— Никогда нельзя недооценивать царства, — мрачно сказала она, возвращаясь к столу. — Мы потеряли из-за них слишком много кораблей и городов, чтобы не относиться к ним с уважением.

should

— Тогда не может ли это и быть ваш таинственный монстр?

Он кивнул на иллюминатор. Леаль покачала головой.

— Царство — это просто насыщенный водой воздух из внутренних наций, который охлаждается и конденсируется, приближаясь к стенам мира. Его можно избежать. Его и следует избегать.

От входа в салон донеслись голоса. Вошел Хайден Гриффин в сопровождении нескольких солнечных инженеров, которых он подхватил в Батетране. Трое мужчин и две женщины оживленно обсуждали регуляторы напряжения, а один из членов команды устанавливал тем временем экран и слайд-проектор. Он зажег магниевую лампу и ушел. Хайден по-дружески хлопнул его по плечу, когда он проходил мимо, и тот усмехнулся.

— Мы можем удалиться куда-нибудь в более тихое место, если хотите, — предложил Тарви.

— А тут что будет?

Хайден ее услышал.

— Небольшая презентация по дизайну солнц, — сказал он. — Хотите посмотреть?

— Вообще — да.

Они с Тарви устроились позади инженеров, пока Хайден скармливал аппарату первый слайд. На нем изображалась большая черная сфера, около шестидесяти футов в поперечнике, без примечательных деталей, за исключением нескольких опоясанных кругами заклепок отверстий, через которые входили разнообразные трубки.

— Десятитераваттный реактор Буссарда, — лаконично сказал Гриффин. — Просто пустое пространство, если не считать двенадцати кольцеобразных магнитов. Магниты удерживают электронное облако в центре сферы, а с периферии мы впрыскиваем ионы бора. Это сферический ускоритель частиц, направленный в свой собственный центр: когда ионы бора сталкиваются, они сливаются в гелий-4, который электрически заряжен…

— Вы для охлаждения магнитов используете жидкий гелий? — спросил один из инженеров.

Хайден приподнял бровь.

— Сразу к фирменным тонкостям, а? Никаких комментариев по этой части.

— Но это самая сложная часть всей системы, — сказал инженер. — Реактор прост, его может спроектировать ребенок…

— Ребенок его и спроектировал, — сказал Хайден. — Это план, который я набросал, когда мне было четырнадцать. Не то чтобы я был гением; я просто пытался вспомнить, что мои родители показывали мне из своих чертежей. Они тайком построили первый реактор Эйри после того, как Слипстрим уничтожил наше изначальное солнце, а я глядел, как они это делали. Система охлаждения — моей матери, и я ее вам не покажу. Ионные инжекторы я забрал из Кандеса; силовой балласт тоже. Больше в самом реакторе ничего нет.

Инженеры кивали.

Хайден перешел к следующему слайду. Этот показывал форму, более знакомую Леали, по крайней мере, по фотографиям: ломаная кривая прозрачной керамической оболочки солнца. Этот объект выглядел достроенным наполовину, фоном ему служил знакомый мрак абиссальских небес.

— Теперь мы переходим к сложностям, — сухо сказал Хайден. — Как превратить десять тераватт в как можно большее количество света. Даже неэффективность в один процент означает дополнительные сто гигаватт тепла, которые нужно как-то сбросить.

— Насколько велика лампа? — спросил другой инженер.

— Сфера лампы — пятнадцать сотен футов в поперечнике, — сказал он. — Герметизировать ее — кошмар; вот где я надеюсь использовать ваши умения. Мы должны поддерживать частичный вакуум при высокой температуре…

— Что за газ? — спросил третий инженер.

— Ксенон. Заряженные частицы от термоядерной реакции достаточно энергичны, чтобы пройти прямо через стенку реактора. Снаружи они образуют заряженную оболочку вокруг реактора — виртуальный катод. От него дуга разряда проходит через ксенон к внешней оболочке окружающей его сферы лампы. Физический катод выгорел бы, но данная конструкция позволяет избежать этого. А поскольку вся сфера лампы является анодом, ее оболочка должна быть способна поглотить ударную нагрузку…

Он нахмурился, глядя на фотографию.

— Мне нужен для этого солнца насколько возможно чистый спектр. Вот почему мы работаем с ксеноном. Но он не самый эффективный, поэтому нам придется сбрасывать сотни гигаватт тепла и электричества. Именно об этом я и хотел вас просить, — обратился он к инженерам. — Вы предпочитаете строить разрядные щетки и создавать молниевое поле вокруг солнца? Или… — Он схватился за ременную петлю над головой, когда корабль внезапно затормозил.

Пара инженеров кувыркнулись в сторону носа; Леаль воспользовалась одним из своих эквилибристических переворотов и уцепилась вытянутой ногой за другую петлю. Хайден прыгнул к переговорной трубке и закричал в нее:

— Что, черт возьми, происходит?. — Он приложил к ней ухо и нахмурился. Затем резко повернулся и схватил Тарви за руку. — Открываем люк! И сообщите в общий кубрик! Нам нужны люди и спасательное снаряжение. — Забыв о слайд-шоу, они с Тарви управлялись с тяжелыми лебедками, открывавшими грейферную стену салона. Та медленно раздвинулась, открывая абсолютную черноту, в которой ничего нельзя было разглядеть; но вот уже в салон подоспел экипаж с яркими шипящими лампами. По небу зашарили белые лучи, и у Леали снова возникло неуютное ощущение, что там сверкают тысячи глаз.

— Стой! Видишь это? — показал пальцем один из команды.

Леаль и инженеры столпились у края дверей; она схватила Тарви за руку, когда тот проскакивал мимо:

— На что все смотрят?

Он мрачно потряс головой и вырвался прочь от нее.

Один за другим члены экипажа ловили свою цель, пока ее не очертили туманной белизной с полдюжины магниевых ламп. Это была капля воды, около шести футов в поперечнике. Яхта остановилась рядом с ней. За ней группками и рядами выстроились вдаль еще десятки таких же капель. Все их в жуткой тишине окутывал туман.

— Я не понимаю… — Леаль замолчала. Внутри дрожащей сферы проглядывали какие-то очертания. Как только она поняла, что это такое, то увидела, что многие другие из дрейфующих сфер несут внутри себя такие же очертания — мрачное ядро, вокруг которого, должно быть, и выросла капля.

В центре гигантской капли воды находилось человеческое тело.

Их было несколько дюжин. Матросы яхты с криками водили по сторонам своими лучами, и по мере того, как свет переходил от капли к капле, вырисовывалась невообразимая трагедия. Эти люди забрались слишком далеко внутрь царства Дождя. Все они носили ножные плавники, но даже самый выносливый летун, обессилев или потеряв сознание из-за травм, должен когда-нибудь прекратить двигаться. Все на борту яхты знали, что произойдет дальше.

Неподвижный человек притянет воду.

Сначала мелкие капли налипнут на волосы, рубашку или ботинки, к ним присоединятся более крупные. Какое-то время вы можете стряхивать их, но когда-то необходимо поспать. Как только вы по какой-либо причине становитесь неподвижны, капли начинают накапливаться и соединяться.

Яхта остановилась, и двое авиаторов с привязанными к лодыжкам веревками прыгнули сквозь пустой воздух к ближайшей темной сфере. Они лягали ее ногами, разметая воду; затем один из них дотянулся до тела и ухватился за безвольную руку. Два авиатора, стоявшие рядом с Леалью, быстро, но с ясно читающимся на лицах беспокойством, втянули их обратно.

Тело молодого человека, все еще почти целиком окутанное водой, упало на стол, где Леаль только что ела суп. Она уставилась на него. Мертвый авиатор носил форму абиссальского флота.

— О боги! Экспедиция! — Леаль отшатнулась от безжизненного серого лица. Тело свернулось в позу эмбриона — обычная поза сна в свободном падении, — из-за чего юноша выглядел ужасно уязвимым. Спящий мальчик.

Она отвернулась, но панорама снаружи была не лучше. Прожекторы отыскали еще одну гигантскую каплю, и на секунду Леали показалось, что она смотрит на затерявшийся винный шар с винодельни. Шар был насыщенного красного цвета; но потом она поняла, что это означало: кто-то истек кровью внутри этой капли.