Позже она услыхала, что авиаторы нашли узел-пересечение нескольких веревочных дорог, но не смогли найти той, что вела бы к Тауре-Два. Когда кто-то сказал, что Хайден решил отправиться в Сьер, Леаль чуть не рванулась из комнаты, чтобы сцепиться с ним. Он обещал, он понимал, что это для нее значит!

Но Леаль выросла в этой кромешной тьме, и знала, что если веревочная дорога с твоего конца отсутствует, то самый быстрый способ найти нужное место снова — прийти к нему по другой дороге. Как всегда ненавидя себя за логичность — ну да, она ведь не Шона, — Леаль проронила несколько слезинок, а затем вернулась к книгам.

Возможно, Хайден и его авиаторы сумеют выследить этого монстра и, возможно, уничтожат его, даже не выясняя, что он собой представляет и что означает то странное настойчивое послание, которое он выкрикивал. Но чем больше они о нем знали, тем больше шансов было его победить, а для того, чтобы что-то узнать, имелось два способа. Первый был не в ее власти — выслеживать и высматривать его надлежало Хайдену. Второй способ узнать о нем лежал через исследование. Случались ли подобные инциденты в прошлом? И окутаны ли они сегодня плотной пеленой мифов и путаных толкований до полной неузнаваемости?

Для людей характерно типичное недомыслие — полагать, будто такого, что происходит с тобой и сейчас, не происходило никогда раньше.

Ответственность за то, чтобы избегать подобного недомыслия, лежала на профессии Леали. И в этот миг исследования Леали казались единственной вещью в ее жизни, которая подчинялась ее собственному контролю.

Выпускать «змей», следуя вдоль дороги, было опасно: яхта могла столкнуться с любым транспортом, движущимся с меньшей скоростью в любом из направлений. Поэтому весь следующий этап их путешествия они ползли как улитки. Леаль располагала достаточным временем, чтобы вычленить идентичные отрывки из нескольких различных традиционных историй. Она выписала отрывки из «Обитателей оболочки мира» на отдельные листы бумаги, а затем стала располагать их так, словно это были фрагменты какой-то более объемной истории.

Затем некоторые миро-осы пришли к Людям за их спорами, в повадке своего вида заполнив небо. И они потребовали от Людей, чтобы те сдали им ремесленные и взращенные вещи, на получение которых они потратили годы. И Люди отказались.

Наличествовало и другое повествование, в котором использовалась фраза «некоторые миро-осы пришли за их спорами». В обороте была странность. Леаль и предыдущие ученые всегда полагали, что «за» в данном случае означает то же самое, что и «в процессе того, как они…», так что можно было правильно перевести этот отрывок: «Затем прилетели миро-осы, занятые, как привычно их виду, спорами, и заполнили небо». Но пока Леаль пролистывала книги, погружаясь с головой в старую речь, она нигде не замечала, чтобы «за» использовалось в таком смысле.

Скорее, «после их споров». С кем? Друг с другом?

Этот отрывок казался связанным с другим, который встречался в некоторых других преданиях: «И те миро-осы, что пережили близких им, после пришли в могучий город Спайр, чтобы потребовать поддержки у людей». Старое слово для «пережили» обычно переводилось как «дольше прожили» или «дольше продержались», но когда Леаль поискала слово, использованное здесь для обозначения «близких», она обнаружила, что оно неизменно означает «тех, кто принадлежит к схожему типу», а не «тех, кто принадлежит к одной семье».

Она переписала предложения и расположила их так, как будто они были частью одного повествования. Теперь они читались: «Те миро-осы, которые выжили в спорах с [подобными им], пришли в могущественный город Спайр, чтобы потребовать поддержки у Людей, [в повадке своего вида заполнив небо]. И они потребовали от Людей, чтобы те сдали им ремесленные и взращенные вещи, на получение которых они потратили годы. И Люди отказались».

Разумеется, чистые домыслы. Она копнула глубже. К «Древним формам» имелись приложения, содержащие фрагменты, которые не складывались в связное повествование. В одном из немногих кусков, где упоминались миро-осы, говорилось: «… Затем в Виргу ино пришли миро-осы и пеняли вмешательству Людей в устройство мира». Перевод был буквальным, хотя комментатор отметил, что тот, кто записывал этот пассаж, явно был малограмотен. Вероятный смысл фрагмента: «Тогда миро-осы Вирги пришли еще раз, чтобы осудить вмешательство Людей в устройство мира». Это согласовывалось с идеей, что люди изменили Кандес, превратив его в оружие для подавления самих технологий, которые были использованы вначале при создании Вирги.

И все же… Она проглядывала старые тексты, пока не заломило глаза. Наконец, в туманной истории о гончаре, который разбил все свои изделия назло жене, Леаль прочитала: «Они послали за людьми с ближайшего города-колеса, которое было из иной страны. Инакие люди приехали на увеселительной барже, ибо посчитали весь этот инцидент за грандиозную шутку».

Не могло ли «ино» означать «чужестранный»?

Затем пришли в Виргу чужестранные миро-осы…

Она выписала это на бумаге и вглядывалась в слова с потихоньку овладевающим ее странным, сродни суеверному, чувством, когда на корабле прозвучала сирена. Не отрывая глаз от бумаги, Леаль ухватилась за веревку, а через мгновение корабль начал замедляться.

Она сморгнула и посмотрела в иллюминатор. Небо было не черным, но цвета индиго. Мгновением позже она услышала звук одной из больших туманных сирен Сьера. Они были дома.

Несколькими секундами позже она оказалась в кокпите, повиснув рядом с навигатором.

— Дорога на Тауру-Два обычно проходит рядом с Колесом Воздушного Змея. Дорожный узел — вон тот зеленый маяк.

— Леаль. — Это был голос Хайдена.

— Мы, наверное, сможем разогнаться немного, когда выберемся к нему, это не слишком загруженный маршрут…

— Леаль!

Она обернулась.

— Что?

В полутени висел Хайден. Небрежно одетый, с пятнами моторной смазки на рубашке и закатанными рукавами, он выглядел каким-нибудь рядовым механиком, а не легендарным зажигателем солнц. Он указал ей на окно:

— Не думаю, что мы сегодня куда-то отправимся. Смотрите.

Рассерженная, готовая запротестовать, она проследила за его взглядом.

Влетая в пилотскую кабину, она лишь бегло взглянула наружу, отметив знакомые колеса города, половину из которых, как обычно, окутывали облака. Теперь она поняла, что позади некоторых из этих облаков просвечивали красные пылающие огни.

Нет, не огни. Пожары.

Паровое Колесо усеивали оранжевые вспышки. С улиц и платформ спиралями поднимался серый дым, скручиваясь подле оси вращения в два гигантских вихря. Колесо вращалось очень медленно — они его останавливали?

Огонь полыхал и в других местах, в дыму упряталась половина Спичечного Колеса. Что с Рябиной? С университетом? Нет, другие колеса казались в порядке, но воздух… Теперь она увидела, что воздушное пространство вокруг колес Сьера было забито так, как ей никогда еще не случалось видеть, даже во время референдума.

Кто-то сказал:

— Что?.. Призраки?

Хайден мрачно покачал головой:

— Если это кого-то утешит, я не думаю, чтобы здесь была наша вина. Петля затягивалась уже несколько недель. Вопрос времени.

В Сьер пришел монстр.

Все началось во время Ремонтной смены. Что тут необычного — стелился себе бледный туман и оплетал трубопроводы, да размазывался по дребезжащим машинным кожухам Парового Колеса. Позже станет ясно, что это был не обычный туман, потому что двигался он против ветра; но в тот момент никто из рабочих не поднимал взгляда. В их головах не было места эмоциям и побочным мыслям, их занимала тысяча и одна мелкая задача, из которых складывается очистка, переплавка и сборка. Глубоко внутри Парового колеса хватало таких мест, откуда внешнего мира не было видно вообще, и всю их вселенную заполняли до краев сверкающие штабели металла, пучки кабелей, похожих на волосы гигантов, и шипящие патрубки для сброса давления. Люди, закутанные в тяжелое защитное снаряжение, волочили ноги, лишнего раза друг на друга не взглянув.