— Ну что ж, а дальше по этим же нотам мы разыграем следующую партию, — мурлыкнул Преображенский. — И уже завтра утром, Фрол Терентьевич, вы сможете через своих ручных журналистов, заявить, что именно Елисей Ярославский призвал Древоидов на день рождения моей дочери!

— Слить дезинформацию? — Долгополый довольно крякнул. — Обожаю этот метод.

— Именно! Пульнём в жёлтую прессу историю о том, как он в своё время призывал существ Опасных земель в свои же кварталы, чтобы создать хаос и выставить себя героем. Напишем, что он хотел свергнуть отца и занять место главы рода.

— Но, Степан Ильич, — Долгополый чуть запнулся. — Ведь это же откровенный бред. Любой аналитик ИСБ поднимет нас на смех.

— Фрол Терентьевич, вы сами как ребёнок, — Преображенский вздохнул. — Вы же знаете главное правило: чем чудовищнее ложь, тем скорее в неё поверят! А сейчас, когда Ярославского нет в живых, когда он не может выйти к трибуне и возразить, мы сможем вылепить из него какого угодно монстра. В глазах общественности доверие к роду Ярославских рухнет. И дальше на этот род упадёт немилость со стороны императорского рода и останется только несколько ходов, чтобы Ярославские ушли в небытие!

— Гениально. Просто гениально. Вы в самом деле лучший из всех, кого посылала нам Госпожа, — с благоговением произнёс Долгополый.

— Прекратите, Фрол Терентьевич, не стоит лести, — Преображенский притворно смутился. — Но должен признать, что я польщён. Что ж, до встречи. Скоро увидимся!

Сбросив вызов, тварь отшвырнула телефон на стол. Человеческие интриги были забавными, но они оставались лишь средством. Истинная цель для него была куда как масштабнее.

Преображенский придвинул к себе ноутбук. Пальцы быстро вбили сложный, многоуровневый пароль. Программа шифрования, использующая магические протоколы, моргнула и открыла канал связи.

Спустя несколько долгих гудков экран мигнул, и на нём появилось изображение.

От одного взгляда на это лицо у любого нормального человека заледенела бы кровь. На экране предстала женщина невероятной красоты. Её кожа была белее мрамора и казалась полупрозрачной, словно светилась изнутри холодным светом. Длинные белые волосы струились по плечам, как потоки застывшего молока.

Но самым страшным были её глаза. Полностью чёрные, без единого намёка на белок или радужку.

Это была Госпожа. Та, перед кем трепетали короли и императоры, и ради чьей милости Долгополый продал свою человечность.

— Здравствуй, сын, — её голос, искажённый динамиками, звучал как шелест метели и звон бьющегося льда. — Что ж. По твоему лицу я вижу, что у тебя хорошие новости.

Преображенский преобразился. Спесь и вальяжность аристократа слетели с него, как шелуха. Он выпрямился, и в его позе появилось почтительное благоговение.

— Новости у меня шикарные, Матушка, — произнёс он. — Младший Ярославский мёртв.

Глаза Госпожи чуть сузились.

— Все мои братья и сестра отомщены, — продолжил Преображенский, сжимая кулаки. — Тот, кто посмел поднять руку на Высших, теперь гниёт в земле.

— Ты в этом уверен? — спросила она, чуть наклонив голову. — Люди коварны. Особенно одарённые.

— Больше, чем уверен, — твёрдо ответил Преображенский. — Мой Древоид закопал его в герметичном ящике, а я бросил пару горстей земли. Я слушал его последние хрипы по рации. Слушал, как он задыхается в темноте и одиночестве. Мой слуга утром ещё раз проверил всё основательно. Ярославский-младший мёртв. Дальше я буду заниматься родом Ярославских с удвоенной энергией. Я изведу весь их род на корню. Вырежу до последнего колена, чтобы даже памяти об этих огневиках не осталось.

Госпожа кивнула. Её губы изогнулись в подобии улыбки.

— Это похвально, сын мой. Ты оправдываешь мои надежды.

Она замолчала на секунду, словно прислушиваясь к чему-то по ту сторону экрана. На заднем фоне клубился сизый туман, в котором угадывались исполинские силуэты.

— Пока ты уничтожаешь Империю изнутри, мы начинаем действовать снаружи, — произнесла Госпожа. — В этот самый момент мы готовим нападение на Англию.

Преображенский удивлённо вскинул брови.

— На Англию? Но почему туда?

— Пока эти островные аристократишки напыщенно смотрят на всех остальных из-за своего пролива, пока они считают себя в безопасности, укрывшись за артефактами и флотом, мы ударим в самое сердце, — голос Госпожи зазвенел от предвкушения. — Мы будем пробиваться к Лондону.

— Но вы же концентрировали силы на Севере, Матушка, — почтительно напомнил Преображенский. — Вы готовили прорывы в Сибири.

— Планы меняются, когда появляется новая мощь, — ответила она. — Теперь я хочу, увидеть Туманный Альбион. Мои Странники и Пожиратели уже собираются на побережье. Так что, в скором времени, если услышишь в новостях Империи про падение Великобритании, то знай, что это моих рук дело.

Она грациозно повела рукой, и туман за её спиной заклубился быстрее, обнажая на секунду многорукие силуэты тварей, ждущих приказа.

— Уже оттуда, с островов, будет легче напасть на Европу, — продолжила Госпожа. — Мы сомнём их жалкие магические барьеры и приблизимся вплотную к границам Российской Империи. Европа, разнеженная и слабая, вряд ли сможет противостоять нам. Они падут первыми.

Преображенский слушал, затаив дыхание. Масштаб замысла поражал даже его, Высшую тварь.

— А Империя? — спросил он. — Здесь слишком много сильных родов. Ярославские, Морозовы…

— А для этого здесь есть ты, — Госпожа устремила на него свой пронзительный взгляд. — Империя пока что является крепким орешком. Снаружи его не раскусить. Но ты работаешь внутри. Ты должен прогрызть этот орех насквозь. Заразить их гнилью. Стравить рода между собой. Пусть они убивают друг друга, пока мы придвинемся к границе.

— Я понял, Матушка.

— Продолжай своё задание. И делай его хорошо, сын. Уничтожение младшего Ярославского… это в самом деле выше всяких похвал. Ты доказал, что хитрость разит сильнее меча.

— Благодарю, Матушка. Я не подведу, — Преображенский склонил голову.

— Я знаю, — шепнула Госпожа.

С этим словом экран мигнул и погас, оставив Степана Ильича в тишине роскошного кабинета.

Тварь в человеческой коже откинулась на спинку кресла. Впереди было много работы. Нужно было подготовить визит к Романовым, сварить зелье для Ефросиньи, чтобы одурманить очередного юнца, и запустить машину пропаганды против мёртвого Елисея.

Преображенский взял бокал с вином, посмотрел на рубиновую жидкость на просвет и одним глотком осушил его.

— Спи спокойно, Елисей Ярославский, — усмехнулся он в темноту. — Твоя смерть — это только начало моего триумфа.

Мой выход на ночную трассу был сродни явлению классического зомби из дешёвых ужастиков. Бац и вылезла образина! Ещё надо было слюну пустить и проорать: «Мозги-и-и-и!» Хотя, можно было и не орать. Водители проезжающих мимо редких машин и так смотрели, как на редкую чуду-юду.

А что?

Свет фар выхватывал из темноты фигуру, покрытую коркой глины, с разорванной одеждой, со сбитыми в кровь костяшками пальцев и безумным блеском в глазах. Что ж, будем честны: я бы и сам посмотрел на подобного индивидуума точно так же. А потом втопил бы педаль газа в пол, от греха подальше.

— Ребята, я нормальный! — хрипло пробормотал я, когда проводил взглядом очередные красные габариты, скрывающиеся за поворотом. — Меня просто заживо похоронили, с кем не бывает… Ну чего вы? Друзьями же могли бы стать…

Я криво усмехнулся на свои слова и почувствовал, как засохшая грязь стягивает кожу на лице. Машины не останавливались. И винить водителей в этом было глупо. Ночь, подмосковная трасса, лес стеной с обеих сторон, и тут… здрасьте-приехали! восстание живых мертвецов в прямом эфире. Кому охота стать героем криминальной хроники? Выходи по одному!

Да может я какая тварь из Опасных земель, а тут гуляю потому, что заблудился?

Пока я брёл вдоль обочины, высматривая попутку, взгляд старого охотника зацепился за знакомые очертания в придорожной канаве.