— Леаль, Исли, давайте! Надо уже уходить!

— Мы прямо за вами! — Она услышала, как рабочие выбегают из комнаты, и снова выглянула в окно. По меньшей мере десяток солдат спешил по улице, а те, кто нашел следы от тележки, подступали ко входу в библиотеку.

Леаль поняла, что сама себя дурачила. Она с самого начала знала, что, придя сюда, принимает необратимое решение. Она выбирала чью-то сторону. Но даже пока они закатывали Уильяма по ступенькам, она говорила себе, что сможет благополучно выпутаться из истории, занять пост декана и обрести все же ту жизнь, о которой всегда мечтала. Но это было неправдой.

У нее никогда не будет этого — дома, вечеринок, почета. К ней никогда не станут относиться с почтением, как к уважаемому члену общества, а может быть, она того и не заслуживала, но этот проклятый город чем-то да был обязан имени Маспет.

В ее глазах стояли слезы, пока она беспорядочно выхватывала книги и бросала их вниз; когда одна угодила в Исли, тот выругался.

— Уходите! — крикнула она ему. — Не беспокойтесь обо мне, я спрячусь, если они войдут.

Тот зарычал:

— Леаль, ты такая же упрямая, как мой брат, а его я никогда не оставлял.

Леаль принялась браниться. Она дошла до последней книги, и не нашла той, которую искала. Она соскользнула с лестницы и потащила ее в направлении следующей полки. Исли схватил ее за руку.

— Ты самоубийца?

— Если я собралась все потерять, то с тем же успехом могу держать эту проклятую книгу в руках, когда они меня схватят. — Он попытался удержать ее, но Леаль вырвалась и взобралась на лестницу. — Просто скажите мне, если они… — Но она уже слышала их, резкие крики откуда-то из-за больших дверей. Ничто не указывало на то, что они обнаружили Корроуза и остальных, но…

Слабый свет лампы отразился от стеклистого черного корешка, который с пола галереи нипочем бы не заметить. Леаль рывком выдернула его из окружения соседей в матерчатых переплетах.

«Полиистория».

— Она у меня!

— Они идут! Леаль, туши фонарь!

Солдаты были уже в коридоре. Леаль поспешно затушила фонарь, но теперь было очевидно, что их поймают. В конце концов, в комнату либо из нее вел только один путь, а эти люди станут обыскивать ее скрупулезно.

— Может быть… — К голосу Исли примешалась истерика. — Может быть, мы сумели бы уместиться в нише Уильяма…

— Да, если бы у нас было десять минут, чтобы открыть ее снова, а потом кто-то накинул на нас ковер, и как бы мы после выбирались… — Леаль остановилась, сжимая в одной руке книгу. Она уставилась на окно.

— Ты! Возьми своих людей и начни с той комнаты.

Леаль пнула ногой. С первой попытки она промахнулась, но со второй ее каблук попал в защелку на поворотной фрамуге в центре окна. Она ударила ногой еще раз, распахивая ее. Окна были не так велики, но с тяжелыми рамами, рассчитанными на различные гравитационные условия и ускорения.

— Идем, Исли. — Леаль вытянулась, поставив одну ногу на середину горизонтальной фрамуги, ухватилась одной рукой за верхнюю часть проема, а другой вцепилась в лестницу. Затем она отпустила лестницу и оказалась стоящей на стекле.

Исли, поднимаясь по лестнице, ругался:

— Что ты делаешь?

— Выхожу наружу. — Не было времени объяснять, что несколько недель назад она выронила книгу из соседнего окна и попала в спускающегося рядом рикшу — это означало, что здесь должен быть какой-то путь вниз или вверх по зданию.

Леаль протиснулась в проем и огляделась. Конечно, в четырех футах слева от окна проходила вспомогательная городская растяжка-спица. Это был стальной трос толщиной с ее бедро, гладкий и, похоже, без заусениц. Да он и должен был быть гладким, если рикши могли по нему соскальзывать.

В нескольких дюймах от ее головы появилась голова Исли, но по другую сторону стекла. Каждый из них теперь стоял на своем краю фрамуги — как дети на качелях. Леаль почувствовала, как рама прогибается под ее ногами; от стекла, на котором она стояла, раздалось потрескивание.

Внизу не было ничего, кроме мрака. Она сказала себе, что это просто темное небо, что она находится где-то среди воздуха в невесомой зоне и вокруг нее нет ничего, кроме облаков. А затем прыгнула.

Руки и ноги Леаль сомкнулись вокруг троса, и она заскользила по нему вниз. Она так и ждала, что ее пропорет какой-нибудь торчащий кусок рваной проволоки, но этого не случилось, и она улетела на десять футов от нижней части окна, и еще на десять, а потом услышала слабый вскрик сверху, и трос дрогнул от нового толчка.

«Ахх!» — это быстро спускался вниз Исли. Леаль коснулась чего-то ногами и соскочила с троса. Она стояла на одном из контрфорсов библиотеки, примерно в пятнадцати футах над уровнем улицы. Секундой позже на только что освобожденном ею месте неуклюже раскорячился Исли.

— Блестяще! — сказала она, помогая ему подняться на ноги. — И книга у нас.

— Ты сумасшедшая!

Она огляделась в поисках пути вниз.

— Сюда! Водосточная труба.

Она соскользнула вниз, и он последовал за ней, продолжая ругаться. И тут они услышали крики из окон сверху, им ответили другие с улицы, — и они бросились бежать.

Броуум, брауум, браааам. Голоса туманных сирен обвиняли; Леаль представила себе огромных бородатых мужчин, стоящих в воздухе и сердито указывающих пальцами на крошечную машинку-блоху, что прыгала с колеса на колесо. Исли так и действительно обернулся, чтобы выглянуть в заднее окно, и Леаль шлепнула его по колену.

— Вы привлекаете внимание, — прошипела она. Тем не менее, и у нее самой еще горбились плечи, хотя кто мог постучаться в дверь машины, пока та находилась в воздухе? (Кое-что могло, напомнила она себе, но монстр, надо надеяться, был сейчас за тысячу миль отсюда).

Они добрались до блохи как раз вовремя. В тот момент, когда опускался пилотский фонарь, Леаль увидела бегущие фигуры, огибающие угол позади них. Фигуры походили на солдат; но те, кто стерег стоянку блох, их пока не заметили, а документы Леали уже обеспечили ей с Исли проход на территорию.

Исли наклонился ближе, во внезапно наступившей тишине внутри взмывшей машины его шепот прозвучал довольно громко:

— Что они так нервничают? Можно подумать, мы ограбили офис премьер-министра или еще что.

Пилот взглянул на них в зеркало заднего обзора, но Леаль была уверена, что он плохо разобрал слова Исли. Она пробормотала:

— Они опасаются, что кто-то может задокументировать то, что они натворили, прежде чем у них появится шанс это скрыть. Ясно же, по каким зданиям в кампусе целились. У них еще не было возможности распределить ущерб равномерно.

— А-а. — Исли покачал головой. — Мне просто трудно думать в таких терминах.

Она сжала его ладонь.

— Вот почему я бы доверилась вам целиком и полностью.

Исли просиял. Мимо промелькнуло огромное дерево, нарисованное на днище Колеса Рябины, затем пилот расправил закрылки и нацелился на посадочную площадку.

— Надеюсь, вам идти недалеко, — прокомментировал он, когда машина улеглась на сетке и на них снова навалилось тяготение. — Эти блокпосты просто убивают.

— Все в порядке, спасибо, — сказала она, хотя понятия не имела, где они находятся. Теперь Леаль оглянулась, и ее сердце дало сбой: воздух между колесами Рябины и Спички наполнился огнями. — Пойдемте, — сказала она, схватив руку Исли, который отсчитывал купюры для пилота. — Забудьте про сдачу.

Она утащила его из станции и посмотрела вверх, чтобы сориентироваться. «Проклятье!» Она разглядела дом, где жила: тот был прямо над головой, более чем в миле ходьбы пешком.

— Ко мне домой, — сказал Исли. — Сюда.

Леаль махнула своими бумагами перед скучающими солдатами на контрольно-пропускном пункте, и они с Исли чопорно зашагали вместе, пока не оказались в тени первого здания; затем побежали. Шла Трудовая смена, поэтому на улицах было полно людей, и это оказалось и к добру — потому что давало какое-то прикрытие, и к худу — потому что многие из них оборачивались, чтобы посмотреть, как они пробегают мимо.