Василий Пантелеевич опустил глаза в пол.

— Если мы не найдём способ выжечь её из ваших меридианов… — он сглотнул. — То в скором времени вы умрёте.

Вот тебе и раз.

Я сидел и смотрел, как Василий Пантелеевич с мрачным видом сворачивает свои диагностические инструменты. Гном в моей голове, вооружившись отбойным молотком, методично превращал мой мозг в отбивную. Каждое слово лекаря отдавалось в черепе гулким эхом.

Не найдётся способ выжечь паразита из меридианов, и я…

— То есть, как это получается? — я усмехнулся, хотя веселья внутри не было ни на грош. — Я что, в самом деле помру, что ли?

Опять помирать? Как-то не хочется…

Василий Пантелеевич вздохнул в ответ.

— Получается, что помрёте, Ваша Милость, — ответил он.

— Ядрёна медь… Ну, не хотелось бы, конечно, — я почесал затылок, стараясь не делать резких движений. — Я бы еще пожил немного. В конце концов, я даже врагов не всех победил. Да уж и с Долгополым мы еще не разобрались. Как-то глупо откидывать копыта от непонятной заразы, когда у тебя впереди столько дел.

У окна, скрестив руки на груди, стоял отец. Ни один мускул не дрогнул на суровом лице, но я-то видел, как побелели костяшки его пальцев.

— Ты это брось, Елисей, — рыкнул отец. — Рано помирать собрался. Василий Пантелеевич, как нам эту заразу выжечь? Может, пустить живицу на максимальных оборотах? Выжечь тварь изнутри?

— Ни в коем случае! — лекарь аж подпрыгнул на месте и едва не выронил инструменты. — Святослав Васильевич, это будет самоубийством! Я постараюсь найти лекарство. Я уже взял образцы крови, подключу все наши ресурсы. Но до тех пор вы, Елисей Святославович, должны оберегать живицу любой ценой.

— В смысле? — я нахмурился. — Не колдовать, что ли?

— Именно! — Василий Пантелеевич подошел ближе. — Эта дрянь… этот паразит, он питается вашей магией. Чем больше вы тратите живицы, тем сильнее он становится. Он пожирает её, растет, пускает корни в вашу энергетическую систему. Чем активнее вы используете дар, тем быстрее приближаете свой конец, господин Ярославский.

Я присвистнул. Вот это поворот. Значит, меня при помощи яда помножили на ноль? Заперли в собственном теле и заставили самого себя убивать?

— То есть, что получается? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает злость. Злость крысы, которую загнали в угол. — Мне сейчас даже драться ни с кем нельзя? Чтобы случайным образом не потревожить эту пиявку?

— Ну, драться физически можно, конечно. На кулаках или ножах, — лекарь пожал плечами. — Но без капли магии. Любой всплеск яри, который потянет за собой выброс живицы, спровоцирует рост паразита.

— А где я его мог подхватить?

— Мне это неизвестно, — Василий Пантелеевич развел руками. — Возможно, вам что-нибудь подсыпали в еду. Для меня это пока загадка. Но суть не в этом. Суть в том, что нужно время на создание антидота. Я на основе вашей крови постараюсь сделать зелье, которое остановит рост, а то и вовсе уничтожит паразита. Но, пожалуйста, умоляю вас, Елисей Святославович, постарайтесь никуда не лезть! Ни во что не вмешивайтесь. Поберегите себя.

Отец отлепился от подоконника и шагнул ко мне.

— Я окружу его десятком лучших охранников, — заявил Святослав Васильевич. — И лично прослежу, чтобы он вообще никуда не совался. Только до Академии и обратно. И чтобы постоянно был под конвоем!

— Я своих ребят не брошу, — я упрямо покачал головой, застегивая пуговицы. — У меня своя гвардия есть. Степан Борозда, Гордей, бойцы на базе… Если нужны охранники, то я буду со своими.

— Сын, ты будешь со мной спорить? — отец сузил глаза. В его голосе зазвучали стальные нотки. — Сейчас не время для юношеского максимализма! Нужно позаботиться о тебе, а поспорить можем и после выздоровления!

Что на это можно сказать? Только то, что отец прав? Но у меня же за спиной люди, которые на меня надеются! Я тоже не могу их подвести.

— Отец, поверь, — я выдержал его взгляд. — Если я сейчас покажу слабину, спрячусь за твоей спиной в родовом поместье, что будет дальше? На меня и так уже напустились Долгополый и Преображенский. Они только и ждут, чтобы я оступился. Если я сейчас исчезну с радаров и запрусь в бункере, это будет по меньшей мере подозрительно.

— Брат! — Мишка подскочил ко мне и положил руку на плечо. — Все наши возможности, все лаборатории Морозовых — всё для тебя. Мы предоставим всё возможное…

— Спасибо, Миш, — я прервал его захлебывающийся поток слов. — Я тебя понял и если что, то не премину обратиться за помощью! И очень благодарен за такие слова! Мне в самом деле очень приятно знать, что у меня есть такой друг.

Я снова повернулся к отцу.

— Отец, я постараюсь сидеть на базе. В Академии скажусь больным, возьму пару отгулов. Пока не буду высовываться. Но я поеду в Балашиху!

— Сын, — отец скрестил руки на груди. — Это глупо.

— Отец, — упрямо ответил я. — Мне нельзя сейчас покидать своих ребят. Гордей привез ту самую коробочку из-под сока, из-за которой слуги превратились в деревянных тварей. Моих людей тоже могут попытаться отравить. Или нападут в любой момент. Прячущийся командир в трудной ситуации это уже не командир, а кусок дерьма. Я должен быть рядом со своими людьми! Мы дождемся результатов анализов! Найдем того, кто это сделал и ударим в ответ.

Святослав Васильевич покачивал головой, а в его глазах читалась сложная смесь гордости и раздражения. Вроде бы с одной стороны поддерживал меня, а вот с другой…

— Сдается мне, Елисей, ты что-то задумал, раз так отнекиваешься от очевидной вещи, — произнес он. — И это не влезает ни в какие рамки. А может быть, даже и вовсе идет в противовес словам лекаря.

— Нет, — я поднял руки ладонями вверх. — Могу даже поклясться, что пользоваться живицей не буду. Со мной останется только мой кинжал и пистолет. Слово Ярославского. Если уж так переживаешь, то выпиши на мою базу пару бойцов ранга «Ратоборец». Пускай они укрепят ребят на случай штурма. Впрочем, мои бойцы и сами если что могут справиться…

Отец хмыкнул, огладил бороду.

— Ты так уверен в своих людях? В том же Степане Борозде? Он ведь бывший наемник. А эти при любом удобном случае перекидываются на ту сторону, где больше платят.

— Уверен, — кивнул я.

Не стал говорить, что мы связаны Клятвой Крови. Если я чувствую своих людей, то пусть это будет моя заслуга.

— К слову о наёмниках, — подал голос Василий Пантелеевич. Мне показалось, что он вклинился, чтобы немного разрядить обстановку. — Я про дочь Синего, которая сейчас живет у нас в поместье. Весьма смышленая девчонка. Про папку, конечно, спрашивает постоянно, а я говорю, что он всё ещё в командировке и только присылает сладости.

— И она верит? — спросил я.

— Может быть и нет, но вида не показывает. Гораздо важнее, что поправляется и помогает мне с травами. Я на нее не нарадуюсь. Умница! Понимает с полуслова. И к чему я вспомнил о ней? Уж если она от отравы избавляется, то и к паразиту Елисея тоже подберём ключик.

— Что ж, хорошо, — кивнул я. — Это ещё один стимул для меня порвать любого, кто сунется на базу. Ну что же, дождемся результатов из лаборатории.

Отец поджал губы и отвернулся.

Вскоре в коридоре послышались шаги, и в кабинет вошел Кирилл Матвеевич. Мы все почтительно склонили головы. Отец обменялся рукопожатием с хозяином дома.

— Ну что там, Кирилл Матвеевич? — спросил отец. — Разобрали дрянь на молекулы?

— Разобрали, — декан потер переносицу. — И в самом деле в столице орудует отравитель, господа. И этот отравитель сработал ювелирно. Сок, который раздавали слугам, содержал концентрированную вытяжку из Опасных земель. А вот дворянам эту дрянь не предлагали. Однако…

Кирилл Матвеевич посмотрел на меня.

— Думаю, что и у вас, Елисей, и у моего сына мне нужно взять кровь для дополнительных анализов. У меня есть подозрение, что аристократам тоже могли что-то подсунуть. Лучше узнать заранее о возможных неприятностях, чем потом их ловить и исправлять, когда уже будет поздно.