— Эй, там! Стой! — заорал охранник, выбегая из-за угла с автоматом наперевес.

Я не стал тормозить. Сформировал в руке плотный огненный шар и швырнул его не во врага, а в трансформаторную будку у ворот.

Взрыв! Ослепительная вспышка раскрасила ночь в разноцветные краски. Сноп искр пролился дождём, и половина территории погрузилась во мрак. Электронику перемкнуло так, что камеры ослепли.

Пора! Пока возникла неразбериха, этим надо воспользоваться! Я в три прыжка взлетел на забор, перемахнул через острые пики и приземлился на асфальт с другой стороны.

Из темноты вылетел внедорожник Мишки. Боковая дверь распахнулась на ходу.

— Прыгай! — заорал Морозов.

Я запрыгнул в салон, захлопнул дверь. Машина рванула так, что меня вжало в сиденье. Вскоре она растворилась в ночи, оставив позади взбудораженный особняк князя Долгополого.

— Ну как⁈ — выдохнул Мишка, крутя руль. — Взял код?

Я откинулся на спинку сиденья, стянул маску и похлопал по оттопыренному карману, где лежала черная книга:

— Я взял нечто большее, брат! Теперь ход за нами.

Поместье светлейшего князя Аркадия Викторовича Романова, двоюродного брата правящего Императора, дышало величием. Здесь, вдали от суетливого центра Москвы, порой тихо вершились судьбы Империи. Архитектура особняка выдержана в строгом имперском ампире.

Этим вечером резиденция Романовых была наполнена оживленным гулом. Парадный двор принимал дорогие автомобили. Сегодня здесь должен произойти немаловажный обед, и поэтому все чуть волновались.

Когда по гравийной подъездной аллее, шурша шинами, плавно подкатили четыре машины с гербами рода Долгополых и Преображенских, сам хозяин дома вышел в просторный холл, чтобы встретить визитеров. Аркадий Викторович Романов, статный мужчина с благородной сединой на висках, не мог удержаться от радушных восклицаний. Политика политикой, а этикет высшего света требовал безукоризненной игры.

— Проходите, проходите, Фрол Терентьевич! — голос Романова гулким эхом разнесся под сводчатым потолком, украшенным фресками. — Давно вас не было видно. Что-то вы всё в своих делах, в своих бесконечных заботах, совсем забыли старых друзей! Княгиня Алевтина Сергеевна, вы как всегда блистательно выглядите! Глеб Фролович, а ведь совсем недавно вы были юным мальчиком и клялись моей жене в том, что повзрослеете и станете её верным пажом! Что, не передумали ещё?

Глеб и Алевтина улыбнулись в ответ, но пока благоразумно промолчали, так как первым должен был заговорить глава Рода!

Князь Долгополый шагнул навстречу хозяину. Камзол сиял начищенными пуговицами, ни одной лишней складки на ткани.

— Да, всё дела не отпускают, Аркадий Викторович, — проговорил Фрол Терентьевич, подходя к светлейшему князю и, согласно старой традиции, трижды целуя его в обе щеки. — Рад видеть вас в добром здравии, господин Романов!

— Ну-ну, полноте! Не стоит всех этих официальных формальностей, — Романов добродушно похлопал Долгополого по плечу, хотя его глаза оставались холодными и оценивающими. — Всё-таки мы с вами не первый год знакомы, на короткой ноге, так сказать. Можно просто Аркадий.

— Я всё-таки не могу себе позволить подобной фамильярности, Ваша Светлость…

— Перестаньте, Фрол Терентьевич, к чему все эти пляски с реверансами? — рассмеялся Романов, делая приглашающий жест. — Оставьте их для приемов в императорском дворце. Мы же с вами по-простому, по-семейному, не так ли?

С этими словами господин Романов перевел взгляд на спутников Долгополого. Его внимание сфокусировалось на приехавшем вместе с князем мужчине и юной девушке. Романов скользнул цепким взглядом по фигуре Ефросиньи Степановны, отметив её фигуру, а затем посмотрел на ее отца.

— Не имел чести быть представленным, — произнес Аркадий Викторович, чуть склонив голову. — Однако, смею предположить, что я знаю, кто вы. Наслышан про недавний случай одного не очень удачно проведённого дня рождения…

— Конечно, конечно, — Фрол Терентьевич сделал шаг в сторону, освобождая пространство. — Аркадий Викторович, извольте отрекомендовать. Это мой близкий друг, надежный товарищ и родственник по материнской линии — князь Степан Ильич Преображенский. Смею поручиться за него, как за самого себя. Он также входит в Совет директоров моей корпорации и ни разу меня не подводил. Исключительной хватки финансист и весьма удачливый человек.

Князь Преображенский откланялся, а потом пожал протянутую руку.

— Весьма рад знакомству, — проговорил Аркадий Викторович, улыбнувшись. Рукопожатие Преображенского оказалось крепким, но кожа была чуть прохладнее, чем у обычного человека. Впрочем, Романов не придал этому значения. — Нашей Империи нужны такие люди. Свежая кровь в бизнесе идёт всегда на пользу.

Последняя фраза была произнесена несколько двусмысленно. И это заставило Преображенского улыбнуться.

— Весьма счастлив быть представленным вам, Ваша Светлость, — ответил лже-князь Преображенский. Его чуть блеснули в свете хрустальных люстр. — И позвольте представить вам моё сокровище. Это моя единственная дочь, Ефросинья Степановна Преображенская, адептка первого курса Императорской Академии Чародейства и Ратной Науки.

Он чуть подтолкнул девушку вперед.

Ефросинья сделала изящный книксен. Слегка покраснела под пристальным взглядом хозяина дома.

В этот момент послышались шаги. На мраморной лестнице появилась ещё одна фигура. К гостям спускался Семён Аркадьевич, молодой наследник рода Романовых.

Семён остановился на нижней ступени и посмотрел на юную княжну. Вдруг взгляд юного аристократа вспыхнул неподдельным интересом и симпатией. Он словно забыл о присутствии старших и принялся пожирать глазами тонкий стан и миловидное личико Ефросиньи.

Преображенский наблюдал за этой сценой краешком глаза, а когда произошло изменение, то внутренне усмехнулся. «Работает. Вот и еще одна птичка залетела в силки. Если всё пойдет по плану, через девчонку и одурманенного юнца я смогу заполучить будущее Империи».

— Что ж, господа, прошу вас пожаловать к столу! — проговорил Романов, делая широкий жест в сторону двустворчатых дверей, ведущих в малую столовую.

Навстречу гостям вышла княгиня Романова — Надежда Федоровна. Женщина сорока трех лет, чья увядающая красота была щедро, но искусно замаскирована пудрой и румянами. Ее надменный взгляд смягчился, когда она увидела семейство Долгополых.

— О, Фрол Терентьевич! — пропела она. — А мы всё ждали вас, ждали… Какими судьбами?

— Вот, договорились выбраться в гости, — ответил князь, целуя ручку хозяйке. — Ехали по делам в Императорский дворец и решили заскочить к вам. Надеюсь, не стесним?

— Что вы, весьма похвально! Как раз успели на обед, — улыбнулась Надежда Федоровна.

Княгиня Алевтина Сергеевна Долгополова, не преминувшая приехать вместе с мужем, всплеснула руками, изображая крайнюю степень восторга:

— Боже мой, Надежда Федоровна! Как же прекрасно вы выглядите! Признавайтесь, что вы используете? Какой новый крем привезли вам из Парижа?

— Ой, ну что вы, Алевтина Сергеевна, какой крем? — Надежда Федоровна жеманно прикрыла щеку веером, делая вид, что смущена. — Просто выспалась. И свежий воздух Красногорска делает свое дело. Проходите же, проходите!

Конечно, весь этот этикет был лишь ширмой, сложным ритуальным танцем. И Долгополые, и Романовы договорились об этой встрече заранее. Такие занятые люди, ворочающие миллиардами и управляющие целыми секторами экономики, редко выкраивают время для спонтанных «дружеских заездов».

Но без этой игры нельзя было обойтись. Хозяйка играла роль радушной хранительницы очага, а гости разыгрывали из себя благодарных посетителей. Тем более, все присутствующие, кроме молодежи, прекрасно понимали: Долгополый и Преображенский прибыли не просто так. В воздухе пахло большой политикой. И этот запах был острее аромата жареного мяса.

Вскоре все уселись за длинный обеденный стол, накрытый белоснежной камчатной скатертью.