Она открыла рот, собираясь возразить, потом увидела, что он уже придвинул ей чашку.

Села.

Сергей, появившийся следом, поставил на стол хлеб и масло.

— Вот теперь у меня есть союзник.

Адель посмотрела на нас троих.

— Я начинаю понимать, почему взрослые дети съезжают.

Анри улыбнулся.

Но чашку от неё не отодвинул.

До магазина мы пошли пешком.

Анри надел Сергеево пальто: из своего летнего дня он попал в наш холод и вчера почти не заметил этого.

На улице он сначала молчал.

Смотрел на машины, на витрины, на людей с маленькими предметами в руках. Однажды остановился, провожая взглядом женщину, которая разговаривала сама с собой.

Я показала на наушник в её ухе.

— Она говорит с кем-то по телефону.

Анри кивнул.

Через несколько шагов спросил:

— А как понять, что человек обращается к тебе?

— Иногда никак. Я до сих пор отвечаю чужим собеседникам.

Он засмеялся.

У магазина мы немного постояли.

Через стекло было видно Адель. Она сидела за столом и аккуратно размечала ткань.

Анри не сразу потянулся к двери.

— Можно просто войти?

— Это магазин.

— Да. Конечно.

Внутри нас встретила Лида.

Она узнала меня, потом посмотрела на Анри.

— Вы папа Адели?

Он выпрямился.

— Да. Анри Мерсье.

— Лида. Очень приятно. Она с утра про вас рассказывает.

Из-за стола донеслось:

— Не всё утро.

— Почти всё.

Адель подошла, поцеловала отца в щёку и вдруг смутилась.

Я видела, как ей хочется сразу показать ему всё: рабочее место, ножницы, полки, коробку с заказами.

Но в магазин вошла покупательница, и Адель повернулась к ней.

— Добрый день.

Анри отошёл вместе со мной к витрине.

Женщина принесла платье. Долго объясняла, что именно её не устраивает, меняла решение, снова просила сделать так, как сказала сначала.

Адель слушала.

Потом разложила платье и показала два варианта.

— Вот так можно. Но здесь останутся следы прежнего шва. А если оставить ширину, лучше изменить длину.

Женщина нахмурилась.

— Мне нужно к вечеру.

— К вечеру не успею. Могу закончить к понедельнику.

Анри едва заметно подался вперёд.

Я коснулась его рукава.

Он остановился.

Покупательница ещё немного поворчала, потом согласилась.

Адель записала заказ и назвала цену.

Когда женщина ушла, Анри выдохнул.

— Я бы тоже не обещал к вечеру.

— Я знаю, папа.

— Хотел сказать тебе.

— Ты уже почти сказал.

Они посмотрели друг на друга и улыбнулись.

Лида разрешила ему осмотреть образцы.

Через десять минут он уже забыл о машинах за окном.

Перебирал ткани, подносил к свету, сравнивал края. Названия некоторых волокон ему ничего не говорили. Он переспрашивал без стеснения.

Адель объясняла.

Иногда сама не знала ответа и шла смотреть этикетку.

— Вот эту ты использовала для карманов? — спросил он.

— Похожую. Здесь другая плотность.

Он кивнул.

Потом задержался возле стола, где лежала её работа.

Не трогал. Просто рассматривал.

Адель наблюдала за ним, делая вид, что убирает ножницы.

— Аккуратно, — сказал он наконец.

Она опустила голову, пряча улыбку.

Лида достала телефон.

— Давайте я вас сфотографирую.

Анри посмотрел на Адель.

Та взяла его под руку и поставила рядом с собой.

На снимке он получился очень серьёзным.

Дочь — счастливой.

Домой мы вернулись втроём.

Адель собиралась приготовить обед сама, но Сергей уже возился у плиты и никого туда не пускал.

— Праздничный день, — объяснил он. — У нас гость из другого века впервые инспектировал современную торговлю.

— Я не инспектировал, — возразил Анри.

Адель сняла пальто.

— Почти не инспектировал.

Он улыбнулся и достал из кармана маленький бумажный пакет.

Купил по дороге пуговицы. Долго выбирал и никак не мог поверить, сколько существует оттенков одного серого.

Пакет он отдал дочери.

— Для той блузки. Если подойдут.

Адель высыпала пуговицы на ладонь.

— Подойдут.

Потом поднялась к себе, чтобы убрать покупки.

Мы с Анри остались в гостиной.

Он устроился возле окна, а я принесла альбом с фотографиями сада. Ему хотелось увидеть, каким дом бывает летом.

Он медленно перелистывал страницы.

На одной остановился.

— Это дерево росло здесь и тогда.

— Яблоня?

— Нет, вот это. У забора.

Я наклонилась посмотреть.

В коридоре что-то негромко стукнуло.

Я подумала, что Адель уронила коробку.

Потом услышала женский голос:

— Екатерина?

Анри замер.

Жанна стояла возле двери в маленькую комнату.

На ней была лёгкая шаль. В руках — плетёная корзинка, прикрытая полотенцем.

Увидев меня, она улыбнулась.

— Я добралась. Не знала, получится ли сегодня.

Я подошла к ней.

— Жанна…

— Адель дома? Я привезла вишню. У нас в этом году…

Она посмотрела через моё плечо.

Улыбка исчезла.

Анри стоял в дверях гостиной.

Очень бледный.

Жанна медленно опустила корзинку на пол.

— Анри?

Он не ответил.

Она посмотрела на его волосы, на лицо, на руки, которыми он держался за дверной косяк.

— Но ты остался ждать меня.

Наверху послышались шаги Адели.

— Мама?

Жанна обернулась на её голос, потом снова посмотрела на Анри.

Я взяла её за руку.

— Какой у тебя сейчас год?

Она ответила не сразу:

— Тысяча восемьсот девяносто седьмой. Июль.

Адель остановилась на нижней ступеньке.

Я почувствовала, как похолодели пальцы Жанны.

— Этот Анри приехал из тысяча девятьсот седьмого, — сказала я.

Она смотрела на него.

— Из того времени, где я умерла?

Я кивнула.

Анри закрыл глаза.

Потом произнёс её имя.

Очень тихо.

Так тихо, что, если бы в доме кто-нибудь в эту секунду заговорил, мы бы не услышали.

— Жанна.

Она первой подошла к нему.

Не сразу обняла.

Взяла его руки, посмотрела на них, потом подняла глаза.

Анри не двигался.

Я видела, как он пытается что-то сказать и не может.

— Сядь, — попросила она.

Он покачал головой.

Тогда Жанна коснулась его щеки.

И он обнял её.

Резко, почти испуганно.

Адель закрыла лицо ладонями.

Я отступила к лестнице.

Сергей вышел из кухни, увидел нас и остановился. Я молча взяла его за руку.

Жанна что-то говорила Анри, но я не разбирала слов.

Он прижимал её к себе и плакал, не пытаясь отвернуться или унять голос. Несколько раз хотел что-то сказать, но вместо слов слышался только судорожный вдох.

Адель подошла к ним.

Жанна протянула ей руку.

Некоторое время они стояли втроём посреди коридора.

Потом мы всё-таки усадили их в гостиной.

Сергей принёс воду.

Я подняла оставленную корзинку. Из-под полотенца выкатилось несколько вишен. Одну раздавили — на полу осталось тёмное пятно.

Я собрала ягоды и отнесла на кухню.

Когда вернулась, Анри держал Жанну за руку.

Большим пальцем касался маленького шрама возле её запястья, словно проверял знакомую примету.

— Ты здорова? — спросил он.

— Да.

— Совсем?

— Быстро устаю иногда. Но врач сказала, что поправляюсь хорошо.

Он кивнул.

Потом снова посмотрел ей в лицо.

Жанна осторожно убрала с его лба прядь волос.

— Сколько лет?

— Одиннадцатый год.

Она опустила руку.

Адель сидела рядом, обхватив колени.

Жанна посмотрела на неё, потом опять на Анри.

— А после того, как она исчезла?

Он сглотнул.

— Почти пять.

Жанна прижала свободную ладонь ко рту.

Теперь плакала она.

Анри испугался.

— Не надо. Пожалуйста.

Он достал платок, но она только покачала головой.

— Мне нужно немного… понять.