут же учащается, превращаясь в бешеный стук в венах. Я запрокидываю голову, подставляя губы для поцелуя. Ной принимает мой жест и спускается поцелуями к моей груди. Я обхватываю его за плечи и откидываюсь назад, выгибаясь, чтобы он мог прижаться к моей ноющей груди. Он снова рычит и накрывает мою грудь ртом – как и прошлой ночью, когда он посасывал мой сосок, мое лоно бешено пульсирует, пока он сжимает сосок губами, отпускает его и проводит по нему языком. Я тяжело дышу, задыхаюсь, выгибаюсь, сжимаюсь.

— Ной, — выдыхаю я.

— Хорошо? — бормочет он вопрос прямо мне в грудь.

Я киваю.

— Хорошо.

Я вся дрожу от предвкушения. Внутри все горит, пульсирует и истекает влагой. Наверняка он чувствует запах моего возбуждения. Оно сочится из меня. Часть меня в ужасе от этой мысли и хочет, чтобы я сдвинула ноги, но я не могу – я сжимаю его бедра коленями и всхлипываю, когда его губы скользят от моей груди к губам и он нежно, почти целомудренно касается моих губ своими.

Но в тот же миг шершавая подушечка его большого пальца проводит по моей щели, и я вскрикиваю. Я вздрагиваю и подаюсь вперед от этого прикосновения. Мои бедра тоже подаются вперед, навстречу его призрачно-мягкому прикосновению. Я обхватываю его за шею, прижимаюсь губами к его виску и вздрагиваю.

— Ной.

— Ты такая чувствительная, Морган. — Еще одно движение большого пальца вниз по моему лону; еще одна сокрушительная дрожь. — Когда ты в последний раз кончала?

— Прошлой… прошлой ночью, — тяжело дыша, отвечаю я. — Подожди… я имею в виду, позапрошлой.

— Ты трогаешь себя?

Я киваю, прижимаясь к его щеке.

— Да.

— Ты думала обо мне, когда трогала себя?

Я снова киваю.

— Сможешь сказать это вслух, милая? — Ной отстраняется, одной рукой гладит меня по щеке, а большим пальцем медленно скользит по моим половым губам, не касаясь клитора и не проникая внутрь. — Дай мне услышать твой голос. Расскажи, о чем ты думала. Сделаешь это для меня, Морган?

Его голос успокаивает и в то же время возбуждает. Сильный и уверенный, но при этом нежный и ласковый. Он смотрит на меня, наблюдает за мной.

Я заставляю себя не отводить взгляд, хотя мне хочется закрыть глаза, спрятаться от его пристального изучения – нет, не изучения: желания. Одобрения.

— Об этом, — выдыхаю я. — Как ты прикасаешься ко мне. Целуешь. — Я тяжело сглатываю. — Как заставляешь меня кончить.

— И это все?

Я качаю головой.

— Нет.

Его большой палец задевает мой клитор, и я вздрагиваю.

— Тогда что еще?

Я прижимаюсь губами к его плечу. Утыкаюсь в него лбом.

— Как прикасаюсь к тебе. Расстегиваю твои джинсы. Чувствую тебя. Заставляю тебя кончить. — Я содрогаюсь, дрожу, ахаю, снова поскуливаю, когда он проводит большим пальцем по моему клитору так нежно, что это едва можно назвать контактом. — Как я голая рядом с тобой. Занимаюсь с тобой любовью. — Я сглатываю – или пытаюсь. — И другие вещи.

— Какие, Морган?

Со все еще горящими щеками я качаю головой.

— Мне не хватит смелости сказать это.

— Можно я угадаю?

Я киваю.

— Мой рот. — Теперь Ной, наконец, ласкает мой клитор большим пальцем, заставляя меня подпрыгнуть, бедра дергаются. — Вот здесь.

— Да! — задыхаюсь я.

— Что-нибудь еще?

Я киваю.

— Да.

— Что?

Какое-то мгновение я не могу собраться с мыслями – я слишком ошеломлена обжигающей молнией, которая проносится сквозь меня от его нежного прикосновения к моему клитору. Я отодвигаюсь назад на пару сантиметров. Скольжу пальцами по поясу его джинсов снаружи внутрь, останавливаясь на пуговице. Расстегиваю ее. Медлю, а затем тяну молнию вниз.

— Вот это, — шепчу я. — Я думала о том, чтобы заставить тебя кончить. — Я не верю собственным ушам, когда правда так дерзко срывается с онемевших от нервов губ. — Своим ртом.

— Ох, блядь, Морган. — Его голос звучит… потрясенно, слабо, ошеломленно. — Я… я бы никогда не попросил…

— Тебе и не пришлось бы просить, — перебиваю я. — Я сама этого хочу.

Он рычит.

— Боже, Морган.

Я судорожно вздыхаю, когда он снова обводит мой клитор, на этот раз нажимая чуть сильнее. Я дрожу от его прикосновений, и мои бедра приходят в движение, едва заметно прижимаясь к его руке.

— Ной, пожалуйста.

— Что, милая? Все что угодно.