— Что с ними случилось?

Хайден стоял на краю бесконечности, держась за один из канатов. Он мотнул головой.

— Вот! Вон там! — возбужденно показывал кто-то из команды. И снова лучи бешено заметались в темноте. На этот раз они осветили темную фигуру, лишь наполовину покрытую водой. И что это было — свет ли неловко шатнулся или едва пошевелился человек?

Он ворочался в воздухе, слабо отбиваясь от воды, которая медленно ползла по его груди. Леаль вздрогнула. Казалось, будто его пожирает бесконечно терпеливое чудовище. Как давно он борется? Видимо, достаточно долго, поскольку неспособен сосредоточиться ни на чем другом; свет его лишь отвлекал, а никак не возвещал идущее спасение.

— Поймал! — Матрос быстро подплывал, увлекая за собой вялую фигуру. Все столпились вокруг, сгоняя остатки воды, и кто-то принес одеяло, которым спасенного тут же обмотали. Для этого его покрутили в воздухе, и когда он повернулся, то оказался лицом к лицу с Леалью. Она вскрикнула:

— Брун! О нет! Что случилось?

Брун Мафин встретился с ней глазами, но в них не мелькнуло узнавания, только пустое отчаяние. Его губы задрожали, словно он хотел что-то сказать; затем глаза его потухли, а руки стали охлопывать одеяло. Похоже, он думал, что там все еще вода.

— Брун, это я, Леаль. — Авиаторы потеснились, и Леаль взяла его лицо в свои ладони. — Ты в безопасности, Брун, вода ушла.

— Нет… — Он покачал головой. Его стала бить сильная дрожь.

— Вон еще один!

Внезапно она осталась наедине с Бруном, так как все авиаторы вернулись к обшариванию прожекторами наружного пространства и забрасыванию туда своих линей.

— Брун, что случилось? Расскажи мне.

Он снова покачал головой:

— П-прекрати это делать. Принимать эти формы…

— Брун, я настоящая. Настоящая Леаль. Расскажи мне, что с тобой случилось.

Говоря все это, Леаль перетащила его из салона в более теплый центральный коридор. Не зная, что еще сделать, она утянула его в свою каюту.

— Ни до чего не дотронуться, — пробормотал он. — Хватаюсь-хватаюсь за него, но до него просто не дотянуться. — На его глазах выступили слезы.

— Это наверняка было ужасно, — сказала она. — Но как ты сюда попал? Где корабль?

— Корабль… — Его глаза расширились. — Мы следили за ним. О, его легко найти после того, как он насытился, просто нужно держаться следа из обломков. След завел нас в царство, но мы знаем, что оно не отсюда. Оно гнездится в оболочке мира.

— Что гнездится? Что оно было такое?

На его лице появилась настораживающая хитринка.

— Это не оно. Это они.

Его взгляд затуманился, и Леаль мягко потрясла его за плечи.

— Брун, что ты имеешь в виду под «это они»? Ты можешь описать их?

Он крепко зажмурился.

— Сначала звучит голос — его слышно за много миль. Но это не один голос, это хор. И когда он настигает тебя, это хор тысяч. Тысяч. И все они сделаны друг из друга…

Ошеломленная Леаль попятилась. Лицо Мафина исказилось в ужасной гримасе.

— Они вцепляются в тебя и вопят, и то, что они говорят, это…

— Тшш! — Она снова придвинулась к Бруну и похлопала его по щекам. Он снова было начал двигать руками, словно отряхиваясь, но остановился, когда она вытерла ему волосы и лицо полотенцем из шкафа.

Она полностью открыла стенную тепловентиляцию; потом сняла с него промокшую одежду и обсушила остальные части тела. Его кожа была холодна и бледна как снег.

Он глубоко вздохнул.

— Тебе нужно поспать, — сказала она. — Да-да, засыпай, Брун, теперь ты в безопасности.

Он чуть улыбнулся, и его глаза закрылись, когда Леаль уложила его в свой спальный мешок. Он тогда словно позволил себе забыться, обмяк всем телом. Ей пришлось долго прижиматься ухом к его губам, чтобы удостовериться, что он еще дышит.

Чем ему еще помочь, она не знала, и вернулась в салон. К тому времени спасли еще четырех авиаторов, и корабль, медленно пульсируя двигателями, выписывал траекторию в поисках других. Леаль нашла Хайдена и сказала:

— Должно быть, «Молот» каким-то образом застрял. Брун сказал, что они оставили его, чтобы искать помощь…

— Да, мэм. — Это был один из авиаторов — зависший в воздухе дрожащий сверток одеял с торчащей из него с краю влажной копной волос. — Мы вылетели на байках. — Он прокашлялся. — Но проклятые воздухозаборники забились почти сразу. Продолжили на ножных плавниках, но, похоже, мы шли не в том направлении. Просто все больше и больше запутывались в царстве. Два дня — и мы начали слабеть… а потом пришла вода…

— Но что вы здесь делали? И как такой корабль, как «Молот», мог застрять?

Авиаторы переглянулись. Тот, что говорил, неохотно выдавил:

— Не могу вам этого сказать. Это секретная информация, и, при всем нашем уважении к зажигателю солнц, он иностранный гражданин, как и этот корабль…

Хайден пожал плечами:

— Мне она ни к чему, если только не поможет нам найти «Молот».

Снова люди переглянулись; затем все закачали головами.

— Но остальные члены экипажа? С ними все в порядке?

Выражение их лиц сказало все, что ей нужно было знать; их лидер просто сказал:

— Нет, мэм, не в порядке.

Снаружи раздался крик. Люди Хайдена нашли еще одно тело, и при этом известии остальные спасенные авиаторы вздохнули.

— Значит, это последний, — сказал их предводитель. — …Где лейтенант Мафин?

— Оттаивает в каюте, — ответил Хайден. — Где и вы тоже будете через минуту.

— Это, я думаю, хорошо. Только — прошу прощения, сэр, мы бы предпочли быть все вместе, и чтобы он был с нами. Он нес всякое…

Намек оскорбил Леаль.

— Я уверена, что лейтенант Мафин не разгласит никакой секретной информации.

— Я тоже уверен, что нет. Это все другие вещи, которые он может наболтать, мэм, сэр… Такие, не совсем сообразные, и не только вам не стоило бы к ним прислушиваться — никому бы не надо к нему прислушиваться.

— Меня не волнуют ваши секреты, меня волнует безопасность моего корабля, — резко сказал Хайден. — И людей на нем. Если вам известно что-нибудь, грозящее нам опасностью, или если вы можете привести нас к месту, где застрял «Молот», вам лучше сказать мне об этом сейчас.

Авиаторы еще раз переглянулись, а затем их старший угрюмо сказал:

— Мы ничего не видели. Мы обычные дýхи из машинного отделения, сидели за задраенными переборками с затычками в ушах, пока шло сражение. Мы слышали крики через переговорную трубку, но… — Он посмотрел на своих спутников. — Мы не знаем, с кем мы сражались. Или где находится корабль.

Леаль нетерпеливо стиснула сплетенные пальцы. Она не хотела выпускать Бруна из-под присмотра, пока не убедится, что с ним все в порядке, да и Шона иначе никогда бы ей не простила. Но Хайден уже кивнул паре своих человек:

— Доставьте лейтенанта, и мы разместим его и его людей вместе.

Огромные створки-ракушки уже закрывались, и двигатели корабля поменяли свой тон, когда он начал последний разворот. Пока выживших выводили из салона, Хайден повернулся к Леали и нахмурился:

— Вам лучше держаться подальше от этих людей до конца путешествия.

— Но Брун…

— Я понимаю, что вы с ним знакомы. Ведь предполагается, что вы с нами не путешествовали, помните? Я не хочу, чтобы у вас были неприятности.

— Но они, — она кивнула в сторону удаляющихся авиаторов, — уже видели меня.

— Они видели просто какую-то женщину. Мы дадим этому собственное объяснение, когда прибудем в порт. Или вы уверены, что все будет в порядке?

Леаль прикусила губу, но вынуждена была отрицательно качнуть головой. Она проклинала свой конформизм, которое даже сейчас не позволял ей позаботиться о Бруне. Она предавала его, эгоистично заботясь о собственной шкуре. Шона тоже так решила бы. И все же Леаль не двинулась с места.

— Лейтенант был без сознания, когда вы его оставили? — продолжал Хайден.

Леаль покачала головой.

— Нет, но… эти люди думают, что он тронулся умом, и явно они не видели того, что видел он.