Он поднялся и проскользнул мимо Леаль и Гриффина. Мгновением позже она услышала, как он привлекает внимание людей в кабинете.

Гриффин задумчиво уставился в дверной проем.

— Абсолютно не считал себя сильно наивным, пока не попал сюда.

Тарви вернулся со скомканной газетой. Они расстелили ее на столешнице — она, Леаль, стояла с Гриффином и его лейтенантом в самом центре мастерской. Он перелистнул страницы.

— Где была эта статья?

— На четвертой странице, кажется. — (Он перелистнул газету.) — О! — Леаль провела пальцем по столбцам. — Эта страница другая… Вот статья, о водоочистительной станции. Это старая новость, месячной давности. И эта… — Она поднесла бумагу к свету. — Второй лист старый. Они заменили сегодняшние страницы на листы из старого издания. Видите? Дата вверху заменена, а именно… — Она прищурилась. — Ручкой.

Гриффин выругался, а Тарви смутился.

— Что ж, я снова у вас в долгу, — сказал Гриффин. — Никто из наших этого не заметил.

Она сложила газету.

— Когда вы сюда прилетали в прошлый раз, они были совсем другие, верно? Откуда бы вам подозревать все эти предубеждения. — Гриффин и Тарви хмуро смотрели друг на друга. — И теперь вы жалеете, что вообще сюда явились! — воскликнула Леаль. — Но поздно!

— Как вы и говорите, — сказал Гриффин. — Сейчас все иначе. В тот раз мы служили предметом престижа — экзотические искатели приключений, приехавшие зажечь пламя цивилизации в далекой части мира. Большая ценность для пропаганды и нечто, способное заставить даже Княжества обратить внимание на Абисс. Но теперь, когда Абисс появился на их картах — совсем другое дело. Последнее, чего захочет любая страна, — это чтобы какой-то проклятый чужак запустил новое солнце по соседству. Это повлечет за собой эмиграцию, изменения в местном балансе сил… Зажечь солнце — это акт агрессии, с какой стороны ни взгляни. Неудивительно, что Абисс передумал принимать нас у себя.

— Вы пришли сюда в первый раз, потому что никто другой не хотел вас принимать, — сказала она. — Я и понятия не имела… — Конечно, в то время правительство называло совершенно другие причины.

Гриффин поморщился.

— Вы находитесь на дальнем конце мира от Слипстрима. Там о вас никто не слышал. И вы живете без солнца по собственной воле, так что мы были совершенно уверены, что вы не украдете эту проклятую штуку у нас из-под носа. В тот раз все сложилось удачно.

Но наши проблемы — не ваша забота, доктор. Еще раз спасибо за помощь; мы отправим это ваше письмо по почте и, — он бросил на Тарви суровый взгляд, — даже не будем предварительно вскрывать его. Могу я вас проводить?

— О, это было бы так мило, спасибо.

К ее восторгу, он взял ее под руку, и они пошли длинными шагами для низкой тяжести через внешнюю комнату. Она заметила, что головы за ними поворачиваются, и почувствовала прилив чего-то — гордости? Триумфа? Снаружи Гриффин отпустил руку, чтобы лучше управляться на круговых мостках; но на полпути вдоль них он остановился и улыбнулся ей.

— Вы знаете, что это такое? — Он кивнул на кошмарную плетенку из труб.

— Радиатор, — сказала она. — Я догадалась сама, спасибо.

Он покачал головой.

— Ну что за страна! Для вашего народа в солнечных механизмах нет особенной магии, а вот в большинстве стран пришедший в такое место еще и на колени бы в знак почтения упал.

Она подошла ближе, чтобы встать рядом с ним, и они вместе посмотрели вверх.

— Вы выросли среди этих машин, — сказала она. — Должно быть, для вас все по-другому.

— По-другому, да. Парни… ну, для них это место все равно что собор. Мальчишкой в Гейвин-тауне я в полуразрушенной активной зоне реактора обычно играл. — Улыбка на его лице погасла. — Это солнце отправится в страну под названием Телеон, примерно за пол-мира вдоль края. У них хорошее солнце, но слишком много людей. Идея, что они могут разродиться целой новой страной, их всех зажгла, это у них национальная мания. Есть и другие мастерские, которые могли бы дать им солнце, но я — легендарный зажигатель солнц, поэтому они пришли ко мне.

Был момент, знаете, однажды, когда я ощутил, что понимаю их чувства. В первые несколько минут после того, как я включил новое солнце Эйри… о, сияние рванулось во все стороны… Оно не осветило небо, оно создало небо, совершенно новое небо идеального голубого цвета там, где до этого все было черное. Пока вы не зажжете солнце, вы не можете точно сказать, что за свойства будут у его света, и я просто стоял там, пораженный этой неземной, жемчужной белизной, заливавшей все вокруг. Никто не мог выговорить ни слова. Мне сказали, что в момент, когда этот свет достиг королевского дворца на Слипстриме, не стало Кормчего Слипстрима.

Воздух на сотни миль был прозрачен, чист и светел. Во всех направлениях виднелись города, и фермы, и канатные дороги, воссоздавая страну, которую я когда-то знал, или же новую, никогда прежде не виданную в небесах Вирги…

Только я никогда по-настоящему не знал той прежней Эйри. Я был слишком молод. И поскольку я родился и вырос среди зажигателей солнц, моя следующая мысль была о том, насколько хорошо функционирует моя машина; как мне следует ее настроить; кого нанять для ее обслуживания. Ведь теперь, когда я создал новую страну, ответственность за поддержание ее жизни лежала и на мне. Если миллион людей поселится вокруг солнца, а потом оно потухнет и умрет… невыносимо.

Он посмотрел на нее.

— Извините. Все это для вас пустые слова, да?

— Напротив. — Она грустно улыбнулась. — То, что вы только что описали, — это в точности то, что я чувствую по отношению к учебе, образованию и знаниям.

И для них свет потухает.

Он удивленно моргнул:

— Я бы хотел что-нибудь сделать для вас. — Он сощурился на строительные леса, и по его лицу расползлась улыбка. — Вы заняты ближайшие несколько дней? Есть рты, которые нужно кормить, растения — поливать?

Она неуверенно покачала головой.

— Тогда пойдемте. — Он снова взял ее под руку, уводя прочь от входа в мастерскую. — Отправимся доставлять ваше письмо.

Следующие нескольких часов опасения гоняли мысли Леали по замкнутому кругу. И речи не могло быть, чтобы она села на корабль к Гриффину и его подручным, хотя он и утверждал, что им все равно нужно отправляться за припасами во внутренние страны Вирги. Он настаивал, что это займет всего пару дней, но она знала, что самый быстрый корабль, покидая цивилизованный воздух, вынужден замедлить ход и чуть ли не ползти. В глубинах зимы даже модифицированной яхте Гриффина придется бороздить небеса со скоростью немногим более тридцати миль в час. А ближайшая солнечная страна находилась в тысяче миль отсюда.

И все же она была бы дурой, если бы отказалась от такой возможности. Гриффин предложил послать человека в ее квартиру, чтобы собрать одежду и вещи, но она отказалась:

— Либо это сделаю я, либо никто, — настаивала она.

Он покачал головой.

— Хотите, чтобы люди из правительства знали, что вы путешествуете с нами?

— А разве они не знают уже? — Она обвела жестом огромную мастерскую. — Даже Тарви признается, что у вас полнó шпионов.

— Вообще-то, ваш протеже Ютор — чуть ли не последний оставшийся у нас работник из местных. — Гриффин с мрачным удовлетворением улыбнулся, глядя на хлопающие холщовые стены. — Мы занялись чисткой. Ваше открытие, что они фильтровали наши газеты… Раз так — дело совсем другое.

В конце концов он уступил, и она с четверть часа лихорадочно перерывала свою квартиру в поисках одежды и вещей первой необходимости, а потом, пока скучающий водитель Хайдена ждал снаружи, наскоро набросала записку для Шоны и опустила ее в почтовый лоток здания, пока он возился с ее чемоданами.

У зажигателя солнц были собственные лодки; потратив несколько минут на обсуждение (больше походящее на перебранку) с Тарви, он собрал ватагу народа и просто полетел прямо из мастерской на свою яхту. Леаль сидела спереди в одном из куттеров, рядом с Гриффином. Она чувствовала себя так, словно ее похитили.