Я едва успел уйти в перекат. Молнии ударили в то место, где я только что стоял, оставив на бетонном полу черные подпалины.

— Неплохо для гламурной барышни! — крикнул я, вскакивая на ноги и делая двойной выстрел.

Бах! Бах!

Одна пуля чиркнула по ее наплечнику, оставив след там, где не было уязвимой зоны. Вторая ушла в «молоко» — Ефросинья затормозила и сменила вектор движения.

— Я не барышня, охотник Ярославский! Я злой и страшный Дикобраз! — крикнула она.

Вдруг она сделала то, чего я никак не ожидал. Она рухнула вперёд, подтянула колени к груди и крутанулась на полу колесом. В этот момент с ее тела брызнул веер мелких, жалящих молний.

«Иглы! Она имитирует сброс игл!» — понял я.

Мне пришлось прыгнуть в сторону, но… недостаточно быстро! Доспех принял на себя пару разрядов, отозвавшихся неприятным покалыванием в теле.

Я высунулся из-за укрытия, поймал её в прицел. Дистанция сократилась до пятнадцати метров.

Ефросинья вскочила на ноги. Крест на ее животе был открыт буквально на долю секунды. Я нажал на курок.

Выстрел!

Но она снова изогнулась со змеиной гибкостью. Пуля ударила в пластину на груди, но не задела нарисованный углем крест.

— Вы слишком медленный, охотник! — подначила она, пока формировала в ладонях новый сгусток электричества. — Может, вам стоит вернуться к стрельбе по мишеням на бумажках? Они хотя бы не отвечают!

— Бумажки не пахнут паленым волосом, госпожа Преображенская! — огрызнулся я, уходя в Скольжение.

Я активировал свою живицу. И вот тут произошло нечто странное.

Как только энергия Огня хлынула по меридианам, начала разгонять кровь, то раскалывающая головная боль вдруг… отступила. Не исчезла совсем, нет. Она превратилась из вонзающегося в мозг сверла в бьющую боксёрскую перчатку.

Адреналин боя облегчил боль?

Ну да, так-то стало попроще. Дышать стало легче. Зрение прояснилось.

— А вот сейчас попляшем! — рыкнул я.

Я рванул вперед, сокращая дистанцию, двигаясь по широкой дуге. Ефросинья метнула в меня шаровую молнию размером с футбольный мяч. Я поднырнул под нее, чувствуя, как жар электричества опалил волосы на макушке, и в падении выстрелил трижды.

Она взвизгнула, когда пуля ударила в бедро и почти попала в цель. Прошла в сантиметре от нарисованного креста.

— Чуть-чуть не считается! — крикнула Преображенская. — А теперь моя очередь нападать!

Ефросинья сократила дистанцию. Десять метров. Восемь.

Она действовала почти как существо Опасных земель. Электрический Дикобраз считается тварью ближнего боя. Чем ближе она ко мне, тем сложнее прицелиться в уязвимые точки, и тем эффективнее магия твари.

Ефросинья запрыгала из стороны в сторону, как детский мячик. Молнии слетали с пальцев непрерывным потоком. Мне приходилось танцевать на полу, уклоняться, принимать удары на доспех. Грохот заполнил коридор, от молний воздух искрился без остановки.

— Что такое, Ярославский? — смеялась она, хотя дыхание у нее уже сбилось. — Забыл, как нажимать на курок? Или боишься испортить мне маникюр?

— Я боюсь проделать пару лишних дырок! — парировал я, ловя её в прицел.

Вот он! Тот самый удобный момент! Она подняла руки, открывая живот для атаки. Крест на подбрюшье замаячил перед глазами. Я нажал на крючок и…

Щелк.

Осечка? Нет. Затвор встал на задержку. Патроны кончились?

Ядрёна медь, я увлекся охотой и не посчитал выстрелы!

Ефросинья увидела это. Подняла вверх руки.

— Попался, охотник! — выдохнула она.

Она свела поднятые руки вместе. Воздух вокруг нее сгустился, затрещал, и в меня ударила грозовая волна. Широкая сеть из десятков сплетенных молний заполонила всё пространство.

Вот же зараза! Техника ранга «Дружинник». От нее нельзя увернуться в узком коридоре.

Я скрестил руки перед лицом, влил всю оставшуюся живицу в Кольчугу Души.

Удар был такой силы, словно меня сбил разогнавшийся локомотив. Электричество прошило доспех, мышцы свело судорогой. Меня оторвало от земли и швырнуло назад. Я пролетел пару метров и рухнул на спину так, что меня ещё протащило по полу ещё на несколько шагов.

Пистолет вылетел из онемевших пальцев. В ушах звенело, перед глазами плясали синие сполохи.

Но самое удивительное, что пока я лежал, глотая воздух, я понял, что голова почти не болит. Боль вернулась только через несколько секунд, когда живица начала успокаиваться. Значит, движение и использование магии являются ключом к подавлению симптомов? Спасибо, Ефросинья, ты сама того не зная, дала мне лекарство. Хотя бы на время…

Я услышал легкие шаги. Преображенская подошла ко мне. Она подняла визор. Лицо раскраснелось, по виску стекала капелька пота. Но в глазах светилось торжество.

Она протянула мне руку.

— Не бойтесь, Елисей Святославович, — промурлыкала она со снисходительной усмешкой. — В следующий раз вам обязательно повезет. Может быть.

Я скрипнул зубами, но руку принял. Она рывком поставила меня на ноги. Хватка у нее была крепкая, явно не прогуливала тренировки.

Это было поражение. Увы, я не смог поразить ни одну из уязвимых точек. «Тварь из Опасных земель» оказалась круче Охотника.

— Бой окончен! — раздался над ареной голос Мирославы Кузьминичны. Наставница вышла из-за барьера. — Отличная демонстрация, господа. Госпожа Преображенская великолепно отыграла роль хищника, использовала сильные стороны и скрыла уязвимости. А вы, господин Ярославский, показали неплохую выживаемость, но забыли главное правило охотника: считать патроны.

Раздались жидкие аплодисменты. Я видел, как Глеб Долгополый ухмыльнулся и что-то сказал Любаве и Варваре.

Это что? Они снова вместе? Ладно. Пусть смеются. Сегодня я проиграл битву, но не войну!

— Ну что же, на этот раз победила тварь из Опасных земель, — резюмировала Мирослава Кузьминична и сделала пометку в планшете. — Посмотрим, что будет дальше. Смогут ли следующие охотники оказаться умнее? Прошу выйти вперёд Михаила Морозова и Варвару Камышинскую!

Мишка решительно шагнул вперед. Я хлопнул друга по плечу, проходя мимо.

— Удачи, брат. Кем бы ты ни стал.

А сам направился в раздевалку. Головная боль снова начала вкручивать ржавые шурупы в затылок, но теперь я знал, что нужно делать. Мне нужно больше тренировок. Больше живицы. Больше огня…

Мы стояли в коридоре Академии на большой перемене. Мимо сновали адепты, звенел смех, а мне хотелось лечь на мраморный пол и сдохнуть. Ну, или хотя бы вырубиться на часиков десять.

— Елисей, что с тобой? — спросил Мишка Морозов, с тревогой заглядывая в лицо. — Чего ты то и дело морщишься и за башку хватаешься? У тебя вид такой, будто ты вчера цистерну спирта в одно лицо уговорил. Не, реально бухал, что ли? И без меня?

— Да если бы так, то не было бы обидно, — процедил я и помассировал виски. Пальцы казались ледяными, но боль это не снимало. — Голова разболелась. И ладно бы поболела и прошла, так нет же. Второй день эта фигня не отпускает. Вчера вечером Алёна попыталась подлечить, но без толку. Как об стенку горох.

Мизуки Сато чуть склонила голову набок.

— Возмозно, вам нузен зеленый чай с папоротником, Елисей-сама, — ее голос, как всегда, звучал спокойно и размеренно, словно журчание ручья под цветущей сакурой. — В моем клане это средство хоросо помогает снять усталость и мигрень. Оцисает меридианы от застоявшейся энергии. Если травы не помогут, я могу провести сеанс иглоукалывания. Я знаю нузные точки.

— Да ладно вам, ребят, чего вы панику разводите? — я попытался отмахнуться, но резкое движение отозвалось ударом колокола в мозгу. — Обычная головная боль. Перенапрягся на полигоне, плюс нервы. День-два, и само пройдет.

— Мигрень в таком молодом возрасте? — Мизуки покачала головой. — Нет, вряд ли. У вас превосходная физическая форма и мосная основа. Обычная усталость так долго не дерзится. Возмозно, вам нузно больсе отдыхать, Елисей Святославович. Но я думаю, цто мы справимся с этой проблемой. Не такая уз она и неразресимая, цтобы на ней зацикливаться.