— Ваш луч смерти?

Гриффин покачал головой:

— Наживка для шпионов правительства, чтобы фотографировали. Настоящий находится в трюме. Вы уверены, что не сможете полететь? Может оказаться полезным для вас — разделить кусочек славы.

Она прикусила губу, не встречаясь с ним взглядом.

— Послушайте, я разговаривала с авиатором, которого мы спасли в царстве. Это он изо всех выживших провел больше всего времени с монстром. И что он мне сказал… Хайден, я думаю, что убить монстра было бы ошибкой.

Она посмотрела на него; он моргнул — с неизъяснимым выражением на лице. Затем:

— Поздновато говорить об этом.

— Почему?

Он наклонился ближе и прошипел:

— Потому, что ваши люди собираются захватить всю мою мастерскую и новое солнце, если я не вернусь с его головой.

Она была потрясена, но не удивлена.

— Они не могут этого сделать! Это будет международный инцидент.

В конце концов, солнце Хайдена принадлежало не ему; он строил его ради государства, гораздо более крупного и богатого, чем Абисс, места, где уже было одно солнце. Но сейчас он просто пожал плечами:

— Думаю, они рассчитывают, что с этим как-то разберутся, когда время прижмет. Сейчас они в безысходности.

— Но, Хайден, если я права, они — и никто вообще — не могут позволить себе игнорировать послание монстра.

— Послание? — Теперь он выглядел искренне озадаченным.

Она энергично кивнула.

— Если я права, то монстр здесь не для того, чтобы убивать людей; это происходит непреднамеренно. Я не знаю почему, но все походит на то, что он потерял способность рассуждать, но не цель. Он пытается связаться с нами.

Хайден скрестил руки и пристально посмотрел на нее.

— И что именно он пытается нам сказать?

— Нечто такое — я пытаюсь ухватиться за зацепки, есть источник, который может подсказать мне, но он заперт в библиотеке редких книг. Я пока не уверена. — Увидев его лицо, она поспешно сказала: — Брун — человек, которого мы спасли из царства — он запомнил два сообщения. Первое: что этот мир — Вирга, наш мир — находится под угрозой. Не от монстра, от чего-то другого. Хайден, он хочет, чтобы мы испугались — он действительно пытается нас напугать, но не чтобы мы боялись его.

Второе сообщение — это на самом деле просьба. Поделитесь с нами Кандесом.

— Что не имеет смысла, — сказал он. — Мы не можем отбуксировать солнце солнц на край мира и передать его кому-то.

— Я знаю. Но эта просьба… и другие слова… напоминают мне кое о чем, они звучат так, как будто он цитирует отрывки из книги. Книга называется «Полиистория», и я точно знаю, что ее экземпляр есть в коллекции редких книг. Если бы вы могли сделать официальный запрос на нее…

Но он покачал головой.

— Во-первых, я отчаливаю через пять минут. Во-вторых… есть ли в этой книге что-нибудь, что может возмутить этернистов?

— Гм, — сказала она. Затем: — Само ее существование?

— Тогда нам ее даже не увидеть. Уже само их отчаянное положение все более и более превращает их в догматиков. Если бы я попросил вашу книгу, ее бы сначала прочла сотня шпионов, и какие-то из них доложили бы, что ее содержание еретическое. Они бы сожгли ее или стерли в порошок, или еще что-нибудь. В любом случае, мы бы ее никогда не увидели.

— Вот как, значит, — сказала она. — Вы мне не поможете, и не задержитесь на несколько дней, пока мы выясним, не пытается ли эта штука связаться с нами?

— Леаль, — тяжело уронил он, — я не могу.

Возвращаясь длинными скачками к лифтам дока, Леаль слышала, как за ее спиной отдают швартовы. Она не оглядывалась. Голова ее звенела от всевозможных оскорблений, которые она только могла выдумать, и все они адресовались Хайдену Гриффину.

По крайней мере, она не дала ему единственного кусочка информации, который он мог бы использовать: откровений Бруна о том, что монстр пришел через прореху в оболочке Вирги. И его указаний на ее местонахождение.

У лифта она заколебалась, потом, поскольку ей не хотелось возвращаться домой, пошла проверить, в порядке ли ее куттер. Здесь, наверху, монстр ничего не тронул, но все равно оставались вандалы, воры и разные происшествия. Все было в порядке, даже маленькие анемоны, которые собирали плавающий по кокпиту мусор, казались здоровыми. Процесс осмотра сам по себе успокоил ее, и к тому времени, как она закончила, она решила, что ей предпринять дальше.

Рядом с лифтом стояла телефонная будка, вокруг которой сутулилась непременная пацанва в ожидании звонка. Она подняла трубку, вызвала оператора и попросила соединить с телефоном, ближайшим к некоему перекрестку. Через некоторое время аппарат зазвонил, и кто-то быстро снял трубку.

— Да? — сказал юный голос.

— Сообщение для Исли Фенчера, — крикнула она. — Исли Фенчер! — Она назвала его адрес.

— ’Кей, продолжайте, — сказал парнишка на другом конце провода. Рев от излучения Кандеса почти заглушал его голос.

— Скажи ему, что Леаль доставит Уильяма домой, — крикнула она. — В Ремонтную смену…

Завтра!

— Темно, как в арасенских гробницах, — пробормотал Исли.

— Тяни давай, — сказала тень рядом с ним. Леаль слышала скрип колес маленькой тележки, но все знакомые ориентиры кампуса утопали в черноте.

Она разбиралась, где они идут, отличая по силуэтам здания тех или иных факультетов. Сверху над ними сомкнулись в сверкающую арку башни и улицы городского колеса, и в обычных обстоятельствах этого света хватило бы, чтобы сориентироваться в университетских закоулках, — но меж спицами городского колеса затесалось небольшое облачко, отрезав уличный свет как занавесом.

Там, где какой-то свет оставался, он лужицами собирался вокруг военных блокпостов, которые все еще окружали кампус. Шестерым заговорщикам приходилось соблюдать осторожность, пересекая мостовые, чтобы кто-нибудь из скучающих солдат, дежурящих на этих блокпостах, не бросил взгляда на проспект и не заметил движения. Тележка с гробом Уильяма была невелика, но и быстро передвигаться не могла; к тому же они ее сопровождали вшестером, то есть их было, наверное, вдвое больше, чем нужно.

Когда они полчаса назад встретились в кабинете смотрителя, там разгорелась довольно бурная дискуссия. Уильяма ввезли сюда с грузовиком пиломатериалов, и теперь он лежал снаружи рядом со штабелем. Сменного смотрителя звали мистером Корроузом; он предложил отнести Уильяма к месту его последнего упокоения командой из четырех человек. Он отобрал самых сильных из людей, которые изначально строили гробницу для Уильяма.

— Но я обязана заглянуть в библиотеку, — возразила Леаль, — в том числе и по другим причинам.

И Исли тоже отказался оставаться, высоко задрав подбородок, с нехарактерным для него блеском решимости в глазах. Отказавшись от возможности приютить Уильяма у себя, он будто бы почувствовал себя крайне обязанным обеспечить старому библиотекарю достойное упокоение.

Так что в путь они выступили все, и теперь оставалось перейти улицу до библиотеки.

— Стойте, — сказал Корроуз, подняв едва различимую руку. — Тут нужно хитрó.

На обоих концах проспекта было по контрольно-пропускному пункту; это означало, что солдаты на одном из них увидят, если что-то загородит свет от другого. Носильщики Уильяма вынуждены были ждать, пока все солдаты посмотрят в сторону одновременно. Утекли долгие минуты, прежде чем это случилось.

В результате у Леали образовалась уйма времени, чтобы уразуметь, насколько самоубийственно тупа их затея. Это было странно — она словно разделилась надвое: одна часть яростно вопила насчет глупости рисковать всем своим будущим ради того, чтобы засунуть в нишу труп, вторая же испытывала дикое удовлетворение от того, что именно этим она и занималась.

Она могла бы завести дом на Спичечном Колесе. Она могла бы посещать все самые блестящие сборища. И даже более и лучше того: у нее был шанс направлять образование тысяч людей, в надежде отвратить их от этернизма и привести к свету рационального мировоззрения. И вот она здесь, бросает все это из верности человеку, которого едва знала.