— И тебе спасибо за рагу. Было очень вкусно.

— Может, в следующий раз я попробую твой чили, когда ты его приготовишь.

— Уверен, мы сможем это устроить.

Ной заводит пикап, но оставляет дверь открытой… учитывая, что я стою прямо на пути.

Забавно, что я совсем не хочу, чтобы он уезжал.

Я заставляю себя отстраниться, захлопываю его дверь. Отступаю обратно в гараж, машу рукой, когда он сдает назад, и провожаю взглядом удаляющиеся задние фары.

Вернувшись на кухню, я застаю Мэл, которая накладывает себе еще одну порцию. Я мысленно готовлюсь к тому, что она сейчас скажет – скорее всего, к чему-то, на что у меня не найдется хороших ответов.

— Значит, это был целый момент, да? — она ухмыляется мне поверх ложки.

— Без понятия, о чем ты, — отвечаю я.

— Ладно, — как-то слишком покладисто произносит она.

— Мэл, если хочешь что-то сказать, так и скажи.

Она пожимает плечами.

— Я уже сказала. Мне нравится тренер Остин.

— Он приятный парень. Уверена, он нравится всем в Томлин-Фоллс.

Я выбрасываю пустые бутылки из-под пива в корзину для вторсырья прямо за дверью в гараж.

Дочь широко улыбается мне.

— Я не это имела в виду, но ладно.

— Мэл.

Она кивает в сторону гаража.

— Ты ведь целовалась с ним там, да?

— Нет. — Хотя я почти уверена, что мои пунцовые щеки выдают ложь с головой.

Мэл фыркает.

— Мам, из тебя никудышная лгунья. Ты же знаешь, что можешь поговорить со мной.

— Мать, — говорю я, указывая на себя. — Ребенок, — добавляю я, указывая на нее.

Она снова закатывает глаза.

— Ладно, конечно, но вот тебе другой взгляд на вещи. — Она указывает на меня. — Взрослая. — Она указывает на себя. — Взрослая.

— Тебе исполнится восемнадцать только через три месяца, милая, — отмечаю я.

— Да, но когда речь идет о зрелости, разве три месяца имеют значение? Да, я твоя дочь, но мне хочется верить, что мы еще и подруги, верно? Я знаю, что могу поговорить с тобой о чем угодно, и я это делаю. Но почему эта улица с односторонним движением? Почему ты не можешь ничем со мной делиться?

— Потому что так это не работает, — говорю я, копаясь в шкафчике в поисках контейнера для остатков ужина.

— И кто это сказал?

Тут она меня подловила.

— Мэл, я…

— Мне почти восемнадцать, и я ни разу не видела, чтобы ты ходила на свидания.

Теперь моя очередь закатывать глаза.

— То, что ты об этом не знаешь, еще не значит, что этого не было.

— Хорошо, и когда же у тебя последний раз было свидание?

— Эм. — Я знаю точную дату, так зачем я делаю вид, будто пытаюсь вспомнить? Я веду себя глупо. — Пять лет назад. Я ходила на свидание с Чарли Казинсом, когда ты ездила в ту поездку с ночевкой в Джуно в восьмом классе.

— Мам! — восклицает она.

— Что? — спрашиваю я, искренне не понимая, почему она кричит.

— Пять лет? — восклицает она еще громче. — Ты не была на свидании целых пять лет?

— Да, Мэл.

— Почему нет? Ты красавица, у тебя свой бизнес, и ты просто обалденная. Почему мужчины еще не сбивают друг друга с ног, пытаясь к тебе подкатить?

— Обалденная?

— В рамках этого разговора – да. Но если ты упомянешь об этом при моих друзьях, я буду отрицать, что когда-либо говорила подобное. — Она на мгновение сохраняет невозмутимое лицо, а затем разражается смехом. — Я шучу. Да, мам. Ты классная.

— Ни один подросток не считает своих родителей классными.

Она пожимает плечами.

— Я не большинство подростков.

— Похоже на то. — Я вздыхаю, тщательно обдумывая, что сказать дочери.

Я перекладываю остатки еды в контейнер, закрываю крышку и убираю его в холодильник, а затем опираюсь на столешницу напротив Мэл, пока она доедает.

— Послушай, милая. Я… есть много причин, по которым я ни с кем не встречаюсь. Нет, дело не в отсутствии интереса. Взять хотя бы Джукбокса Джексона.

Мэл хохочет.

— Ладно, Джукбокс нравится мне как человек, но нет… по множеству причин.

— Вот именно. — Я качаю головой и пожимаю плечами. — Меня несколько раз приглашали на свидания. Я просто…

Она отодвигает пустую миску и поворачивается ко мне.

— Мужчины – мудаки?

Я со вздохом киваю.

— В той или иной степени, да.

— Тренер Остин не мудак.

— Мэл…

— Мам. Ты ему явно нравишься. И он явно нравится тебе. Я уже не ребенок. Я не собираюсь привязываться к нему, а потом убиваться, если у вас ничего не выйдет. К тому же, ты – не твоя мать.

Последняя фраза сбивает меня, как товарный поезд.

— Мудрость от моего семнадцатилетнего ребенка, — бормочу я.

— Почему бы тебе просто не посмотреть, что из этого выйдет? Тебе не нужно ничего от меня скрывать. Если не хочешь обсуждать это со мной, я все понимаю. Но поговори хоть с кем-нибудь. Просто не… — Она пожимает плечами, подбирая слова. — Не упускай что-то хорошее только потому, что переживаешь за меня или мою реакцию. Я хочу, чтобы ты была счастлива.

В глазах начинает щипать.

— Боже, Мэл.

Она подается ко мне и обнимает.

— Я люблю тебя, мам. Ты всю мою жизнь рвала задницу, чтобы заботиться обо мне. Но теперь пришло время делать что-то и для себя. — Она целует меня в щеку, а затем шепчет на ухо: — Например, целоваться с тренером Остином в нашем гараже.

— Я не… — начинаю я, но тут же осекаюсь; лгать своему ребенку – дурная привычка, и я не горю желанием обзаводиться ею сейчас. — Ладно. Возможно, мы целовались.

Мэл радостно визжит.

— И?

Я вздыхаю – делиться подобным с дочерью как-то странно. Я безумно ее люблю, это очевидно, но всегда старалась сохранять четкую грань между матерью и подругой, а сейчас эта граница стирается.

— Вот и все. Мы поцеловались, и он уехал.

— Ты взяла его номер? Вы увидитесь снова? Он позовет тебя на настоящее свидание?

— Да, мы обменялись номерами. Уверена, мы как-нибудь еще увидимся, но ничего не планировали.

— Но поцелуй, мам. Как это было? Ты же ходила на свидание с Чарли Казинсом только один раз, да? Наверное, вы не целовались. Ты в шоке? Ты выглядишь потрясенной.

С Чарли Казинсом я зашла немного дальше поцелуев, но ей я об этом точно не расскажу. Однако она чертовски проницательна.

— Погоди. Ты целовалась с Чарли Казинсом?

Чарли на несколько лет младше меня, он инженер-проектировщик в городской администрации. Когда мы начали встречаться, мне было сорок три, а ему – тридцать семь. Он привлекательный, в стиле «чинос и клетка»… и этот стиль слишком сильно напоминает моего бывшего, что, как я теперь понимаю, и стало причиной того, что наши отношения ни к чему не привели.

Ну, по крайней мере, отчасти.

Я пожимаю плечами.

— Это было давно.

— Мам, да ладно тебе.

— Хорошо! — рявкаю я. — Да, я целовалась с Чарли Казинсом.

Она вцепилась в меня, как собака в кость, честное слово.

— Но? Ты что-то недоговариваешь, я чувствую это своими наггетсами.

Я хмурюсь, подавляя смешок.

— Чувствуешь своими наггетсами?

— «Лови волну», мам. Очевидно же.

— А, тот мультик про пингвинов-серфингистов, от которого ты фанатела в детстве. — Я вздыхаю. — Есть вещи, о которых я не стану тебе рассказывать, поскольку у нас должны быть хоть какие-то границы между матерью и дочерью. Но… да, мы целовались. И, возможно, все зашло дальше немного быстрее, чем я была готова, и я запаниковала.

— О-о-о-о, понимаю, понимаю. — Она звучит такой мудрой и всезнающей.

— Сомневаюсь.

— Тогда объясни.

Я обдумываю это, но качаю головой.

— Не знаю, Мэл. Мне не по себе от таких разговоров с тобой.

— Но тебе бы не было не по себе, если бы ты расспрашивала меня о таком, начни я встречаться с каким-нибудь парнем.

— А ты встречаешься? — спрашиваю я. — С кем-нибудь?

Она закатывает глаза.

— Нет, мам, не встречаюсь. После Хита я решила сделать перерыв и держаться подальше от парней.

Хит, ее бывший парень, распускал о ней слухи по всей школе – лживые и омерзительные слухи – потому что она отшила его, когда он принуждал ее переспать с ним. Мэл пришлось физически удерживать меня, чтобы я не выбила из него все дерьмо на родительском собрании. И просто для протокола: да, это абсолютное совпадение, что его начальник на лесопилке узнал о том, что он сделал, уволил его и внес в черный список, перекрыв кислород при устройстве на работу в любую компанию в городе. Сейчас он убирает столы в забегаловке в сорока пяти минутах езды от Томлин-Фоллс, потому что никто в нашей округе не возьмет на работу этого сопляка.