Когда они вернулись, у обоих на плечах лежал снег.

За ужином Андре впервые попросил добавки.

Утром он сложил в дорожную сумку письма, фотографии и чистую рубашку. Чёрную ручку, которой писал Лене, оставил возле моей тетради.

— Возьмите, — сказала я.

Он поколебался, затем спрятал её во внутренний карман.

В комнате с диваном ждали Сергей и Леон. Мы договорились: если Андре встретит дочь и решит остаться, я вернусь и расскажу. Торопиться будить его они не будут.

Он сел, положил ладони на колени.

Я устроилась рядом.

— Не получается, — сказал он через некоторое время.

— Что?

— Перестать прислушиваться.

За дверью Адель разговаривала по телефону с Лидой. На кухне щёлкнул чайник. Сергей перелистнул газету.

Я закрыла глаза.

Последнее, что помню, — Андре спросил, можно ли немного приоткрыть окно.

Когда я проснулась, окно было открыто.

В комнату тянуло прохладным воздухом. Занавеска колыхалась над подоконником.

Рядом сидел Андре.

Он смотрел на неровный проход в кирпичной перегородке.

— Кажется, здесь, — прошептал он.

Я коснулась его руки.

— Сначала узнаем год.

В коридоре послышались медленные шаги.

Николя вошёл, держа под мышкой несколько папок.

Я узнала его сразу. В прошлый раз он не встретился нам, и теперь я впервые видела его таким старым. Волосы почти побелели, веки отяжелели. Он двигался осторожно, чуть придерживаясь за дверной косяк.

Увидев нас, остановился.

Папки выскользнули у него из-под руки.

Андре поднялся.

— Простите.

Николя смотрел только на него.

Потом опустился на ближайший стул.

— Вы всё-таки вернулись.

Я присела, собирая бумаги.

— Какой сейчас год?

Николя повернул ко мне голову.

— Тридцать восьмой, Екатерина. С вашего прошлого посещения прошло шесть дней.

Я закрыла глаза на секунду.

Шесть дней.

Андре стоял рядом с диваном, будто боялся пошевелиться и изменить услышанное.

— Лена? — спросил он.

— Я сейчас сообщу в мастерскую.

Николя поднялся не сразу. Сначала протянул Андре руку.

Долго не отпускал.

— Ваша девочка была здесь позавчера.

Ожидание оказалось хуже дороги.

Андре прошёлся по комнате, остановился у окна, вернулся к столу. Поправил воротник. Проверил, застёгнуты ли все пуговицы.

— Я плохо выгляжу?

— Вы выглядите уставшим.

— Это значит плохо.

— Это значит уставшим.

Он неожиданно усмехнулся.

Потом снова подошёл к окну.

Я слышала, как внизу Николя с кем-то разговаривал по телефону. Разобрала имя Михаила и отвернулась, чтобы Андре не увидел моего лица.

Но он тоже услышал.

На мгновение плечи его напряглись.

— Он её привезёт? — спросил Андре.

— Не знаю.

Он кивнул.

Вскоре с улицы донёсся шум мотора.

Андре застыл.

Шаги внизу. Скрип двери. Быстрый голос Лены — слов я не разобрала.

Потом она появилась в проходе.

Без пальто. Должно быть, бросила его внизу. В руках держала длинный свёрток бумаги, перевязанный тесёмкой.

Увидев отца, остановилась.

Андре сделал шаг.

— Лена.

Она не двинулась.

Смотрела на него так, словно пыталась совместить с человеком, которого помнила.

Он тоже смотрел.

Восемь лет нельзя было разглядеть сразу.

Потом свёрток выпал из её рук.

Лена подошла быстро, почти побежала последние два шага, и уткнулась лицом ему в грудь.

Андре обнял её.

Сначала осторожно. Потом так крепко, что она всхлипнула.

— Папа.

Он что-то ответил, но я не расслышала.

Лена отстранилась, потрогала его щёку, волосы у виска, снова обняла.

— Ты настоящий?

— Да.

— Скажи ещё что-нибудь.

Андре попытался улыбнуться.

— Экзамен сдала?

Она смотрела на него несколько секунд.

Потом засмеялась сквозь слёзы.

— Сдала. Папа, я сдала.

Я вышла в коридор.

На нижней ступеньке лестницы стоял мужчина в расстёгнутом пальто. Он держал Ленин шарф и сумку.

Когда я спустилась, он поднял голову.

— Всё хорошо?

— Они разговаривают.

Он выдохнул.

— Хорошо.

Это был Михаил.

Выше, чем я представляла. С широкими ладонями и глубоким следом от очков на переносице. На манжете рубашки темнело чернильное пятно.

Он положил Ленины вещи на скамью.

— Вера знает, — сказал он. — Я успел ей сообщить.

Я кивнула.

Михаил посмотрел наверх.

— Мне, наверное, лучше…

— Подождите.

Андре стоял на лестнице.

Лена была рядом, держала его за руку.

Несколько мгновений мужчины молчали.

— Здравствуй, Андре, — сказал Михаил.

— Здравствуй.

Михаил снял очки, тут же надел обратно.

— Комната готова. Если понадобится.

— Мне передали записку.

— Да.

Снова наступила тишина.

Лена не пыталась её заполнить.

Я смотрела на перила, на потёртое место возле поворота лестницы.

— Я пока не знаю, что тебе сказать, — произнёс Андре.

Михаил кивнул.

— Не обязательно сейчас.

Он взял со скамьи свою шапку.

— Ключ у Лены. Я буду внизу, в мастерской, до вечера.

Потом посмотрел на девушку.

— Я скажу маме, что ты останешься с отцом.

— Спасибо.

Он ушёл.

Андре ещё немного постоял на ступеньке, потом повернулся к дочери.

— Покажешь свои бумаги?

Экзамен оказался по черчению.

Лена развязала тесёмку и развернула листы на большом столе. Прижала углы книгами, стала объяснять, где ошиблась, что заставили переделать и почему преподаватель не принял первый вариант лестницы.

Говорила быстро.

Андре наклонился над чертежом.

— Здесь ступени слишком узкие?

— Были. Я исправила.

— А это что?

— Разрез.

— Понимаю, что разрез. Почему здесь пустое место?

Лена ткнула пальцем в лист.

— Потому что ты смотришь на окно.

Он помолчал.

— Тогда разумно.

Она рассмеялась.

Я стояла у двери и старалась запомнить их именно такими: склонившимися над листом, спорящими о лестнице. Ещё недавно они не могли разжать объятия, а теперь Лена уже отодвигала отцовскую руку, чтобы показать размер на чертеже.

Через некоторое время она осторожно спросила:

— Ты надолго?

Андре выпрямился.

— Хочу остаться.

Она сжала тесёмку в руке.

— Здесь?

— В этом времени. Если получится.

— В комнате над мастерской?

Он посмотрел на неё.

— Тебе будет удобно туда приходить?

Лена кивнула слишком быстро.

Потом опустила глаза.

— Только я не каждый день смогу надолго. У нас занятия, и ещё…

— Я понимаю.

— Нет, я хочу. Просто…

Андре накрыл её руку своей.

— Покажешь мне расписание.

Она посмотрела на него и снова кивнула.

До мастерской мы шли медленно.

Лена несла чертежи. Андре — её сумку. Я шла немного позади.

Михаил встретил нас у входа и показал лестницу наверх. Комната оказалась небольшой: кровать, шкаф, стол под окном. Возле печи стояла корзина с дровами. На подоконнике лежало новое полотенце.

Андре провёл ладонью по спинке стула.

— Хорошая комната.

Михаил остановился у двери.

— Если будет холодно, скажи.

— Хорошо.

На этот раз их молчание длилось недолго.

Михаил ушёл работать.

Лена открыла шкаф, показала, куда можно положить вещи. Потом вдруг нахмурилась.

— У тебя почти ничего нет.

— Остальное привезём или найдём, — сказала я.

Андре сел на край кровати. Только тут стало заметно, насколько он устал.

Лена опустилась рядом.

— Поспи.

Он посмотрел на меня.

Я понимала вопрос.

Обычная кровать могла помочь ему остаться. Мы уже видели это с другими людьми. Но обещать, что всё непременно повторится, я не могла.

— Я побуду рядом, — сказала Лена, прежде чем я успела заговорить.

Она помогла ему снять пальто, поправила подушку.