Она наполовину одолела небольшой лабиринт, когда заслышала позади за собой что-то, походящее на шаги.

Слишком много сегодня в кампусе людей. Слишком много незнакомцев. Леаль поспешила дальше, ее дыхание участилось, и она почувствовала облегчение, когда вышла на хорошо освещенную улицу, где виднелись несколько прохожих.

«Тупица, тупица», — сказала она себе. Сегодня один нелепый промах следовал за другим. Она повернула направо и поспешила к ближайшей блошиной стоянке.

И все же, даже высадившись на знакомых улицах собственного квартала, Леаль не могла избавиться от ощущения, что за ней все еще следят. Раз или два, оглянувшись назад, она мельком примечала высокую фигуру, шагающую далеко позади. Один раз от чего-то на его голове отразился свет уличного фонаря — от очков авиатора, сообразила она через несколько секунд.

В городе, конечно, было полно авиаторов. Но в голову ей полезли всевозможные ужасные сценарии развития событий, и она ускорила шаг, чувствуя, как хлопают украденные книги внутри ее длинного плаща, обвивающего полами ее лодыжки. Впрочем, мелькали и другие сценарии: с рикшей Джаксом, спрыгивающим вниз и спасающим ее, или то был Ютор с его мускулистыми руками. Она, право же, заслуживала того, чтобы ее поспасали — хотя бы разок. Она рысила сквозь вихри пара, вырывающиеся из муниципальных узлов подогрева, обходя стороной зеркально-яркие лужи воды, в которых отражался перевернутый городской пейзаж. Звуки уличных музыкантов то нарастали, то затихали позади — как и гулкая вибрация самой улицы, когда с кашлем оживали гигантские реактивные двигатели, подвешенные под ней, чтобы поддерживать вращение города. И среди этого всего раздавалось цоканье ее ног — не бегущих, но постукивающих чаще, чем при ходьбе. К тому времени, когда вдали показалось ее здание, сердце Леали болезненно колотилось, а дыхание прерывалось. И все же она чувствовала, что там, позади, кто-то есть — кто-то упорный и целеустремленный.

Она взбежала по ступенькам и вдавила большой палец в кнопку лифта, не отпуская до тех пор, пока не показалась громыхающая клетка. Когда лифтовая клетка пошла вверх, Леаль, тяжело дыша, прислонилась к латунной филиграни; прежде чем поле зрения оказалось перекрыто, она успела увидеть, как открываются парадные двери здания.

Внутри своей квартиры Леаль закрыла все замки и заперла окна. Она знала, что это место надежно защищено, но все же на всякий случай подтащила стул и засунула его под дверную ручку. Затем она сбросила плащ и со злостью отшвырнула ботинки в темный угол. «Тупица, тупица, тупица». Резкими нервными движениями она поставила чайник, затем уселась за стол и положила голову на руки.

Какое-то время спустя Леаль поняла, что ее, несмотря на чай, знобит. Она вывернула регулятор на радиаторе под окном, но не смогла выжать из него больше тепла. Наконец, она пошла и набрала себе ванну.

Пальцы ее ног уже коснулись воды — царства, в которое ей внезапно захотелось окунуться, царства спокойствия и забвения, — когда раздался резкий стук во входную дверь.

Она замерла, нелепо балансируя на краю ванны. Стук повторился. Здравый смысл и осторожность подсказали ей, что она должна проигнорировать его. Она никого не ждала. Не было ни единой веской причины, с чего бы кто-то именно сейчас к ней пришел; другие жильцы знали, что она должна быть на работе.

Завернувшись в полотенце, она нерешительно подкралась к своей двери. Как только она подобралась к ней, снова раздался стук, и Леаль в шоке подскочила.

«Проклятие», — зашипела она про себя. Подавшись вперед, Леаль прильнула к дверному глазку.

Затем она чертыхнулась и, оттолкнув стул, поспешно отперла все замки и засовы, а после покрепче замоталась в полотенце и потянула дверь на себя.

— Здравствуйте, я ищу… — увидев ее неодетой, Хайден Гриффин остановился.

— Леаль Маспет, — сказала она. — Да, мы встречались на днях. Входите!

Ничто в Хайдене Гриффине не намекало на какую-либо элитарность — будь то в прошлом или в настоящем. Будучи о нем наслышана, Леаль знала, что он сын четы инженеров из нации Эйри. После того как Эйри была завоевана пиратской нацией Слипстрим, они присоединились к заговору, решив построить новое солнце для Эйри. Хайдена воспитали мятежником, а позже он стал настоящим пиратом.

Ссутулившегося за ее кухонным столом Гриффина легко было принять за курьера доставки. Он обладал средней комплекцией с компактным, жилистым телом — не мускулистым, но, как она подозревала, проворным. У Хайдена было широкое лицо с выдающимися скулами и орлиным носом, с глубоко посаженными глазами. Оно принадлежало к типажу, что стареет, начиная от глаз и вовне; в самом деле, от их уголков расходились несколько морщинок, а еще одна рассекала центр бровей, отчего они постоянно хмурились. Под длинным кожаным пальто он носил поношенную холщовую летную одежду.

Летных очков, правда, на его голове не было: их носил другой человек, который ожидал в темноте коридора снаружи.

Сейчас Гриффин выглядел несколько скованным.

— Я страшно извиняюсь, — вымолвил он наконец.

Леаль одевалась во мраке своей спальни.

— За что? Извиняетесь за что?

Она наконец поправила пояс и вышла — застав его растерянно озирающимся по сторонам.

На мгновение он взглянул на нее — с восхищением, как хотелось бы ей надеяться. Леаль была одета в парчовое болеро поверх золотой туники и небесно-черные брюки. Это был ее лучший неформально-элегантный ансамбль.

— Мм? — сказал Хайден, подняв на нее глаза. — О. Я имею в виду, вы, должно быть, подумали, когда увидели меня на той платформе с премьер-министром, что… ну…

— Что вы там оказались, поддерживая его политику? Такая мысль приходила мне в голову.

Он скорчил гримасу, сделав небрежный жест, который завершился тем, что он подпер бровь рукой.

— Это часть цены, которую я плачу за то, что меня здесь терпят.

Леаль остановилась — с чайником в руке.

— Цены? Но вы же… знаменитость. — Она чуть не сказала «герой». — Вы — зажигатель солнц! Или они не счастливы видеть вас здесь?

Он засмеялся.

— Солнцестроитель в бессолнечной стране? Они боятся, что я зажгу здесь еще одно и вызову революцию.

— О-о.

Она стояла в полной растерянности, не зная, что сказать или сделать. В ее комнате сидел сам зажигатель солнц, что было из ряда вон. Хотя нет — это вообще было невозможно!. Что он здесь делал? Сам Гриффин выглядел полусонным; может, он пьян?

Казалось, он наконец заметил ее замешательство.

— Когда я увидел вас на ступеньках, мне стало стыдно за себя, — сказал он. — Вы та женщина, которую я встретил в доках, верно? Вы сказали, что вы историк.

— Верно, — сказала она, уловив связь. — Вы спрашивали меня о миро-осах.

— …И вы сказали, что они вполне реальны.

Она повернулась, чтобы наполнить чайник.

— Я вовсе не говорила, что экипаж «Порфиры» видел одну из них.

— Как и я.

Она уставилась на него, не обращая внимания, как льется ей на руки вода из крана.

— Но вы считаете, что они что-то видели! Так вот в чем дело?

Он встал и подошел, беспокойно размахивая руками, к окну. Что бы он ни увидел снаружи, его это не удовлетворило, потому он развернулся и пошел в другую сторону — к темнеющему дверному проему ее второй спальни.

— Учитывая некоторые другие вещи, которые мне довелось повидать, — сказал он, — миро-оса меня ничуть не удивит. — Он хмуро взглянул внутрь неосвещенной комнаты, и Леаль вдруг обнаружила, что краснеет. — Что все это значит?

— Нет, нет, ничего… — Но он уже шагнул внутрь и через мгновение вышел, держа в руках фарфоровую куклу, прекрасно отделанную во всех деталях с правильными пропорциями. Леаль в ужасе и смущении наблюдала, как он вертит ее в руках. — Красота, — сказал он через мгновение. — Вы их собираете?

— Нет. — При том, что эти штуки заполонили всю вторую спальню, — явная ложь. — Да. И это не то, что вы думаете.