— Заткнись! — рявкнул лже-князь. — Ты всего лишь моё оружие! Вещь! Если будешь дальше позволять себе критиковать меня, то я найду другое оружие. Возможно, даже лучше прежнего. Поэтому закрой пасть и займись делом. Иди и сделай то, что я приказал.

— Слушаю и повинуюсь, господин, — ответил Древоид.

На этом коробочка щёлкнула, и красный светодиод погас.

Связь прервалась?

Я лежал в темноте, вдыхая тонкую струйку свежего воздуха, и улыбался.

Ну что ж, господин монстр. Ты совершил три фатальные ошибки. Первая — ты недооценил ведаря. Вторая — ты рассказал мне, как вылечить паразита. И третья — ты оставил меня в живых.

Голова раскалывалась, паразит, отожравшийся на моей магии, бунтовал, требуя продолжения банкета. Но теперь я знал, как его заткнуть. Сморчок со сметаной. До смешного просто. До истерики гениально.

Но сначала нужно выбраться.

Воздух у меня был, но я по-прежнему находился под слоем земли в запаянном алюминиевом ящике. Что же

Я упёрся ладонями в крышку гроба. Попытался надавить. Хрен там плавал. Мёртво. Земля давила сверху тоннами веса.

Обычный человек на этом бы и закончил свою историю. Но я не был обычным.

Я собрал остатки живицы. Гном в голове взвыл, но мне было плевать.

— Ну, ядрёна медь, погнали, — прорычал я.

Вдохнул свежий воздух и начал водить Огненной иглой по металлу. Чтобы ослабить крышку и иметь возможность проломить её. Вскоре крышка начала проседать и угрожала вот-вот прорваться внутрь. А если сломается, то моя «стеклянная трубка» тут же сломается и земля перекроет доступ к воздуху. У меня ещё были силы, но вот хватит ли воздуха?

Ладно. Думаю, что пришла пора!

Алюминий скрипнул. Я изо всех сил ударил ногами по слабому месту. Крышка проломилась внутрь и на ноги посыпалась земля. Что же, хорошо! Теперь надо приподняться и поднять крышку над головой, чтобы я смог хотя бы сесть!

Металл затрещал. Замки, удерживающие крышку, лопнули с сухим треском. Крышка подалась вверх, и на меня тут же обрушился водопад холодной земли.

Она пыталась залезть в рот, в нос, в глаза!

Однако! У меня получилось сесть!

Земля сдвинулась и посыпалась в то место, где были пятки и где потух красный огонёк. Туда я её и трамбовал, пытаясь подняться сквозь толщу земли.

Я работал руками, как экскаватор! Я рвал глину ногтями, раздвигал её плечами, проталкиваясь наверх. Тяжесть была неимоверной. Казалось, меня раздавит, сплющит в блин.

Сверху взять и утрамбовать вниз!

Взять сверху и утрамбовать под себя! Утрамбовать и снова взять сверху!

Метр. Ещё полметра… Ещё!

В голове помутилось. Я уже не понимал, что делаю и зачем. И в тот момент, когда уже собрался было сдаться мои пальцы не встретили сопротивления!

Я рванулся из последних сил, выныривая из могилы, как восставший Мертвяк! Земля сыпалась, пыталась забить горло, но я рвался и рвался наружу!

Ночной воздух ударил в лёгкие. И это было самое сладкое, что я только пробовал в этом мире!

Но расслабляться рано! Надо вылезать наружу!

Хвататься за ветки, за комья земли, за мелкую траву, но вылезать!

Сколько прошло с момента удара в крышку? Час? Два? Три? Я упал на спину, на влажную траву, жадно хватая ртом кислород. Грязный, как чёрт, в порванной одежде.

Открыл глаза. Надо мной раскинулось звёздное московское небо. Шумели кроны деревьев. Судя по запаху хвои и сырости это был какой-то лесопарк. Мне надо бы добраться до отца или до базы, но кто же меня возьмёт такого грязного на трассе? Впрочем, это уже мелочи. Главное, что я выбрался и я жив!

Я сел, отплёвываясь от земли. Посмотрел на развороченную яму, из которой только что вылез. Мда, не хотел бы снова повторить этот опыт…

— Твой фокус не удался, князь, — прохрипел я, утирая грязное лицо. — А вот мой сюрприз тебе точно не понравится!

Утром было свежо. Ветер шевелил кроны старых сосен, словно пытаясь сорвать как можно больше иголок.

Мужчина с белыми волосами вышел на поляну. Его обувь оставалась чистой, несмотря на грязь вокруг. Он остановился на краю свежевырытой ямы.

Беловолосый окинул взглядом развороченный грунт. Комья глины, вырванные с корнем пучки пожухлой травы, глубокие борозды от пальцев на краях ямы. Следы того, кто отчаянно рвался к жизни. Рвался… и смог вырваться! След, уходящий в темноту леса, читался так же ясно, как неоновая вывеска.

На губах монстра, скрывающегося в человеческой оболочке, промелькнула слабая, почти человеческая улыбка.

— А вы и в самом деле не из тех, кто сдаётся, Елисей Святославович, — с искренним уважением пробормотал Древоид.

Он мог бы пойти по следу. Мог бы нагнать истощённого, измученного болью и удушьем мальчишку, скрутить его корнями и притащить хозяину. Но внутри существа, которое когда-то было человеком, а теперь стало Высшей тварью, шевельнулось что-то странное. Может, это было то самое чувство чести, о котором говорил ему Ярославский перед боем?

Нет, этот парень заслужил свою жизнь! Он боролся до конца и вырвал её из лап смерти! А такое стремление и такая воля к жизни достойны уважения!

Беловолосый опустился на одно колено и приложил бледную ладонь к развороченной земле.

Магия Опасных земель отозвалась почти сразу. Из-под его пальцев выскользнули десятки тонких корешков. Они впивались в комья глины, крошили их, стягивали края разорванного дёрна. Земля зашевелилась, забурлила, как вода в котле. Корни аккуратно, с ювелирной точностью укладывали на место вырванную траву, разглаживали почву, утрамбовывали её.

Спустя пару минут перед мужчиной возвышался аккуратный, ничем не примечательный холмик. Трава на нём лежала так же естественно, как он оставил вчера. Будто её никто и не тревожил. Увидеть со стороны, что отсюда кто-то выбрался, было невозможно.

Беловолосый вздохнул, стряхнул с ладони невидимую пыль и поднялся. В кармане его пиджака завибрировал телефон.

Он достал аппарат. На экране высветилось имя: «Хозяин».

Мужчина нажал на приём и включил видеосвязь. На экране появилось лицо князя Степана Ильича Преображенского. Лицо было недовольным, глаза сузились, а в уголках губ залегла жёсткая складка.

— Я на месте, господин, — доложил беловолосый.

— Ну и что там? — проскрипел Преображенский-Преображенский. — Всё так же, как мы оставили? Всё нетронуто? Всё осталось как есть?

— Именно так, господин. Никто ничего не тревожил. Могила цела и в том самом состоянии, каком мы вчера её оставили.

— Покажи мне, — приказал лже-князь.

Беловолосый без лишних слов переключил камеру на основную и плавно повёл телефоном, демонстрируя могильный холмик, окружённый нетронутым лесом. Ни порванного дёрна, ни разбросанной земли. Ни следа того, кто выбрался и ушёл.

— Вижу, — голос Преображенского в динамике потеплел, наполнившись самодовольством. — Что ж… Значит, Ярославский всё-таки сдох. Хм, а я-то думал, что этот щенок ещё побрыкается! Ждал, что он начнёт выжигать землю живицей, устроит фейерверк напоследок. Оказалось, что слухи о его невероятной воле очень сильно преувеличены. Задохнулся, как сверчок в банке.

— Да, господин, — подтвердил Древоид, глядя на холмик, под которым лежал пустой гроб. — Он мёртв. Мои корни ощупали гроб и не выявили ни единого повреждения.

— Отлично. Превосходно! — расхохотался Преображенский. — Ладно. Возвращайся на базу. Займёмся следующим сынком этого проклятого рода. Всё, отбой.

Экран погас. Беловолосый спрятал телефон во внутренний карман пиджака. Он постоял ещё несколько секунд, вслушиваясь в шум ночного леса.

«Ярославский вырвался на свободу, — подумал он, и его губы снова тронула лёгкая ухмылка. — Интересно будет посмотреть на твоё лицо, когда он вернётся, Хозяин».

Развернувшись, Древоид неспешным шагом направился в сторону грунтовой дороги, где они оставили машину.

Возле чёрного внедорожника переминался с ноги на ногу рослый мужчина — личный шофёр Преображенских. Тот самый, который вчера помогал выгружать из багажника алюминиевый ящик с бессознательным Елисеем. Шофёр нервно курил, бросая настороженные взгляды в сторону леса.