Шок на лице Мэл сменяется сочувствием.

— Ох… Мам. Боже. Мне так жаль.

Я улыбаюсь ей и похлопываю по колену под пледом.

— Это произошло давным-давно, милая. Тогда это было самое тяжелое, что я могла себе представить. Для Майки тоже. Он закрылся в себе, а я разозлилась. Не на него, просто… на жизнь. Я шла к тому, чтобы выиграть практически все соревнования. Олимпиада была не за горами. А потом я забеременела. Я нашла в себе силы смириться со своей новой долей, с тем, что мои мечты вырваться из Колд-Крик и повидать мир рухнули. А потом я потеряла ребенка? Да, я была в ярости, и наши отношения этого не пережили.

— В таком юном возрасте, думаю, это логично.

Я смеюсь.

— В таком юном? Я была старше, чем ты сейчас, Мэл.

— Я знаю! Я это и имею в виду. Я даже представить себе не могу.

— Хорошо, я рада, что не можешь. Тогда я и уехала из Колд-Крик. Моя школьная подруга переехала в Ном после выпуска, и когда ее соседка неожиданно съехала, я перебралась к ней. Нашла работу в офисе, нашла тренера. Вернулась в фигурное катание.

— А потом?

Я пожимаю плечами.

— А потом была череда событий. Я встречалась с рыбаком по имени Кайл. Боже, я была в него безумно влюблена. Он был великолепен, Мэл. Высокий, с этими широкими, сексуальными плечами. Черные волосы, которые всегда лезли в глаза, и поразительно голубые глаза.

Мэл неловко ерзает.

— Ты никогда так не говоришь о парнях.

— Ну, у нас никогда и не было подобных разговоров, — произношу я. — Я все еще женщина, Мэл. Просто для тебя я в первую очередь мама.

Она хмурится, задумывается.

— Сначала мама, потом женщина?

Я киваю.

— Ага. Не думаю, что ты сама это решаешь; это просто… вот что значит быть матерью, особенно матерью-одиночкой. Это становится тем, кто ты есть. Все остальное отходит на второй план.

— Думаю, теперь ты можешь снова стать в первую очередь женщиной, мам.

Я улыбаюсь и кладу голову ей на плечо.

— Легче сказать, чем сделать, но я ценю твою заботу.

— Так… что случилось с Кайлом?

Я снова тяжело сглатываю.

— Несчастный случай. Эти глубоководные траулеры опасны. Нога запуталась в тросе, его выдернуло за борт, и он утонул до того, как кто-либо успел помочь.

— Боже мой, мам.

— Да, это было ужасно.

Мэллори смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Это было ужасно? Ты была в него безумно влюблена, он погибает в трагическом несчастном случае, и… это было ужасно?

Я пожимаю плечами.

— Я долго была сама не своя, если ты это хочешь услышать. С головой ушла в фигурное катание, больше прежнего, потому что это был единственный способ справиться. — Я делаю вдох, задерживаю дыхание, затем выдыхаю. — А потом появился Слэйд.

Мэл хихикает.

— Слэйд? Его правда звали Слэйд?

Я тоже смеюсь.

— О, это даже не самое лучшее. — Я выдерживаю паузу для эффекта. — Самое лучшее то, что его фамилия была, я не шучу, Слотер. Я видела свидетельство о рождении.

Мэл моргает, глядя на меня, а затем заливается смехом.

— Ты встречалась с парнем по имени Слэйд Слотер?

— Ага.

— Он что, был солдатом GI Joe?

— Хуже. — Я делаю паузу ради эффекта. — Он был нефтяником.

Ее глаза расширяются.

— О. О-о-о. — У нас в Томлин-Фоллс есть небольшая, но заметная прослойка буровиков, которые проводят время на суше. Они… особенные. По большей части это хорошие люди, просто они полностью соответствуют этому определению.

— У Слэйда были светлые волосы, собранные в хвост, и светлая борода, которую он тоже носил в хвост, или как там это называется, когда речь идет о бороде. Он был байкером. Точно в стиле завсегдатаев бара «У Лонергана».

Мэл смотрит на меня так, будто видит совершенно в новом свете.

— Мам.

— Что?

— Я просто… я никогда не видела тебя с мужчиной, поэтому мне в принципе сложно это представить, не говоря уже о парне вроде него.

— О, какое-то время я была «old lady».

Она хмурится.

— В смысле, «старухой»?

— Это байкерский термин. Так называют официальную девушку члена мотоклуба.

Ее глаза округляются еще больше.

— Серьезно? Ты была в байкерской банде.

— В клубе, не в банде, но да. — Я киваю. — У меня даже была своя жилетка. — Прежде чем Мэллори успевает спросить, я поясняю: — Кожаный жилет с нашивкой логотипа клуба на спине.

Она качает головой, хватаясь за виски обеими руками.

— Мой мозг сейчас буквально взрывается.

— Я выпивала, ввязывалась в драки, ездила на заднем сиденье байка Слэйда и зависала в баре «У Лонергана». — Я пожимаю плечами. — Вообще-то именно из-за него я и оказалась здесь, в Томлин-Фоллс. Я познакомилась с ним в дешевой забегаловке на шоссе в часе езды от Нома. У меня была плохая тренировка, я выехала из города, чтобы немного выдохнуть, и оказалась там, потому что проголодалась. Слэйд был сексуальным, мне было одиноко, и он ко мне подкатил, так что… — Я пожимаю плечами. — Я провела столько часов на заднем сиденье этого байка, Мэл. Слэйд был… он был сложным. Дикарем во всех смыслах этого слова. Ненавидел сидеть в четырех стенах. Едва выносил поездки в машине. Думаю, с ним случилось что-то травмирующее, что сделало его таким, но он мне так и не рассказал, если это и правда было так. Мы исколесили большую часть Аляски и почти всю Канаду. Днями напролет в седле. Дерьмовые отели и мотели. Не раз и не два мы разбивали крошечную палатку, которая у него была, и спали у костра прямо у шоссе.

Она снова качает головой.

— Да ладно, мам? Ты была крутой байкершей?

Я смеюсь.

— Не знаю насчет крутой, но да. Я была байкершей.

— Боже. Я не знаю, что делать с этой информацией. — Дочь смотрит на меня. — Я даже боюсь спрашивать, что с ним стало.

Я фыркаю.

— Ему предложили работу мастером на вышке в Заливе. Он уехал, я осталась.

Она хмурится.

— Звучит как довольно веселая жизнь. Почему ты осталась?

Я задумчиво хмурюсь в ответ.

— Большую часть времени это было весело. Но это… суровая жизнь. Она не для всех. К тому же они были настоящим мотоклубом, который занимался вещами, которые я не совсем одобряла. Но реальной причиной, по которой я осталась, когда Слэйд уехал, был, честно говоря, сам Слэйд. Как я уже сказала, он был сложным. Он мог быть таким нежным, любящим, забавным и преданным. Он никогда мне не изменял, а в том мире считается нормальным крутить романы на стороне, если твоя девушка из тех, кто закрывает на это глаза. Я была не такой, он это знал, и он этого не делал. Но Слэйд много пил и был чертовски вспыльчивым. Обычно это выливалось в драки с другими парнями, но иногда и мне прилетала пощечина.

Мэл резко вдыхает.

— Он тебя бил?

— Пару раз, да. Ты должна понимать, я выросла, видя такое. Ухажеры мамы не всегда были милыми, как я уже говорила. Так что в моей голове это не было… чем-то ненормальным. К тому же это не происходило регулярно, поэтому было легче найти оправдание. — Я качаю головой. — Сейчас я другая. Это никогда, никогда, ни в коем случае не нормально, Мэл. Просто чтобы это было ясно. Если парень хотя бы попытается тебя запугать, ты исчезаешь так быстро, что у него голова начинает кружиться. Ты меня поняла?

Мэл хихикает, и это звучит даже как-то зловеще.

— Мам, парень сможет посмотреть на меня косо только один раз. Поверь.

Я смеюсь.

— Хорошо. Рада, что мы с этим разобрались. — Я продолжаю, потому что теперь уже не могу остановиться. — Так вот, это был Слэйд.

— У тебя все еще осталась эта… как ты ее назвала? Жилетка?

Я склоняю голову набок.

— Думаю, да?

— Можно мне посмотреть?

— Как-нибудь потом, хорошо. — Мэл пожимает плечами. — Так вот. После Слэйда я какое-то время была одна. Переосмысливала свою жизнь.

— Погоди… а как же катание? Я думала, ты попала на Олимпиаду или типа того.

— Я квалифицировалась, но так и не поехала выступать.

— Почему?

— Твой отец. Вот почему.