Десять, двадцать — полсотни, а то и больше черных торпед вспыхнули в поле зрения, и снова затем исчезли, когда прожекторы проскользнули мимо. Чем дольше прощупывали пространство прожекторы, тем больше темных фигур они обнаруживали.

— Это флот, — пробормотал Хайден.

И, словно его слова были услышаны кем-то снаружи, темные очертания внезапно озарились светом, целым морем блеска, когда на кораблях флота зимних призраков открылись тысячи иллюминаторов и орудийных портов.

Яхту с четырех направлений брали «в коробочку» четыре корабля. В посветлевшем воздухе гигантской пещеры Леаль различала клубы выхлопа их двигателей.

Из дверного проема, через который она только что влетала, появился Тарви.

— Хайден? — Он пытался отдышаться. — Их больше, чем мы рассчитывали.

— И значительно, — сказал Хайден. Он уставился на обширный флот, явно подсчитывая его численность. — Похоже, все недооценили зимних призраков.

Теперь Леаль видела байки — простые бескрылые реактивные двигатели с седлом и рулем — роями выплывающие из люков, открывшихся в некоторых из кораблей. Двинувшись, словно облака мух, на окружение яхты, они заставили пейзаж почернеть и наполнили пещеру злобным рычащим звуком.

Хайден внезапно поднялся со своего места и направился к двери. «Пошли!» Тарви последовал за ним, а за ними обоими и Леаль.

Мужчины вдвоем вышли из открытого салона на корпус яхты. Леаль тоже высунула голову, но ей требовалось, чтобы в пределах досягаемости рукой была по крайней мере пара стен. Она смотрела, как Хайден и Тарви поднимаются по канату туда, где стояла группа авиаторов с прожекторами. Прожекторы теперь свободно плавали, потому что все авиаторы стояли с поднятыми вверх руками. В двадцати футах от них в воздухе висела дюжина байков, и их наездники держали винтовки наведенными на экипаж.

— Я здесь главный, — крикнул Хайден людям на байках. — Я буду говорить за своих людей.

За его спиной бесшумно остановилась огромная черная громада корабля призраков, его открытые орудийные порты были направлены прямо на нос яхты.

В боку корабля открылся люк, и на фоне красного света изнутри Леаль увидела чей-то силуэт.

— Сдавайтесь сами и сдавайте свое судно! — крикнул кто-то.

— Мы здесь не для того, чтобы враждовать, — сказал Хайден. — Мы пришли сюда, чтобы найти людей, которых некоторые называют зимними призраками.

— Ваш корабль вооружен. Он замаскирован под торговое судно. Какие, по-вашему, мы должны сделать выводы?

— Меня зовут Хайден Гриффин. Я — зажигатель солнца Эйри, и я пришел поговорить с вами.

— О чем?

— О том, что там, снаружи. В темноте.

Леаль услышала характерный звук взводимого курка и, повернувшись, увидела четверых людей в парчовых куртках, сверкавших как самоцветы, которые висели в воздухе позади нее. Их спины увенчивали механические крылья. Один из них целился из винтовки ей в голову.

Леаль подавила истерический смех. Поворачиваясь и поднимая руки, она осознала, что лопочет нечто бессвязное — лишенное смысла даже для себя самой. Леаль не видела вокруг ничего, кроме этих нацеленных в нее стволов.

Через десять минут она обнаружила, что оказалась каким-то образом — и не могла припомнить, каким именно — зависшей в невесомом, ледяном воздухе; ее пальцы запутались в нитях густой сети, которая раскинулась вокруг нее и накрыла весь экипаж яхты. В воздухе пахло плесенью, пылью и ржавчиной; зубы стучали; все вокруг, казалось, говорили одновременно, и Леаль ничего не могла разобрать. Все, о чем она могла думать, было: «Я все потеряла!»

В ее сознании, как на фотоснимке, запечатлелась каждая деталь той ночи, когда флот Абисса вывел плененных им призраков на обозрение алчных репортеров с горящими глазами. Она помнила эти опустошенные лица, неуверенность — куда встать, смотреть ли вверх или потупить глаза в мостовую… В их глазах читалось, что они понимали: теперь они — вещи, и вероятность того, что они встретятся с правосудием, не больше, чем у любого другого проштампованного и пронумерованного предмета государственного инвентаря. Они превратились в вещи, но все еще сохраняли память о том, как были свободными людьми. Ее память — о лице Шоны, лице ее матери, о бокальчике на винодельне, о преподавании — неужели теперь вся она обратится в жгучий яд?

Леаль в беспомощном страхе зарыдала.

Некоторые из слов, доносившихся до Леали, начали обретать смысл: «Что они собираются с нами делать?» — «…они сожгут корабль? Захватят его?». Она покачала головой, как будто они вопрошали ее, а не выговаривались в пустой воздух.

Кое-кто из команды яхты бормотал, что надо бы прорезать сеть, но за сетью следила дюжина зорких призраков с винтовками. Это было безнадежно.

Леаль вцепилась в сеть и закрыла глаза, желая, чтобы все это поскорее закончилось. Их выстроят в шеренгу, как тогда, дома, тех призраков? Бросят в камеры? Она сомневалась, чтобы у призраков в их узких кораблях нашлось место для тюрем. Их, значит, поработят или продадут. Или убьют.

Сквозь ее панику пробился голос Хайдена Гриффина:

— Осторожнее с механизмом в трюме! Он может вас хорошенько угостить током!

Леаль моргнула и огляделась. Гриффин находился в паре ярдов над ней, вжав лицо в сетку. Он с напряженным беспокойством наблюдал за тем, как призраки методично обыскивают его корабль.

Зимний призрак, который приказывал им сдаться, тоже наблюдал за процессом. Услышав Хайдена, он со взмахом крыльев подался вверх и спросил:

— Что это за штука? Генератор, или батарея?

— И то, и другое понемногу, — весело ответил Хайден. — Я могу нарисовать вам несколько чертежей, если заинтересуетесь.

Призрак сузил свои огромные глаза.

— Зачем бы тебе это делать?

— Затем, что я бизнесмен.

Леаль уставилась на Хайдена в полном недоумении. Неужели он не понимал, что здесь произошло? Призраки втайне собрали флот, а они наткнулись на него. Несомненно, этот флот нацеливался на Сьер, где он будет жечь и грабить. Он может по пути смести Тауру-Два… Вот-вот произойдут жуткие вещи, и их вызвала глупость ее собственного правительства, а Леаль, Гриффина и всех остальных здесь теперь затянуло между шестерен этого механизма. Он же не думал, что сможет от этого отболтаться?

Несмотря на всю чушь, которую нес Хайден, тон его слов пробился сквозь ужас Леали. Невзирая на ворчание внутреннего голоса она украдкой взглянула на командира призраков. Она проживала с Телен Аргайр, которая была родом из призраков, но призраков-мужчин Леаль вблизи никогда не видела. Она часто гадала, как они выглядят.

На призраках лежало проклятие древней генной инженерии. Аниме-моды, вот как их звали: набор косметических изменений, включающий рост, симметричные черты лица, огромные глаза, маленькие подбородки и тонкие эльфийские ушки. Старинные законы запрещали любые модификации, кроме косметических; Леаль понимала, что это было попыткой предотвратить образование новых человеческих видов. Но аниме-модификации были крамольной попыткой обойти правила, потому что визуальный эффект от этих огромных глаз и изящных подбородков будил в людях глубокие материнские и отцовские инстинкты. Тот факт, что они инстинктивно нравились всем, давал призракам огромное преимущество в обществе.

Леаль вынуждена была признать, что командир призраков, с его огромными, ясными глазами и выразительным ртом, был очень привлекателен.

Лицо это, однако, отнюдь не соотносилось с духом, что скрывался под ним. Красота призраков служила уловкой, тем более гадкой, что работала столь эффективно. Неудивительно, с горечью решила она, что этим людям не доверяли и сторонились их по всей Вирге. Страх стер из нее напрочь преданность и любовь, которые она так недавно питала к Телен и Антее Аргайр.

Командир призраков одевался в какой-то необычный, пиратского вида костюм, пестрящий яркими цветами, парчой и кисточками. Он казался шутейным, как бы подражанием военному стилю, но, сравнив командира с его людьми, она увидела, что среди бархата и сверкающих пуговиц таились признаки ранга. Похоже, призраки тоже не доверяли собственной красоте; их общество было жестко иерархичным. Телен заявляла, что это одна из причин, по которой они с сестрой уехали оттуда.