Из окна, расположенного на высоте десяти футов над землей, доносилась слабая фортепианная музыка. Там горел тусклый свет, но не белый, как при газовом освещении, а мягкий янтарный свет масляной лампы.
Леаль огляделась, расправила плечи и подошла, чтобы постучать в окованную железом дверь. Рояль замолчал. Через минуту ставенка маленького окошечка в двери отодвинулась, послышался удивленный возглас, и дверь распахнулась.
— Леаль! Что ты здесь делаешь? — Это был Исли, одетый во фланелевую ночную рубашку, свисавшую до колен, и желтые тапочки. Его усы обвисли, словно заснули раньше хозяина. В одной руке он держал фонарь.
— Простите, что беспокою вас так поздно, Исли. Я… мне нужен совет.
Он без лишних слов провел ее внутрь и с грохотом захлопнул дверь. Ей вспомнился визит в мастерскую Хайдена Гриффина, и, оглядевшись вокруг, она поняла, что параллель гораздо глубже, чем просто похожие входы.
— Исли, что это за место?
Здесь пахло пылью, плесенью и маслом. Здание было, пожалуй, размерами футов пятьдесят на сто, и не менее тридцати в высоту. Бóльшая часть пространства комнаты уходила вверх до самых балок чердачного перекрытия, но примерно над тридцатью первыми футами его длины — прямо за дверью — был устроен второй этаж. Единственный свет в помещение падал от двери на вершине лестницы (и чуточку добавляли окна в вышине). В нем она разглядела, что всю площадь на этом уровне занимали деревянные стеллажи. На большинстве из них лежали пыльные, закутанные в белое предметы. Странно, но все полки на первом уровне стеллажей пустовали; что-либо хранилось исключительно на полках, располагающихся не ниже шести футов от пола.
— Это, — сказал Исли, хмуро глядя в темноту, — коллекция. Сначала она принадлежала моему деду, потом моему отцу, а теперь принадлежит мне и моему брату.
— Но что?..
Над головами что-то громко бухнуло, затем последовали бессвязные звуки, походящие на ругательства. Исли вздрогнул.
— Мне лучше взглянуть, что там.
— Ох, простите, я не знала, что у вас…
— Это мой брат, — быстро сказал Исли. — Он вас не обидит.
Озадаченная этим странным заявлением, Леаль последовала за ним вверх по цементным ступеням и внутрь лофта. Но вынуждена была приостановиться, едва ее голова поднялась над уровнем пола, и снова присмотрелась, прежде чем продолжать подъем и встать рядом с Исли.
Пол застилали изящные ковры из Княжеств Кандеса. На стенах между окнами, выходящими на улицу с одной стороны и в помещение склада с другой, висели высокие портреты. Теплый свет ламп от бра на железных колоннах освещал роскошные диваны, задрапированные шелком, изящные резные столы, на которых лежало множество раскрытых книг; и повсюду стояли стеклянные витринные шкафы, некоторые — высотой с самого Исли. Ближайший сиял яркими бликами хрома и рубина.
В центре пространства стоял крупный мужчина в домашнем халате. Он хмурил брови с исступленной сосредоточенностью и громко посасывал костяшки на правой руке. «Болит», — сказал он скрипучим голосом, когда Исли осторожно отнял его руку ото рта.
— Ты ударился костяшками об один из шкафов, вот и все. С тобой все будет в порядке. — Исли повернулся к Леали и со странной и трогательной смесью смирения и гордости сказал: — Байрон, я хочу познакомить тебя с Леалью. Она друг.
Байрон оборотил голову назад и сверху вниз посмотрел на Леаль.
— Хммм, — сказал он, и по его лицу скользнула быстрая улыбка. Затем схватил Исли за руку. — Где ты вче’а?
— Давай не будем начинать по-новой, Байрон. Я же сказал тебе, что мне нужно искать работу.
— Где ты вче’а?
— Ты должен быть в постели. Минутку, — извиняющимся тоном сказал Исли Леали, и с негромкими уговорами увел своего брата.
Не имея ни малейшего представления о том, что делать, Леаль рассматривала одну из витрин. В этой находилась вещь с плавными обводами, похожая на книгу с оплавившейся обложкой из молочного стекла. По бокам (как раз там, где могли бы дотянуться до них пальцы, если взять прибор в обе руки) располагались маленькие кнопки. Предмет — под патиной царапин и вмятин — был самого восхитительного розово-пурпурного оттенка. От него веяло древностью, но при этом он выглядел удивительно игриво. Она понятия не имела, что бы это могло быть.
В других витринных шкафах лежали аналогичные вещи. Леаль переходила от витрины к витрине с чувством нарастающего волнения. Она узнавала некоторые из этих предметов! Не по стилю, а по функциям, как в случае с пистолетами, которые лежали на черном бархате в особо внушительно выглядящем шкафу.
Исли вернулся из-за широкой перегородки, отделявшей треть помещения. Он переоделся в свою обычную одежду — элегантную, но уже вышедшую из моды. Его рапироподобные усы все еще висели криво.
— Исли, это же сокровища! Как вы…
Он поморщился:
— Не я. Я был бы более чем счастлив сбросить все это барахло в солнце солнц.
Переходя от одного шкафа к другому, он сказал:
— Я вырос среди этих… сокровищ. Я знаю каждую царапинку и потертость на каждом из них. Они мое проклятие.
— Но эта коллекция, должно быть, стоит целое состояние. Внизу, те стеллажи…
— …хранят более крупные предметы. И да, большинство из них появились еще до Вирги. Но ни один из них не работает, видишь ли. Саму основу их технологий подавляет энергия Кандеса. Так что все они в лучшем случае — диковинки, а на деле — хлам.
— Но они должны быть в музее!
— Они и были. — Он бесстрастно глянул на нее. — Леаль, скатывание этой страны в варварство началось не с победы этернистов на выборах. Сорок лет назад они были просто группкой террористов, но у них нашлись влиятельные друзья. Их прикрывали. И все это, — он махнул рукой на витрины, — когда-то было частью Музея истории и искусства Абисса. Пока они не взорвали его.
Леаль, рассматривавшая сверкающую хромом вещицу в другом шкафу, была озадачена:
— Там было еще больше?
Исли покачал головой, слегка улыбнувшись.
— Мой дед пронюхал о плане заговора установить мины под колесом, прямо под комнатами, где хранится коллекция. Он был куратором и видел, куда дует ветер; этернисты набрались решимости уничтожить коллекцию. Это же, в конце концов, окончательное опровержение их теории. Если бы им не удалось в тот раз, они бы продолжили попытки. Итак, он вывез всю коллекцию во время Ремонтной смены — не без изрядной помощи со стороны, конечно! — и не стал мешать подрыву. Одно крыло музея рухнуло — ты, конечно, слышала об этом инциденте? — Он покачал головой. — Всё, что осталось, это большая дыра в колесе, и все решили, что коллекция провалилась сквозь нее и разлетелась на все стороны света. Только она была здесь. У дедушки, в конце концов, были тоже свои союзники. И они ее сохранили.
Он глубоко вздохнул.
— А после его смерти хранить ее досталось моему отцу, а после него… В общем, как сама видишь.
Она осмотрела сверкающую вещь.
— На витринах нет ярлыков.
— Это потому, что никто не знает, что это за вещи. Это продукты технологического максимума, поэтому каждый из них уникален.
Историк в ней полностью подавил ощущение цели, с которой Леаль пришла сюда. Она завороженно обошла шкаф кругом.
— И никому не известно, что такое технологический максимум. Или чем был.
Исли пожал плечами.
— О, мне известно. Но, Леаль, ты сказала, что тебе нужен совет. Это насчет Уильяма? Потому что, как видишь, у меня хватает места. Проблема в Байроне. Он раздражается, если что-то меняется, и он, ну, он стережет первый этаж. Я боюсь, что если мы перенесем сюда гроб Уильяма, он впадет в ярость…
— Это не насчет Уильяма. Или, может быть, насчет — в некотором роде. — Она выдохнула, перебирая все ошеломляющие новости, которые могла бы вывалить на него — и не в последнюю очередь то, куда она собиралась отправиться после этого визита. — Исли, они восстанавливают факультет.
Из его выражения лица она заключила, что он ничего об этом не слышал.
