У нее часто бухало сердце, а любой случайный звук, любое ощущение воспринималось особенно остро. Прислонившись к маленькой тележке, она осязала текстуру дерева, чуяла запах пота работяги рядом с собой.

— Пошли, — прошипел Корроуз, и они тотчас заспешили поперек широкой медной улицы. Леаль пыталась озираться сразу во все стороны, на оба диаметрально противоположных контрольных пункта, где торчали черные контуры человеческих фигурок; но во взбудораженно-мнительном состоянии она тут же отвлеклась на поверхность дороги под ногами. Та на ощупь была зернистой, и она вдруг подумала, не сажа ли это или, что еще хуже, неизбежный налет яри-медянки, который появляется, когда по улице несколько дней не ходят и не ездят. Она уже с таким встречалась: первые машины, пересекающие такую заброшенную улицу, оставляли янтарные следы на бледно-зеленом фоне. Если бы сюда явились солдаты с фонарями, они легко могли бы заметить, что здесь проходило несколько человек.

Может, это ничего не значило — в конце концов, поблизости должны были находиться ремонтные бригады — но тогда ни одна из них не должна была работать в этом районе — но тогда… Ее мысли метались туда-сюда, а затем внезапно замерли, когда она подняла голову и увидела силуэт человека, стоящего на ступеньках исторического факультета.

Силуэт виднелся всего секунду, пока заслонял собой свет далекого окна. Потом угол изменился, и ступеньки растворились в огромной тени здания. Леаль споткнулась, и Исли подхватил ее под руку.

— Почти пришли!

Они ввалились в треугольник черноты, отбрасываемый лестницей к библиотеке. Леаль снова оглянулась, а Корроуз поспешил вверх по ступеням и отпер библиотеку.

— Спускайте его с тележки! Давай! — Послышались звуки стаскиваемого груза, мужское кряхтение. Леаль еще раз окинула взглядом черные вытянутые абрисы, но ничего такого не заметила. Солдаты по-прежнему стояли на своих блокпостах.

И тут кто-то потянул ее за руку, она шагнула в библиотеку, и дверь захлопнулась.

— Ха! — сказал Корроуз нормальным голосом. — Ну что, давайте отнесем его наверх.

Здесь было видно еще хуже, чем снаружи, но все они знали планировку здания наизусть. Леаль чуяла аромат книг, и этот аромат успокаивал ее как ничто иное. К ней кто-то подошел, и она услышала, как Исли прокашливается.

— Я слышал, ты вступила в партию, — сказал он.

— Да, — нейтральным тоном ответила она.

— Так ты собираешься принять их предложение?

— Да.

— Но ведь ты явно не чувствуешь, что твоего веса хватит, чтобы просто запросить о пропуске тебя в библиотеку — даже если ты будешь деканом.

— Исли, к чему вы клоните?

Они подошли к лестнице. Мужчины впереди них затаскивали гроб по ковровым ступеням: раз-два-три-взяли, раз-два-три-взяли.

— Я… я не знаю, — сказал Исли. — Наверное, мне виделось, что ты как-то отстоишь свою позицию… чтобы библиотека открылась.

— Мне тоже, — сказала она, — пока я не посмотрела, что они вытворили с кампусом. Они действуют все решительнее.

— Как ты думаешь, что они сделают дальше?

— Ох, Исли, вы знаете не хуже меня. Продлят чрезвычайное положение на неопределенный срок, потом приостановят действие конституции и парламента. Затем они начнут хватать людей.

— Сделают обязательным посещение церкви, — добавил он.

— Ой, а зачем? Не превращать его в обязанность — это такой отличный способ выявлять недовольных.

Поднялись еще на один этаж, и вот Корроуз уже отпирает высокие двери в собрание редких книг. Он толкнул их — оттуда снова потянуло книжным запахом — и веер далекого городского сияния растекся по ковру и хризолитовой мозаике, высветив гроб Уильяма, ожидающий на полу. Эта картина оказалась настолько прекрасна и к месту, что у Леали на глаза навернулись слезы.

Облака в центре города-колеса сдуло, и сквозь огромные окна блеск и сияние далеких улиц залили высокий многогранный зал. В прозрачных лучах света плясали пылинки.

Исли практически бегом влетел в комнату. Он быстро нашел нужное место и опустился на колени, чтобы закатать ковер. Остальные мужчины с подчеркнутой церемонностью внесли Уильяма в центр комнаты и опустили его. Каждый по очереди поклонился гробу, затем они все вместе повернулись и присоединились к Исли.

Пока они возились с медным люком, Леаль прошла в центр комнаты и осмотрела полки галереи. Если Уильям вообще оставил «Полиисторию» на полках, она должна была находиться там, наверху, втиснутая рядом с каким-нибудь давнишним отчетом о переписи населения или планами давно снесенного муниципального учреждения. Она нахмурилась в размышлениях, зажигая тем временем одну из настольных ламп.

— Исли! Идемте. — Она успела подняться до половины лестницы, прежде чем он заметил ее. Она взмахнула лампой, показывая, что он должен следовать за ней.

— Н-но Уильям… мы собираемся произнести несколько слов…

— Исли, спасение даже одной из этих книг — лучший способ почтить память Уильяма, чем любая церемония. Пойдемте, поможете мне.

На галерее Леаль заколебалась. В записке Уильяма было сказано: «Шестой стеллаж». Но какой из этих книжных стеллажей был шестым? Она не видела никакой очевидной нумерации или точки, с которой можно было бы начать. Постояв несколько секунд в раздумьях, Леаль полубегом добралась до подкатной лестницы и подвинула ее к тому самому стеллажу, где нашла «Древние формы» и «Обитателей оболочки мира». Потребовалось всего несколько секунд, чтобы забраться к этим полкам, но затем перед ней предстала пугающая картина — книги, тянущиеся вверх и вниз, да еще в обе стороны, и все это в темноте, лишь слегка умеряемой лампой. «Черт побери».

— Леаль, что ты ищешь? — Исли стоял у основания лестницы.

— Она называется «Полиистория». Она мне нужна, я думаю, там описан монстр.

— Это Хайден Гриффин тебя подговорил, да?

— Что? Нет, нет, Исли, ему все равно, что это за тварь, он просто хочет ее убить.

— Так почему это волнует тебя?

— Потому что я уверена, что она пытается нам что-то сказать — пытается так отчаянно, что готова рисковать своей жизнью, как и всеми нашими, лишь бы донести до нас это послание.

Тишина внизу. Затем:

— Еще раз скажи название?

Оглянувшись, Леаль могла видеть, как рабочие заносят гроб Уильяма в его нишу. Она оглянулась лишь раз или два. Сначала она внимательно просматривала корешки книг, но через пару минут начала выдергивать их, без разбора бросая на галерею. Исли сидел на полу; когда книги посыпались вниз, он издал возмущенный возглас, и она закричала:

— Возьмите фонарь и помогайте мне!

Она нашла несколько очень старых, на вид уникальных книг и запихнула их в свою сумку, скорее из принципа, чем потому, что рассчитывала их прочитать. Она уже опустошила полку и как раз протаскивала лестницу на колесиках мимо одного из высоких окон, когда увидела на улице внизу свет. Леаль предоставила лестнице катиться дальше и прижалась лицом к стеклу. «Проклятье!»

Посреди медного проспекта стоял отряд из пяти солдат, позади них возвышался черный силуэт исторического факультета. Двое держали фонари, а третий указывал на янтарную проезжую часть.

Леаль подбежала к перилам галереи.

— Они засекли наши следы!

— Мы почти закончили, — ответил Корроуз. — Осталось только запечатать люк.

Она отошла к окну. Двое солдат бежали к одному из блокпостов. Остальные трое смотрели в сторону Леали.

Она отпрянула назад.

— Они идут!

— Хорошо! Мы закончили, спускайтесь сюда, мы выйдем через туннели для пара. — Они бы и вошли так, вот только Уильям ни за что бы не пролез в узкое пространство.

Леаль посмотрела вверх. Лестница докатилась до нового стеллажа, и была в двух футах от нее.

— Я сейчас! — Она торопливо вскарабкалась по ней.

Исли вышел из тени, чтобы придержать лестницу.

— Ну же, Леаль. Мы должны идти.

— Еще секунду. — Она поводила фонарем над самой верхней полкой. Корешки нескольких книг имели характерный пластиковый вид. Она потянулась за первой.