Я прижимаюсь своим лбом к его лбу и открываю глаза, глядя вниз, наблюдая, как его большой палец движется под алыми кружевами.

— Еще. — Это все, что я могу выдавить.

— Еще? — Следует нежный, медленный поцелуй в губы.

Ной цепляет пальцем ластовицу и оттягивает ткань в сторону, обнажая мое лоно. Я немного стесняюсь такой открытости, но деваться некуда, я не могу пошевелиться, чтобы унять боль или успокоить расшатанные нервы.

Его приоткрытые губы касаются моих, не целуя, просто касаясь.

— А как насчет… этого?

Кончик пальца касается моего клитора, и я дергаюсь, ахаю. Но он еще не закончил. Он ведет этим кончиком пальца по моей щели, вниз, вниз, по миллиметру. А затем внутрь. Раздвигая мои лепестки, вторгаясь.

Ох… О боже.

Мой рот приоткрывается, а губы дрожат от прикосновения, от вторжения, от присутствия его толстого пальца внутри меня.

— Оооох, боже. О боже… Ной.

— Хорошо?

Я киваю.

— Да. Да. Я…

— Что, милая?

— Продолжай. Пожалуйста.

Медленно, очень осторожно, он погружает палец в меня. Вытаскивает наполовину, снова скользит внутрь. И еще раз. Я задыхаюсь, подаюсь бедрами к нему, молча умоляя о большем. Я забыла, каково это, когда к вам так прикасаются. В голове каша, эмоции бушуют, как ураган, а пульс бешеный, дикий и неистовый.

— О боже, — шепчу я, когда Ной смазывает мой клитор моей же влагой. — О боже.

От этого прикосновения меня пронзает дрожь, я вздрагиваю, шиплю, задыхаюсь – он снова погружается в меня, снова ласкает мой клитор. Я прижимаюсь лбом к его плечу и подаю бедра к нему, часто и поверхностно дыша, сквозь полуприкрытые веки наблюдая, как его длинный средний палец проникает в меня… а затем Ной поворачивает ладонь вверх, добавляет безымянный палец, и теперь я чувствую себя заполненной, растянутой, ноющей вокруг его пальцев.

Я расслабляю бедра, подаю их вперед снова и снова… мое тело хочет большего. Гораздо большего. Я глажу его по спине, мои ладони скользят по его телу от плеч к пояснице… обхватываю его бока, а затем просовываю пальцы под резинку его боксеров, борясь с паникой и раздумывая, осмелюсь ли я прикоснуться к нему.

Пальцы Ноя скользят внутрь меня, изгибаются, надавливая на внутренние стенки, исследуя мои глубины. Он медленно, нежно вынимает пальцы, снова смазывая мой клитор моей же влагой, и это ощущение настолько острое и возбуждающее, что я чувствую слабость, прерывисто дышу и всхлипываю. Мой живот дрожит и сжимается, и я подаюсь навстречу его прикосновениям, пока он наполняет меня пальцами. Теперь ритмично. Погружение, один толчок, два, три… скольжение наружу… круговое движение по клитору – раз, два, три. Моему телу нравится этот предсказуемый ритм, оно отвечает на него, наполняя меня химическими веществами и гормонами, превращая эмоции в смесь радости, возбуждения, нетерпения, потребности, желания и голода – на одно блаженное, прекрасное мгновение не остается ни шепота критики, ни страха, ни паники, ни неуверенности, ни самоосуждения.

Меня переполняет водоворот чувств, и я не могу противостоять этому шквалу; мне остается лишь цепляться за его шею, упереться лбом в плечо и смотреть, как он ко мне прикасается.

Ной не торопится.

Каждое погружение его пальцев в меня – это медленное скольжение в мой влажный жар, каждый выход – это дрожащая вечность. Каждый толчок сопровождается влажными хлюпающими звуками – настойчивый, пульсирующий ритм возбуждения заглушает смущение, которое я обычно испытываю, слыша эти звуки.

Я судорожно вдыхаю, спина выгибается, когда я поддаю таз вперед, чтобы насадиться на его пальцы.

— Ной! Оооох… о боже, о боже, о боже.

То, что у меня не было секса почти два десятилетия, еще не значит, что я асексуальная монахиня с сухой, затянутой паутиной вагиной, ясно? У меня активное и живое воображение, на удивление здоровое сексуальное влечение и очень дорогой вибратор. Я довожу себя до оргазма по крайней мере три-четыре раза в неделю.

Но то, что сейчас нарастает внутри меня, затмевает это на порядок.

Мой мозг сходит с ума, голос критики твердит, что я этого не заслуживаю, что я ему надоем, что он лжет, называя меня красивой, что как только он получит желаемое, то сразу исчезнет, что стоит ему лишь взглянуть на мое полностью обнаженное тело – и он потеряет интерес, что мы дойдем до секса, и тогда какая-нибудь часть меня, которая не должна трястись или болтаться, именно это и сделает, и его стошнит при виде меня…

Отчаянно пытаясь заглушить этот злобный, мерзкий голос, я хватаю Ноя за заросший щетиной подбородок и шепчу ему на ухо, задыхаясь от волнения: — Поговори со мной, Ной. Пожалуйста. Мне… мне нужно слышать твой голос. Пожалуйста, Ной.

Он утыкается носом в нежную впадинку под мочкой моего уха.

— Что ты хочешь услышать, Морган? — Его голос – низкий рокот, грубый, первобытный, властный и эротичный. — Что ты потрясающе сексуальная и я просто с ума схожу? — Его пальцы сгибаются внутри меня с влажным хлюпаньем, скользко выходят, размазывают влагу по клитору и трут по кругу, медленно, а затем быстрее и быстрее, пока мои бедра не начинают тереться о его руку.

— Да, — задыхаюсь я. — Все это. Пожалуйста.

— Хочешь услышать, что я вчера провел двадцать минут в душе, думая о тебе? — Его пальцы двигаются все быстрее и быстрее, приближая меня к кульминации, заставляя дрожать и всхлипывать. Я не могу удержаться в заданном ритме, когда его пальцы с бешеной скоростью скользят по моему клитору. — Хочешь это услышать, Морган? Что я дрочил, думая о тебе? Воображал это идеальное, голое, сексуальное тело и представлял тебя именно так: как ты скачешь на мне, пока я заставляю тебя кончить? Я так сильно дрочил, Морган. Думая о тебе.

Я хватаюсь за его плечи, чтобы не упасть, впиваюсь в них ногтями так сильно, что наверняка останутся синяки, выгибаюсь, дрожу и трусь о его пальцы. Я уже в нескольких секундах от оргазма, когда Ной резко прекращает круговые движения и снова погружает в меня пальцы, не давая мне кончить. Я громко вскрикиваю от разочарования, но этот крик быстро сменяется воплем экстаза, когда он начинает двигать пальцами внутри меня, все быстрее и жестче, трахая меня ими, пока я не падаю на него, издавая пронзительные, резкие стоны, пока мой оргазм нарастает и накрывает меня, как цунами.

Я утыкаюсь лицом ему в шею и кричу – извиваюсь на нем, трусь об него, содрогаясь и корчась.

— Да, Морган! — рычит Ной. — Вот так, милая. Дай мне это.

— НОЙ!

— Хорошая девочка, Морган. Мне нравится, как ты кончаешь, ты же знаешь? Это так чертовски сексуально – слышать, как ты выкрикиваешь мое имя. — Он медленно водит пальцами по моему клитору, несколько раз погружает их в меня, снова водит по кругу, доводя меня до новых высот наслаждения, заставляя дрожать и всхлипывать, пока волна за волной меня накрывает сильнейшее блаженство. — Боже мой, Морган. Еще один, милая, дай мне еще один.

Очередная сокрушительная волна оргазма заставляет меня беспомощно и агрессивно извиваться на Ное, мои губы дрожат у него на шее.

— Боже, как же это горячо, Морган, — рычит Ной. — Продолжай кончать для меня, милая.

Этот оргазм неумолим. Он разрывает меня на части, сотрясает в пароксизмах экстаза такой силы, что мне не хватает воздуха, и я могу только извиваться у него на коленях, впиваясь ногтями в его плечи и спину.

Наконец он начинает стихать, оставляя меня потрясенной и дрожащей от отголосков. Я перехватываю запястья Ноя и отстраняю их.

— Нет, больше не надо, не надо. Я больше не выдержу. О боже . О боже… Ной. Боже мой.

Он проводит руками по моим бедрам и нежно сжимает ягодицы. Я обнимаю его за шею и прерывисто дышу, с каждым выдохом издавая полустон.

— Обожемой… Ной!

Он издает самодовольный смешок.

— Ты в порядке?

Я качаю головой.

— В самом лучшем смысле… нет.

Он прижимается носом к моему виску и мягко, тихо вдыхает.

— Морган… то, что я тебе наговорил…

Я накрываю его губы своими, пробуя на вкус его слова вместе с его дыханием, и заставляю замолчать поцелуем.