Я выхватил из ножен боевой нож. Клинок, почувствовав приток живицы, радостно загудел, наливаясь вишневым светом.

— Ты и его спёр⁈ — оборотень оскалился и похвастался рядами желтых клыков. — Думаешь, эта зубочистка тебе поможет⁈

— Перейдем к делу! — рявкнул я.

Наши машины шли борт в борт. Расстояние не больше метра. Я напряг ноги, влил в мышцы максимум энергии и прыгнул.

Приземление на крышу джипа вышло жестким. Металл подо мной прогнулся. Я едва успел зацепиться свободной рукой за рейлинг, как оборотень бросился в атаку.

Он ударил сверху, метя когтистой лапой в лицо. Я ушел перекатом, парировал следующий удар слева, затем справа. Увернулся. Лезвие ножа со звоном встретилось с металлом крыши, высекая сноп искр, которые тут же унес ветер.

Я попытался полоснуть по вытянутой волчьей морде, но тварь отпрянула с нечеловеческой скоростью. Оборотень попытался подсечь меня в ответ. Я подпрыгнул, пропуская его лапу под собой, и едва не пропустил тычок в грудь.

Снова блок! Моя левая рука приняла удар. Кольчуга Души выдержала и на этот раз.

— А ты стал медленнее, гнида! — крикнул я, переходя в контратаку.

И это была правда. Зелье, которое я подмешал ему, не только сорвало иллюзию, но и нарушило его внутренние магические токи. Слабость этой твари была описана в той самой «Черной книге».

Конечно же, я не был идиотом, чтобы тащить с собой оригинал. Я снял обложку с настоящей книги, натянул ее на пустышку с нарезанными листами, а оригинал оставил у Морозовых. Монстр схватил фальшивку, но даже не понял этого!

Теперь он был медленнее, а я на пике своей формы. Живица пела в венах. Эликсиры добавляли силы и скорости.

Удар снизу вверх! Апперкот рукоятью ножа под звериную челюсть. Клацнули клыки. Удар ногой по колену! Оборотень взвыл, удивленно отмахнулся. Он явно не ожидал такой прыти от «человеческого щенка».

Нас мотнуло в сторону. Древоид за рулем вильнул вправо, огибая зазевавшуюся легковушку. Я поскользнулся на гладком металле, едва не сорвался вниз. Оборотень воспользовался моментом и прыгнул, целясь мне в горло.

Я крутанулся в воздухе, опираясь одной рукой о крышу, и ударил пяткой с разворота. Ботинок впечатался в левый желтый глаз.

Монстр взвыл, прочертил когтями глубокие борозды по крыше, но удержался. Я не дал ему опомниться. Выдал быстрое комбо: ложный выпад рукоятью клинка в висок и мощный рубящий удар лезвием крест-накрест по груди.

Острый нож, усиленный Огнем, вспорол остатки камзола и глубоко вошел в плоть. Горячая кровь брызнула в лицо.

Однако тварь была невероятно живучей. Несмотря на рану, оборотень блокировал мои следующие удары. Он отбивал атаки когтями, не давал развернуться на коротком пятачке.

От одного удара я не смог увернуться и меня подкинуло в воздух!

Я крутанулся вокруг своей оси и приземлился на крышу едущей рядом Ефросиньи. Та словно почуяла, что мне нужна её помощь!

Нас снова развело в стороны. Седан вильнул, когда уходил от столкновения с фурой. Я едва удержался, вцепившись в металл так, что ногти хрустнули.

— Возвращайся! — крикнул я Ефросинье в окно. — Я ещё не закончил!

— Сумасшедший! Ты сумасшедший! — послышался ответ.

Мы снова сблизились. Я сформировал «Огненный клинок» и метнул его в морду монстру. Оборотень пригнулся, пропуская ревущее пламя над головой. Следом я швырнул «Огненный шар».

Вспышка! Шар разорвался в сантиметрах от его морды. Оборотень ослеп на пару секунд, зажмурившись и прижав уши.

Этих секунд мне хватило.

Я прыгнул вперед и со всего маху рубанул ножом по правой передней лапе, которой он держался за край крыши. Лезвие с хрустом перерубило сухожилия.

Тварь взвыла так, что у меня заложило уши. Оборотень отдернул искалеченную лапу, прижал к груди. Кровь хлестнула на лобовое стекло.

В этот момент Древоид резко вывернул руль вправо, уходя на съезд с МКАДа. Ефросинья, не отставая ни на метр, рванула следом. Шины завизжали, оставляя на асфальте черные полосы.

Оборотень, держась теперь только на трех лапах, чудом не слетел с крыши. Он впился когтями в металл и скалился так, будто рекламировал услуги дантистов Опасных земель.

Джип пронесся по эстакаде и вылетел на темную, плохо освещенную дорогу, ведущую в промзону. По обеим сторонам замелькали заборы, бетонные блоки, какие-то ангары.

Беловолосый за рулем принял решение. Он направил бронированный внедорожник на забор из профнастила.

— Держись! — заорал я, группируясь на крыше.

Удар! Металл забора разлетелся в клочья. Джип пробил ограждение, влетел на территорию стройки, поднимая тучи цементной пыли. Ефросинья на седане влетела следом, чудом разминувшись с торчащей из земли арматурой.

Обе машины, взвизгнув тормозами и подняв фонтаны грязи, остановились посреди недостроенного ангара.

Я не стал ждать. Спрыгнул с крыши джипа, приземлился на бетонные плиты и выставил перед собой нож. Живица полыхала, готовая сорваться с пальцев смертоносным пламенем.

Оборотень спрыгнул следом. Он припадал на искалеченную правую лапу, с его груди капала кровь, но он всё еще был опасен. Монстр развернулся и уставился на меня. Грудная клетка, на которой запросто мог улечься английский дог, вздымалась и опадала.

Из седана выскочила Ефросинья. Девушка дрожала, в ее руках откуда-то взялся револьвер. Она направила ствол на монстра, который еще недавно носил лицо ее отца.

— Ну что, Ярославский? — прорычал оборотень, сплевывая на бетон сгусток крови. — Пришло время пообщаться без прикрас. Ты думаешь, ты победил? Ты лишь отсрочил неизбежное!

— Я думаю, что прибью твою шкуру к стене, — ответил я, смещаясь в сторону, чтобы отрезать ему путь к отступлению. — Ты сдохнешь здесь, тварь.

Оборотень вдруг хрипло рассмеялся. Этот смех был похож на скрежет камней. Он повернул массивную голову и посмотрел на Ефросинью.

— Ефросинья… — голос монстра вдруг изменился, став бархатистым, в точности как у князя Преображенского. — Доченька моя…

Девушка вздрогнула. Револьвер в ее руках дрогнул.

— Не слушай его! — рявкнул я. — Это морок!

Но оборотень продолжал смотреть ей в глаза, его зрачки пульсировали гипнотическим светом.

— Убей его, Ефросинья, — ласково сказал монстр. — Убей Ярославского. Сейчас же!

Я посмотрел на Ефросинью и усмехнулся. Не смог удержаться от дибилизма приказа.

— Слышь, псина, ты совсем с катушек слетел? — бросил я через плечо оборотню. — Ты её отца убил и кожу на себя натянул, а теперь просишь она меня прибила? Оригинально, конечно. Наглость — второе счастье, но это уже перебор даже для…

В правой руке Ефросиньи затрещало и полыхнуло алым разрядом. Из ладони девушки выросло лезвие. Сотканное из молний. Тонкие алые нити переплетались между собой, облизывали бетон мелкими язычками. Клинок жил своей жизнью, гудел, как трансформаторная будка, и в его свете лицо княжны словно застыло.

Секунду спустя в левой руке возник такой же. Вот тебе и здрасте, приехали!

Два меча из электричества. Волосы на моих руках встали дыбом, и не только от статики. Ведь Ефросинья смотрела на меня. Глаза полны слёз, губы дрожат, а вот руки держат оружие ровно. Как учили. Двинулась она не к оборотню, а ко мне!

И вот тут пришла очередь моей челюсти шлёпнуться на асфальт.

— Фрося, — проговорил я, не сводя с неё взгляда. — Ты чего творишь? Ты не видишь — кто тебя просит?

— Вижу, — прошептала она. — Я всё вижу, Елисей. Но я… я ничего не могу с собой поделать.

Она взмахнула рукой, и с кончиков пальцев соскочил электрический разряд. Алая змея с треском метнулась в мою сторону. Я успел вскинуть предплечье. «Огненный щит» полыхнул передо мной рыжей стеной, и молния разбилась о него россыпью искр. По коже щёк хлестнуло жаром, завоняло палёными волосками.

— Ефросинья! Мы же на одной стороне! — рявкнул я.

— Прости меня, Елисей, — её голос сорвался. — Прости… Но это не я, а что-то внутри меня.