— Сегодня толпа была достаточно густой, чтобы мы смогли уйти, сначала я, потом он… Вы случайно не знаете хорошего повара? Наш взламывал замки в главном офисе.

— Пожалуй, знаю.

— Тогда приводите его как-нибудь.

Тарви шагнул в тень и исчез. Она даже не слышала его шагов на лестнице, но знала, что он ушел.

Леали не обязательно было глядеть на газетные заголовки: трамваи и кабины блох гудели от новостей.

Пропал целый город.

Толкуя об этом, люди в трамваях старались кучковаться впритык, шляпа к шляпе. Леаль одной рукой придерживала горловину плаща, другой цеплялась за потолочный ремень, пока трамвай громыхал по металлической улице. После своей странной встречи с Гриффином на прошлой неделе она постоянно оглядывалась через плечо. Из-за мрака и ползущих лучей фонарей, выхватывающих лица сидящих женщин и детей, казалось, что все смотрят в ее сторону.

Как и все остальные, первым делом ей хотелось знать — который город? К счастью, это была не Таура-Два, не Дримвил и не какой-либо еще городок из окрестностей ее детства. Олдгласс был маленьким хлипковатым колесом на внешней окраине страны с морозным воздухом, падающим снегом и плавающими айсбергами.

Официального сообщения от правительства не поступало. Каждому было понятно, что это зимние призраки — конечно, кроме тех, кто знал, что это миро-осы (очевидно, целое гнездо). Никто не упоминал наиболее вероятной возможности: что пролетевший мимо осколок льда переломал спицы Олдгласса или разрезал тросы обода, и тот разлетелся на куски. Такое случалось: Леаль слышала много историй о том, как с разматывающихся улиц в темноту выстреливало домами и трактирами. Если это происходило на маленьком колесе, то их разносило на части встречным ветром. Более крупное колесо могло отправить жилые дома кувырком за сотни миль, прежде чем сопротивление воздуха замедляло их настолько, чтобы люди смогли выбраться.

В любой момент из вечно окружающих облаков может вынырнуть какая-нибудь пивная или общежитие, как вынырнула «Порфира», и разбиться о крыши Рябинового Колеса. А может, так и не найдется совсем никаких кусочков, но это было маловероятно.

Трамвай остановился у театрального района. Леаль не любила работающих локтями толп, что входили и выходили на этом маршруте, но у нее выработалась неприязнь к прогулкам в одиночестве. Особенно в конце смены.

Полчаса назад в офисе Леали появился телефонный мальчишка. Сдвинув шапчонку на затылок, он важно прошествовал в общую комнату, но, оказавшись там, округлил глаза при виде окружающих его явно ученых людей. «Сообщение для Леелы Маспет», — сообщил он, и Леаль подняла голову от своей работы. Никто обычно не посылал телефонных мальчиков, чтобы что-то ей передать — и начать с того, что попросту она зналась с довольно немногими людьми. Она вдруг размечталась, что это Хайден Гриффин вызвал ее в свою лабораторию. В каком-нибудь пропахшем озоном кабинете, озаренном снопами искр, он признался бы, что никак не перестанет думать о ней…

— Шона хочет, чтобы ты встретилась с ней в магазине, — сказал пацан. — Где мои пол-диты?

— Она сказала, зачем? — Леаль поднесла монету к раскрытой ладони.

— Не-а. Я ажно переспрашивал. — Он вызывающе прищурился на нее.

— Ладно, спасибо.

Как ни устала Леаль, она все же поспешила в магазин Шоны сквозь последние толпы смены. Еще за полквартала она увидела, что в магазине погашен свет. Она подошла и постучала по стеклу. Никакого движения внутри.

Потом она заметила лист бумаги, лежащий на полу у витрины, под манекеном в блузке для невесомости по последней моде. Свет был тусклым, но Леаль все равно разобрала слова: «Леаль, пришлось бежать. Встретимся во флотских доках. Срочно!»

Флотские доки? Они находились даже не на этом колесе. «Лучше бы это было что-то стóящее», — пробормотала про себя Леаль; затем она развернулась, чтобы потащиться к ближайшей блошиной станции.

В блохе было полнó молчаливых, напряженных людей, поэтому Леаль уткнулась носом в стекло и уставилась в темноту. Это дало ей возможность как следует рассмотреть знаменитые солнцеделательные мастерские Хайдена Гриффина, пока они проходили мимо Парового Колеса. Их было две: круглый шар-многогранник, висящий в невесомости сбоку оси колеса, и другой такой же шар, вращающийся вместе с колесом на высоте в три четверти спицы от обода, что давало в нем силу веса примерно в одну десятую g. Этот шар манерой, которой он крепился к тросам, напоминал осиное гнездо; от него на разных уровнях расходилась сеть шатких мостков, вниз вдоль тросов беспорядочно спускались лесенки, стремянки и даже лифтовая шахта — и терялись среди фабрик и дымовых труб внизу. Паровое Колесо светилось тысячами рабочих фонарей и было постоянно окутано облаками субстанции, давшей ему имя. Мастерские Гриффина возвышались над всем этим, словно демонические мешки с яйцами, готовые вот-вот лопнуть.

Леаль подошла после очередного занятия по «эквилибристике» к Ютору.

— Вы ведь в смену работаете поваром, верно? — спросила она его.

Тот усмехнулся. Несмотря на серьезное выражение лица, в улыбке Ютора проглядвало озорство. Он воздел руки, показывая узоры из маленьких круглых белых ожогов по всей спине.

— Никогда не занимайся жаркой в голом виде, — сказал он. — Вот, усвоил.

Леаль хихикнула:

— Никогда не занимайся жаркой в невесомости.

— И никогда, в частности, не занимайся жаркой в голом виде в невесомости.

— Под ускорением.

— В темноте…

— Слушайте, Ютор, я слышала об одной работе. Вас интересует?

Он пожал плечами:

— У меня есть работа. Я повар на выходных в поместье Престан. Это достаточно неплохие деньги; кроме того, зарабатываю хорошую репутацию среди богатеньких и самодовольненьких.

— Как бы вам понравилось поработать на Хайдена Гриффина?

Он озадачился:

— Что, приносить ему завтрак в постель?

— Его команде нужен повар. Эта работа будет регулярнее, чем служба по воскресным дням… но держу пари, что и платить будут больше.

Ютор улыбнулся вдаль и сказал, что хорошо, он подумает над этим и спасибо. Но Леаль уверилась, что он клюнул.

Ей стало любопытно, сходил ли он уже к Тарви. Она могла бы выдумать предлог, чтобы самой наведаться в мастерскую и поинтересоваться…

Пар уходил назад, и из-за кучи облаков вынырнуло флотское колесо. Вокруг его оси теснились целые скопления кораблей — гораздо больше, чем обычно, — и ходили туда-сюда прожекторные лучи. Леаль изумленно чертыхнулась, увидав один конкретный корабль, который медленно проталкивался меж остальных к причальным платформам.

Блохам не разрешалось причаливать к центру колеса; пассажирам приходилось довольствоваться платформой в зоне четверти g, прикрепленной, как и мастерская Гриффина, к спице высоко над адмиралтейскими офисами. Сходни (больше похожие на наклонную лестницу с перекладинами на расстоянии трех футов друг от друга) вели наверх, в толчею над головой. Выйдя из блохи, Леаль увидела, что неподалеку причаливает множество других машин, из которых поспешно и в некотором замешательстве высыпают пассажиры. Она присоединилась к общему потоку вверх по сходням, и с замиранием сердца поняла, что ее окружают семьи: в основном жены с маленькими детьми, но кое-где и пожилые родители.

Все они только что услышали новости: исчез еще один город. Никого не извещали официально, но все они понимали, что должно произойти, и пришли проводить своих мужей и сыновей.

Леаль понятия не имела, как она собирается найти Шону в хаосе после сходней. Эти доки представляли собой открытый металлический цилиндр диаметром шестьсот футов и шириной во все колесо. В центральном пространстве над головой, в невесомости, висели десятки судов — как зловещие облака, ощетинившиеся ракетными портами и пулеметами. Силы тяжести хватало, чтобы люди могли стоять на внутренней поверхности цилиндра, но выше пешеходной зоны были натянуты сетки, чтобы гражданские не приближались к кораблям. Некоторые посетители цеплялись за сетку одной рукой, крича и маша другой родственникам и знакомым.