— Это причина, — сказал он. — Но я инженер, меня не волнуют причины. Как?

Леаль усмехнулась и налила себе чаю. Она секунду энергично помешивала его, а затем сказала: «Смотрите теперь, быстро». Пока она помешивала, в чашке образовалась небольшая пенка. Пузырьки быстро укрупнялись, собираясь воедино, пока не остался только один. Затем этот единственный лопнул.

— Вам не построить скорлупу диаметром пять тысяч миль вручную. И уж точно не построить ее здесь, так далеко от Веги, где холодно и трудно найти энергию. Начните, однако, с карликовых планет, которые сформировались далеко отсюда. Используя двигатели типа Кандеса — да, солнце солнц начинало свою жизнь как двигатель — вы подталкиваете их, чтобы они сблизились и, собравшись в облако, начали падать к Веге.

Далее вы собираете углерод из мельчайших кусочков и создаете своего рода полуживой материал, из которого вырастает прочная кожа из нанотрубок, составляющая оболочку Вирги. Но начнем с того, что это не застывшая структура, это рыхлый туман, который вы формируете с помощью давления. В этой чашке воду в пузырьки превращает давление воздуха. Но когда мир был создан, именно Кандес и его братья надули пузыри.

— Как? — Он выглядел озадаченным. — Сжигая газы?

Она покачала головой.

— Мы знаем обо всем этом гораздо больше, чем вы можете подумать. Нет, изначально Кандес производил не видимый свет; по крайней мере, не слишком много его. Первоначально он и его дети были мощными источниками радиоизлучения. Это радиоизлучение раздувало гигантские пузыри, состоящие из микроскопических углеродных нитей, в пену.

Гриффин откинулся на спинку кресла, кивая в знак понимания:

— И пузыри просто сливались сами по себе, становясь все больше и больше…

— Пока не остался только один, — кивнула и она. — Но притом ледяные тела, вокруг которых росла пена, были гораздо массивнее. В тысячи раз. Заключенные в пену, они начали закипать, когда весь конгломерат совершил свой первый близкий проход мимо Веги. Строители, видите ли, вывели все это на длинную орбиту, которая подходила близко к звезде, а затем удалилась прочь… — Она сымитировала движение кончиком пальца, поднося его к чашке, затем уводя его до края стола и обратно. — Пена действовала как фильтр, пропуская через себя газы, которые не нужны были строителям, и удерживая внутри кислород и азот, которые им требовались. Только вообразите себе эту огромную комету, разбрасывающуюся своим телом, точно огонь в ночи, сопровождаемую свитой человеческих кораблей и гигантскими, чудовищно голосистыми миро-осами… Какое это, должно быть, было зрелище!

— Радиоволны вместо света… — Он ухватился за одну деталь, как это иногда случается со студентами, и рисковал упустить общую картину. Леаль поспешила закончить свою небольшую лекцию.

— На последнем витке, когда вся сборка пролетала рядом с Вегой, углеродные пузырьки окончательно слились в один, и последний водород с другими газами вырвались наружу. Когда новоиспеченная Вирга уплыла обратно в более холодное пространство, радиогенераторы внутри сферы переключились в другой режим, поскольку давление газа теперь было достаточным для поддержания большого пузыря в надутом состоянии. Они перешли от создания радиоволн к испусканию света, и часть из них собралась вместе в самом центре пузыря. Они образовали Кандес. Остальные стали ядрами, вокруг которых должны были сложиться первые человеческие нации Вирги.

И, наконец, — сказала она, — они использовали остатки водорода и других нежеланных газов, чтобы сдвинуть Виргу с ее кометной орбиты на постоянную круговую далеко за пределами планетарного хаоса внутренней системы. Сюда. Где мы по сей день живем. — Она откинулась на спинку кресла и улыбнулась ему.

Гриффин покачал головой.

— Невероятно. Но что пошло не так? Почему осы в итоге стали сражаться с нами?

Она пожала плечами.

— Может, они хотели заполучить Виргу для себя. Мы не уверены. В любом случае, примерно в течение века был мир. Потом все полетело к чертям, и мы воевали. Мы, несомненно, победили, и считалось, что все миро-осы либо погибли, либо сбежали. Но, возможно, и нет.

— Верно. — Он сел вперед, сцепив пальцы и хмуро уставившись в темный угол комнаты. — И вот тогда Кандес переоборудовали, чтобы создать его глушащий сигнал. Чтобы не подпускать их, только заодно он делает невозможным для нас создание вычислительных машин и тому подобного… — Он заметил, что Леаль качает головой, и нахмурился. — Что?

— Это случилось гораздо позже, — сказала она. — Столетия спустя, собственно. Нет никаких свидетельств того, что глушащий сигнал Кандеса предназначался для того, чтобы держать подальше миро-ос. На самом деле, он и не мог.

Странное дело, но Гриффин выглядел… расстроенным.

— Почему нет? — пробурчал он. — Явно они были частью этого, той «искусственной природы», которая правит за пределами Вирги.

И снова — с сожалением, что ей приходилось отказывать ему, но не зная, отчего это имеет значение — Леаль покачала головой.

— Помните, вьющие миры осы помогли нам построить Кандес. Они, как и мы, знали, на что он способен. Наверняка же они знали, как противостоять этой силе? Они похожи на рубежных мотлей, которые созданы Виргой и могут свободно по ней везде перемещаться. Что так ужасает в возможности появления миро-осы, так это то, что она сможет попасть куда угодно, от Врат Вирги до самого сердца Кандеса, и ничто не сможет ее остановить…

Он смотрел в сторону, его плечи опустились. «Что-то не так?» — спросила Леаль, внезапно встревожившись. Гриффин не ответил.

Она забрала у него пустую чашку и, не зная, что предпринять, поднялась, чтобы отнести ее в раковину. Там она нарочито громко расшумелась. Он по-прежнему не пошевелился.

Леаль вернулась к столу, собравшись опереться на него, но в последний момент сжала ладони в кулаки и опустила руки по бокам.

— Мистер Гриффин…

— Мне пора, — вдруг отрывисто сказал он.

Гриффин встал с невидящим взглядом и похлопал по спинке стула; пальцы нащупали пальто, которое он перекинул через нее, когда только вошел.

— Я… спасибо за чай, — сказал он. — Извините, что отнял у вас время, мисс… Маспет.

Он двинулся к двери. Не успела Леаль опомниться, как он оказался в коридоре.

— Подождите!

Она выскочила наружу и тут же остановилась. Гриффин уже был на лестнице, но между ними встал человек в авиаторском шлеме и преградил ей путь. Тарви, так назвал его Гриффин.

— Беседа окончена, — с сильным акцентом сказал он низким голосом. — Спасибо вам, что уделили время. — У него было узкое лицо с высокими, обветренными скулами и очень серьезными глазами.

— «Спасибо вам»? Да вы следили за мной!

— Я просто делал то, что мне сказали, мэм.

— Не мэмкайте мне, неужели у вас нет элементарной порядочности?

На его лице появилось понимающее выражение:

— Если вы об оплате за ваше время, которое вы…

— Оплате? — Леаль чуть не потеряла дар речи. — Вы что, здесь какую-то сделку усмотрели? Я преподаватель, мистер Гриффин пришел ко мне за информацией, и я рассказала ему, что знаю. Это как раз то, чем занимаются преподаватели.

— Тогда все в порядке. — Он отступил назад, затем повернулся, чтобы следовать за своим вожаком.

— С ним что-то не так, — выпалила она.

Тарви остановился и оглянулся. Леаль тяжело вздохнула:

— А теперь вы думаете, что я собираюсь вас шантажировать.

— А вы не собираетесь?

— Нет. — (Шаги Гриффина вниз по лестнице затихали.) — Если вы хотите отплатить мне за мое время и беспокойство, — сказала Леаль, — вы могли бы пояснить мне, что происходит. Почему он вообще пришел ко мне?

— Потому что он доверял вам. — Тарви стоял на верхних ступенях, в глубокой тени, и она не могла разобрать выражение его лица. — Я не знаю отчего.

Это не было ответом, но, по крайней мере, Тарви еще не уходил.

— Он сказал мне, что правительство окружило вас шпионами.

Тарви коротко рассмеялся.