Я безропотно отдал палец. Лекарь нацедил столько крови, сколько ему было нужно, и, бормоча под нос какие-то медицинские термины, отпустил меня, уткнувшись в микроскоп. Я вышел из лаборатории и направился в свою комнату. Шел пружинистым шагом и наслаждался каждым движением.

Голова не болела ровно два часа.

Я успел принять душ, переодеться, пообедать нормальной едой и даже немного почитать бестиарий, лежа на кровати. Я уже начал надеяться, что паразит действительно издох окончательно, или что микроскопической дозы крови хватило для полной победы.

Но чуда не произошло.

Спустя ровно сто двадцать минут гном-шахтер врубил свою шарманку с новой силой. Он завел отбойный молоток, и первый же удар по вискам заставил меня глухо зарычать и вцепиться пальцами в подушку.

Вот тогда-то я и почувствовал весь кайф, который меня покинул. Как все-таки классно, когда башка не болит! И как же хреново, когда боль возвращается.

Я лежал, глядя в потолок сквозь пелену пульсирующей боли, и анализировал ситуацию.

Таблетка лекаря не сработала, а вот… Кровь Кати оказалась лекарством. Значит, мне нужен постоянный источник этого антидота, или нужно выделить из ее крови то самое вещество, которое глушит паразита.

«Ядрёна медь, — подумал я, криво усмехаясь. — Похоже, мне придется стать вампиром. Или серьезно поговорить с Василием Пантелеевичем о том, какие тайны скрывает ДНК маленькой девочки».

Вампиром становиться очень не хотелось, поэтому пошёл доносить свои мысли до Василия Пантелеевича. В этот момент и пришло сообщение от абонента с именем Ефросинья Преображенская:

Господин Ярославский, вас вечером будет ждать сюрприз. Не пугайтесь…

С каждым разом приступы накатывали все чаще и чаще. Только вот вроде бы успокоилась эта тварь внутри, дала мне пару часов передышки, позволив почувствовать себя нормальным человеком, и тут — на тебе!

Баммм!

Кувалдой по затылку. Гном-шахтёр вернулся из отпуска, сплюнул на ладони, взял свой ржавый отбойный молоток и принялся с остервенением крошить мою черепную коробку изнутри. Он как будто почувствовал, что его век заканчивается и начал хреначить всё подряд.

Я скрипнул зубами, массируя виски, и уставился на экран смартфона. Сообщение от Ефросиньи Степановны Преображенской светилось на стекле, словно издевка:

«Господин Ярославский, вас вечером будет ждать сюрприз. Не пугайтесь…»

Что это за сюрприз такой? И с какого, спрашивается, перепугу я вообще должен пугаться? Чего мне ожидать от юной княжны и от её, ядрёна медь, «замечательного» батюшки, который, скорее всего, и является архитектором моего нынешнего дерьмового положения?

Скорее всего, Ефросинья захотела меня отблагодарить по-женски, так как они умеют лучше всего. И если брать во внимание, что у меня тоже давно не было… Кхм… И если я нащупал ниточку к выздоровлению, то вдруг…

Нет! Ядрёна медь! Нет! Я должен держаться! И должен делать это изо всех сил!

Однако, когда же мне ещё выпадет шанс настолько сблизиться с княжеским родом? Юношеские гормоны перекрикивали удары гнома. Я с трудом сдерживал себя, при мысли о Ефросинье и о том, что у нас едва не произошло.

Конечно, легко рассуждать о благородстве и смирении, будучи в старшем возрасте, но когда тебе восемнадцать лет и все мысли только о воспроизводстве… Приходится бороться ещё и с искушением.

Я подумал о прошлой жизни… Тогда я её положил на благо служения человечеству и от многого отказался, а сейчас? Тоже класть и быть заложником служения на благо и во имя? Или позволить себе небольшое отступление? Тем более, что…

— Алло, Гордей? Ко мне сегодня на базу может прибыть одна особа… Пропустить её без проверок. И без освидетельствования, — проговорил я, когда Гордей откликнулся по телефону.

Он всё ещё оставался неформальным главой базы, когда меня не было внутри. Пусть Степан Борозда и пытался представить иначе, но… Я сказал один раз и ни у кого не было вопросов.

— Но как же…

— Под мою ответственность, — ответил я. — Не стоит проверять Гордей. Мне хотят сделать сюрприз.

— Понял, принял! — был ответ.

Мысли вихрились в больной голове, пока я шел по коридорам особняка по направлению к лаборатории Василия Пантелеевича. Вихрились потому что я старался отдалиться от ударов надоедливого гнома.

С одной стороны, мне, как нормальному молодому (по крайней мере, физически) парню, хотелось бы встретиться с этой привлекательной особой тет-а-тет. Вспомнить, как она прижималась ко мне в той спальне, как пахла ночными орхидеями. Однако в свете сложившихся обстоятельств мне сейчас как-то не до любовных утех. Меня тут, блин, всем родом оберегают, пылинки сдувают, магию запретили использовать под страхом мучительной смерти.

И тут я сам, добровольно, прыгну в любовные объятия? Где, на минуточку, пульс скачет, адреналин бьет по мозгам, и сдерживать эмоции ох как непросто.

Однако, с другой стороны… прагматичный разум старого ведаря-охотника подсказывал, что эту возможность упускать нельзя. То, что будет происходить, возможно, станет моим билетом в святая святых Степана Ильича. Проникнуть в дом Преображенских через Ефросинью — не самый плохой выход.

Проникнуть в дом Преображенских через Ефросинью… Блин, да это даже звучит как-то пошловато! А ведь я имел ввиду совсем другое!

Рано или поздно нам с этим ублюдком придется сойтись в смертельной схватке. И если я смогу подобраться к нему пораньше и нанести удар первым…

Встреча с этой дамой может открыть те двери, которые пока что скрыты под засовами и ротой охраны. Сыграть роль пылкого любовника, ослепленного страстью, который проникает в поместье под покровом ночи, чтобы найти утешение в объятиях возлюбленной?

Хм. Почему бы и нет. А когда она уснет или расслабится, можно будет «случайно» прогуляться по коридорам. Удастся встретиться со Степаном Ильичом и нанести тихий удар. Тоже своего рода вариант.

От такого «сюрприза» не стоит прятаться. Если получится пробиться в дом князя, не используя живицу, на одних лишь инстинктах и рефлексах, да еще и под благовидным предлогом? Это будет шах и мат. К тому же, если мне удастся вывести Степана Ильича на чистую воду и доказать его связь с Опасными землями… То Ефросинья станет одной из первых, кто встанет на мою сторону. Я видел ее мысли, и она не знает о делишках отца.

Так что дело тут не только в сексе. Хотя, если честно, и без него, возможно, обойтись не получится. Ради такого дела я готов рискнуть.

С этими мыслями я и ввалился в лабораторию Василия Пантелеевича. Запах спирта, формалина и терпких трав ударил в нос. Ммм, просто рай для ведаря, но… где найти время, чтобы воспользоваться этим всем богатством? И как не выдать себя? Ведь я и с Морозовым немало открылся!

Лекарь сидел за своим столом, сгорбившись над микроскопом, и выглядел так, будто сам нуждался в реанимации. Услышав мои шаги, он поднял покрасневшие глаза.

— Ну что, Елисей Святославович? — спросил он глухо. — Все ли нормально? Все ли хорошо? Полегчало ли?

— Теперь всё инача, Василий Пантелеевич, — я усмехнулся, присел на пластиковый стул. — Все вернулось на круги своя. Снова в голове заработал инструмент под названием «перфоратор». Тварь проснулась и требует жрать.

Лекарь вздохнул и покачал головой.

— Да… Странно, конечно. Очень странно, — пробормотал он и потёр переносицу.

— Но тут меня осенила одна мысль, — я подался вперед и понизил голос. — Я точно знаю, в какой момент мне полегчало. Это случилось, когда на мои губы попала капля крови Кати. Кровь девочки. Вы тоже лечите её от яда Опасных земель и… В общем, я стал нормальным. Ощутил себя так, как было ещё до возникновения паразита.

Василий Пантелеевич вскинул голову. Его брови поползли вверх, сойдясь на переносице в глубокую складку.

— Кровь Кати? — переспросил он. — Это, конечно, очень странно. Я хотел бы этого избежать, но… если это тот самый выход…