— Окей, окей, — сказал он. — Просто хотел убедиться, что вы не прячете книги

Он отдал плащ. Леаль потянула Пива за руку.

— Бросьте, Уильям. Лучше всего принимать унижение с достоинством, как говорил мой отец.

— Но я должен обновить… — Уильям беспомощно указал на тележку, заваленную томами.

— Я уверена, что эти люди ничего не тронут, — сказала она, одарив головорезов испепеляющим взглядом.

Леаль сопроводила беднягу Уильяма из библиотеки в его собственный маленький кабинет.

— Здесь темно, — машинально заметила она, нащупывая спички и приглядываясь в поисках газовой лампы.

— И не думай зажигать лампу, — пробормотал Уильям. — Просто оставь дверь открытой.

Из открытой двери веером расходилась полоса света, выхватившая его стол, стул и часть задней стены, но Леаль это не удовлетворило, и она в конце концов нашла светильник — прямо над столом. Она зажгла спичку и поднесла ее к светильнику, который ожил с легким треском сгорающей пыли.

— Что это за звук? — раздраженно спросил Уильям.

Леаль как раз зажигала конфорку на его маленькой плите, чтобы вскипятить воду для чая. Она собиралась посидеть с ним несколько минут, чтобы убедиться, что он в порядке. Однако и правда — сквозь стены библиотеки начинал проникать странный рокот, словно от тысяч голосов.

Она повернулась от плитки и удивленно моргнула. Кабинет оказался полностью освещен — возможно, впервые лет за тридцать. На выкрашенной в бирюзовый цвет стене выделялся более светлый нечеткий параллелограмм, который точно соответствовал полосе света, шедшей снаружи. Собственно, присмотревшись теперь, Леаль увидела слабый отпечаток тени от письменного стола на полу и на стене — и еще более слабый, размытый контур человека, сидящего за столом. Словно яркая вспышка выжгла тень Уильяма на полу и стене — только это сделала не вспышка, а обычный свет, горевший тысячи и тысячи дней.

Там он сидел и сейчас, ожидая, как будто это кресло было его родным домом, а может быть, даже его ложем.

— Послушайте, — ласково сказала она, — я поставила для вас чайник. Я только схожу взгляну, в чем там дело.

Она заспешила вниз по лестнице, и звук стал громче. Он шел и в самом деле от толпы, и над ее шумом слышались ровные, звучные тона речи искусного оратора. Она не разбирала, что он говорит, но в голосе звучал слащавый апломб, который ассоциировался у нее с политиками. У входных дверей библиотеки она столкнулась с другой группой громил в темных плащах, которые стояли плотной группкой и поглядывали наружу. Когда Леаль кротко сказала: «Извините», один из них повернулся и выругался.

— Где вы прятались?

— Я…

— Убирайтесь отсюда! — Он грубо вытолкнул ее на ступеньки.

Леаль обнаружила, что возвышается на пару голов над огромной толпой людей, заполонивших улицу и площадь за ней. Пыхтящий паровой автомобиль волок парадно убранную платформу, одолев уже полдороги вдоль улицы,

— …Новейшие реформы в области образования, — вещал широкоплечий мужчина на платформе. Он держал в руках мегафон, но его помощью не пользовался, полагаясь на силу собственного голоса. Леаль по фотографиям узнала премьер-министра Абисса.

— Прозрачность и равный доступ для всех — это не просто предвыборные штампы! — Он сделал величественный жест вокруг. — Отныне искусственные барьеры на пути к равному и открытому образованию для всех устранены. Теперь этот университет — университет для всего народа!

Толпа восторженно взревела. Леаль вздрогнула.

Вместе с премьер-министром на платформе стояли еще дюжины две чиновников. Она узнала мэра и главу университета, как и пару неуютно мнущихся деканов. И там — о, это было неизбежно — там стоял и добродушно улыбался в толпу Хакнер.

Однако совершенно неожиданным оказалось присутствие Хайдена Гриффина в нескольких футах от новоиспеченного профессора. Судя по его виду, ему тут было еще более не по себе, чем деканам. Его окружала небольшая группа людей, схожих одеждой и лицами, а также выражением на них. Члены его команды, зажигающей солнца?

Пока она смотрела, он вдруг поднял взгляд, и они встретились глазами. Леаль непроизвольно прикрыла рот рукой. Во взоре Гриффина мелькнуло удивление, и что-то вдобавок еще… она не смогла разобрать выражения. Он повернулся и обратился к одному из людей, стоявших рядом с ним.

Смутившись и глубоко встревожившись, Леаль спрыгнула со ступенек и протиснулась сквозь толпу. Ускользая за один из больших контрфорсов библиотеки, она так и чувствовала его взгляд на своем затылке. Она на секунду остановилась в промозглой тени величественного здания, чтобы перевести дух. Затем снова пошла, на этот раз задирая голову прямо вверх.

Только успела Леаль найти нужный ряд окон, расположенных высоко на боковой стене здания, когда заметила присевший на корточки силуэт, взгромоздившийся на край первой из крыш в пятнадцати футах над головой. Это что, горгулья? Нет — фигура сместилась вбок, ближе к лучу света с улицы. Она узнала серьги, мельком взглянула на витки стропа вокруг его талии, а потом поняла, что под тусклый свет он подставлял не что иное как книгу.

— Эй! Эй ты! — (Тот посмотрел вниз.) — Где ты это взял?

Рикша рассмеялся.

— Вы так спрашиваете, как будто уже знаете ответ. — Он небрежно перегнулся через край крыши. — Если вам интересно, я как раз доставлял пассажира на парад, вот здесь, когда эта увесистая порция знаний ка-ак даст мне по голове. Кто-то, — он наклонил голову и прищурился на нее, — выбросил ее из окна!

— Хм… — Она прикусила губу. — Ты случайно, ээ, не видел, чтобы мимо пролетала еще одна, заодно с этой?

Рикша молча вытащил под свет другую руку. В ней были зажаты «Рассуждения о древних формах».

— Прости! Я не знала, что ты там!

Он хмуро посмотрел на нее. В отчаянии Леаль сказала:

— Они закрывали библиотеку! Кто знает, что станется со всеми книгами. Я должна была хоть что-то спасти. Я…

Но он уже исчез в тени. Через секунду она увидела его черную фигуру, ловко спускающуюся по водосточной трубе. Он с глухим ударом приземлился в четырех футах от нее.

Затем повернулся и поклонился.

— Профессиональные риски, мэм, профессиональные риски. Эй — мы не знакомы?

Леаль покраснела.

— Думаю, ты, ээ, подвез меня пару недель назад.

— Ха! Никогда не забываю лиц. О, взгляньте-ка сюда. — Он покопался в кармане куртки. — Я как-то обзавелся визитными карточками. Полагаться на случайные встречи — это упущенный заработок, теперь-то я знаю. Видите? — Он протянул одну ей; Леаль пришлось встать на цыпочки, чтобы подставить ее под свет с улицы. «ДЖАКС МИЛЧЕР», гласила надпись. «РИКША И ГИД. РАСЦЕНКИ РАЗУМНЫЕ». Ниже значился адрес почтового ящика.

— Оставьте себе, — великодушно сказал Милчер. — А это, я так понимаю, ваши? — Он протянул книги.

— Ой, спасибо, — восторженно залепетала Леаль, принимая томики. — Мне так жаль, что я тебя стукнула, но у меня действительно не было другого выхода, если я хотела получить шанс хоть когда-нибудь прочитать…

Он поднял руку:

— Ни слова больше. Чтение — это важно. Ну, если вас не нужно подвезти, я лучше пойду. Если я достаточно заработаю на этой толпе, завтра смогу взять выходной! — Он приподнял перед ней свою воображаемую шляпу и зашагал прочь.

Леаль повертела книги в руках. Похоже, они остались в хорошем состоянии, что было — по ее мнению — чистой удачей. О чем она только думала, выбрасывая их подобным образом из окна? Если бы Уильям узнал, что она подвергла опасности его сокровища, он бы впал в ярость…

Обе книги уместились во внутренних карманах плаща. Даже прибрав их так с глаз, она не решилась возвращаться в свой кабинет. Толпа в основном последовала за премьер-министром на площадь, но на улице задержалась еще куча народа, и множество из них смотрелись в университетском кампусе совершенно неуместными. Маловероятно, чтобы сегодня получилось с толком преподавать либо заняться исследованиями, поэтому она решила пойти в другую сторону, углубившись в тень между библиотекой и Парусным Залом. Темнота здесь царила вечно, точно в кабинете Уильяма до сегодняшнего дня. Леаль пробиралась между высоченными грибами, под лишайниками, раскинувшимися подобно гигантской паутине. Она знала, что этот переулок в конце концов выводит на боковую городскую улочку.