Леаль подалась назад, но взгляд за спину сказал, что бежать некуда. Всю внутреннюю часть склада Исли охватило огнем. Окна рядом с тем, из которого она вылезала, уже лопались.

Через несколько минут музей Исли постигнет судьба, которую изначально уготовили для него этернисты: медный настил под ним поддастся, и все здание рухнет в разверзшийся воздух. Возможно, какие-то из горящих сокровищ ударятся, не наделав вреда, о днище другого городского колеса. Остальные просто рассыплются по небу угольками.

Солдаты с топотом спешили по переулку. Она видела отблески от винтовок и пряжек. Леаль вскинула руки.

Кто-то схватил ее за запястья и потянул вверх, резко. Она в шоке взвизгнула, но уже взлетела на двадцать футов и продолжала подниматься.

— Тише, — зашипел голос прямо над ней, — иначе они нас увидят.

Леаль посмотрела вниз меж своих дрыгающихся ног. Солдаты рассеялись по всему переулку. Она услышала, как один из них говорит: «Поклялся бы, что видел…», а затем ее стремительный подъем закончился.

— Сейчас я вас раскачаю, — прошептал голос. Его хватка причиняла сильную боль, словно он старался раздавить кости ее запястья. Через несколько секунд она почувствовала рывок, и они начали раскачиваться, как маятник.

— Вам сейчас придется найти опору для ног, чтобы мы оба закрепились. — Что-то зацепило ее по лодыжке, и она отчаянно замолотила по нему. На следующем взмахе она пропустила это мимо себя и выбросила вниз обе ноги. Теперь под ней был выступ или что-то наподобие того. Инерция потянула ее назад, но она подогнула колени, скребя пальцами ног по металлическому настилу. Скрежет громко отдался у нее в ушах, но они остановились.

Перед Леалью открылся ужасно восхитительный вид на горящий склад, но не было времени, чтобы им полюбоваться, ибо человек, ухвативший ее запястья, выпрямился и с сипящим звуком приземлился рядом с ней.

— Привет, профессор, — сказал знакомый голос.

— Д-Джакс?

Рикша кивнул.

— Я так и не узнал вашего имени.

— Леаль. Леаль Маспет. Ты… — Она посмотрела вниз, на переулок, где солдаты отступали, поскольку задняя стена дома Исли слегка прогнулась. Мимо Леали тянуло дымом и яростным жаром, отчего у нее щипало глаза. — Что ты здесь делаешь?

— Мы с друзьями осматривали кампус, — сказал он, — ну, знаете, делали наброски того, что они с ним, с этим местом, устроили. Эти идиоты следили за каждой улицей и переулком, но даже не подумали посмотреть наверх. В общем, я увидел, как ваша компания заходит в библиотеку, и стал ждать, что произойдет. Когда вы с тем приятелем вылезли, я последовал за вами.

— Сверху.

— Да. Я… мне подумалось, что могу быть с вами знаком, — добавил он, как будто чувствовал, что следует объясниться. — Ваш друг, он, он не?..

Она покачала головой. Оба какое-то время помолчали. Потом она сказала:

— А как насчет других — других людей, с которыми я была в библиотеке? Солдаты не?..

Он покачал головой:

— Они ушли с пустыми руками. Я был впечатлен тем, как вам всем удалось уйти, но вас двоих они засекли.

— Да, — сказала она, глядя на огонь. — Засекли.

Постепенно она разобрала, что они стоят на крошечной площадке, не более трех футов что вдоль, что поперек, вделанной в кирпичи рядом с одним из непременных тросов-спиц. Этот толстый кабельный ствол сам был оплетен проводами и веревками поменьше, словно скучившимися лианами. Джакс сматывал длинный шнур-тарзанку, которым он, должно быть, цеплялся за это скопище.

— Я могу вас куда-нибудь доставить, — сказал он, смотря мимо нее, на огонь.

Леаль почувствовала, что готова рухнуть, но все же кивнула.

— В доки, — сказала она. — Доставь меня к моей лодке.

Тишина, темнота и веревочная трасса. Леаль то и дело поднимала взгляд, чтобы убедиться, что все еще видит веревку, вьющуюся в слабом свете фары куттера. И после возвращалась к крошечным, неровным строчкам текста, заполнявшего страницы «Полиистории».

Рикша — Джакс — доставил ее, как и обещал, в доки. По дороге они почти не разговаривали, хотя она понимала, что он сгорает от любопытства, для чего она проникала в библиотеку. Когда они уже собирались расставаться, она смягчилась и рассказала ему об Уильяме и его последнем пристанище, но не упомянула о книге, которую сейчас читала.

— Вам есть куда отправиться? — спросил он.

Она кивнула.

— У меня есть друзья. — Чистая правда: она была уверена, что люди Хайдена укроют ее, хотя и не смогут прятать вечно. Но воспользоваться этим выходом она, по совести говоря, не могла.

Она продолжала думать об Исли, и очень теперь жалела, что все эти годы неверно судила о нем. Он замкнулся в своей скорлупе — в силу необходимости, но при этом держался под бременем своих обязательств отменно. Кем он грезил стать, одиноко лежа в своей постели долгими ночами? Ну конечно, когда-то у него были мечты, но он отставил их ради брата и холодного музея мертвой машинерии. Когда-то Леаль с пренебрежением относилась к людям, у которых достало глупости так поступить. Теперь она видела в выборе Исли героизм более зрелый, чем бравый авантюризм Хайдена Гриффина.

Она рисковала утонуть в печали и сожалениях. Чтобы от них избавиться, Леаль обратилась к «Полиистории», однако обнаружила, что не решается взяться за нее. В конце концов, именно ее упрямое желание найти книгу стоило Исли жизни. Раскрыв том, она, вне всякого сомнения, обнаружила бы бредни какого-нибудь древнего глупца. Книжка наверняка была бесполезна — обличительные тирады сумасшедшего, которые не стоили самой крошечной из безделушек в музее Исли. Через несколько мгновений после начала чтения она поймет, что он отдал свою жизнь ни за грош, а она простилась со своим городом, своей жизнью в нем, а может быть, и самой жизнью, ради пустых слов.

«Полиистория» начиналась со следующего:

Говорят, что историю пишут победители. Если так, то это завещание проигравшего.

Предмет моей книги — ни много ни мало как величайшая ошибка человечества, и как она произошла; как мы, люди Вирги, стали бояться тех, кто был нам наиболее предан; и как мы вступили в союз с силами, настроенными на наше собственное уничтожение — просто потому, что эти силы были нам более знакомы, чем наши истинные друзья.

Если ты заинтересуешься, дорогой читатель, что же нас так перепугало и что за качествами были наделены те громадные холодные разумы, которые помогли создать наш мир и которых мы предали; если ты хочешь узнать природу таких невообразимых сил, что могли создать Виргу или Крусибл, то, прежде чем читать дальше, приложи пальцы к пульсирующей жилке на своей шее.

Прочитав это, Леаль разрыдалась и едва не отбросила книгу в отчаянии. Однако ее взгляд зацепился за следующие строки:

Ибо движитель, который ты чувствуешь под своей кожей, сродни движителям тех умов, чью дружбу мы отвергли, в самом главном: он бессознателен. Созданные, и все же без создателя; хитроумные, хотя и не думающие; эффективные, но запредельно спонтанные. Таковы же и все механизмы, которые — неприметно для тебя — инструментуют великую симфонию твоего собственного сознания.

Поэтому, если бы ты искал силы, которые создали и поддерживают наш мир — наших истинных союзников, — ты бы ошибся, если бы искал хоть что-то похожее на человеческое начало. Поистине, устремление за таким началом обрекло на гибель миллионы мужчин и женщин, как обрекли они и нас, наследников Вирги.

С края поля зрения что-то мигнуло; Леаль подняла голову и подождала. Через несколько секунд мигнуло снова: короткий взблеск зеленого света в миле или двух от веревки. Здесь был ее поворот.

Она тщательно настроила свой новый гирокомпас и трижды проверила его, прежде чем глубоко вздохнуть и отвернуть куттер прочь от трассы. Впереди ждали черные тучи на черном небе, и ни городов, ни ферм, ни производства. Она покидала свою страну.

С минуту или две она замечала отраженные вспышки маяка, а потом они исчезли. Пока Леаль снова проверяла компас, руки у нее немного дрожали. Если бы ее не успокаивало свечение маленьких радиевых циферблатов, контрастирующее с фосфоресцирующими анемонами на приборной панели, она бы повернула назад. Хотя теперь возвращаться было некуда.