Князю было плевать на то, как он выглядит. Его трясло от бешенства. Натурально колотило от жгучей ярости. Недавно едва не погиб его сын, а этот урод…

Долгополый подлетел к бару, дрожащими пальцами схватил хрустальный графин и, не утруждая себя поиском бокала, сделал глоток из горлышка. Янтарный коньяк обжёг горло, но не принес облегчения. Адреналин сжег алкоголь быстрее, чем тот успел всосаться в кровь.

Фрол Терентьевич обернулся к собеседнику. Его лицо пошло красными пятнами.

— Да как ты посмел⁈ — рявкнул Долгополый. Он уставился на человека, спокойно сидящего в кожаном кресле. — Как ты вообще посмел устроить этот кошмар, когда мы договаривались о помощи⁈

В кресле, закинув ногу на ногу и сложив пальцы домиком, сидел князь Степан Ильич Преображенский. Он смотрел на беснующегося главу рода Долгополых с тем же любопытством, с каким энтомолог наблюдает за бьющимся в банке жуком.

— Успокойтесь, Фрол Терентьевич, — прошелестел голос Преображенского. — У вас начинается тахикардия. В вашем возрасте это может быть чревато инфарктом.

— Успокоиться⁈ — взревел Долгополый и швырнул графин на стол. Хрусталь жалобно звякнул, а коньяк выплеснулся на полированную столешницу. — Что ты себе позволяешь⁈ Ты… ты устроил бойню в центре Москвы! Двадцать человек! Двадцать человек прислуги и охраны ты обернул Древоидами! И ты хочешь, чтобы всё это прошло незаметно⁈

Долгополый навис над столом, упираясь в него пудовыми кулаками. Его магия Земли заставила пол под ногами вибрировать. Как будто упомянутые Древоиды пытались пробиться снизу.

— Ты видел, что там творится⁈ — продолжал брызгать слюной Фрол Терентьевич. — Там ИСБ землю носом роет! Они найдут нас! Они выйдут на нас, потому что это твой банкет, и это, в конце концов, день рождения твоей дочери!

Воздух в кабинете внезапно стал ледяным. Вибрация пола, вызванная магией Долгополого, мгновенно прекратилась, подавленная чудовищной ярью, которая хлынула волной от сидящего в кресле человека.

— Замолчи!

Преображенский поднялся. На долю секунды Долгополому показалось, что тень Степана Ильича на стене изогнулась, приобретая очертания чего-то горбатого, шипастого и когтистого. Водянистые глаза «князя» потемнели, превратились в два бездонных колодца, в которых клубилась Тьма Опасных земель.

— Не забывайся, Фрол, — произнесло существо, носящее кожу Преображенского. Голос его теперь вибрировал, резонируя в черепной коробке Долгополого. — И не забывай самого главного. Это не моя дочь! Это дочь князя Степана Ильича Преображенского. Различай нас. И тогда тебе будет гораздо легче принять и переварить все те слова, которые я скажу дальше.

Долгополый сглотнул вставший в горле ком. Вся его спесь, вся его княжеская гордость улетучились, оставив животный инстинкт самосохранения. Он вдруг осознал, что находится в запертой комнате один на один с тварью Высшего порядка. С монстром, который способен разорвать на куски быстрее, чем он успеет сформировать хотя бы один каменный щит.

Фрол Терентьевич опустился в соседнее кресло, достал из кармана шелковый платок и промокнул испарину на лбу.

— Я… я слушаю, — выдавил из себя князь.

Существо вновь натянуло маску благообразного аристократа, кивнуло и вернулось на свое место.

— Вот и славно. Конструктивный диалог всегда продуктивнее истерики, — Преображенский слегка поправил манжеты. — Да будет тебе известно, Фрол Терентьевич, что я не просто так устроил этот, как ты изволил выразиться, «кошмар». Я сделал ровно то, что мне было нужно. И заодно пометил тех, кто нам поможет в будущем. Или же, наоборот, тех, кто попытается встать на нашем пути.

— О чем ты говоришь? — Долгополый нахмурился, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу. — Кому поможет? Как? Ты угробил два десятка человек!

— Ох, Фрол, Фрол… Ты мыслишь категориями лавочника, у которого украли мешок крупы, — вздохнул Преображенский. — Посмотри на картину шире. Те молодые люди, которых пригласила Ефросинья Степановна… кто они? Они адепты Императорской Академии и дети влиятельнейших родов. Они будущая элита этой страны. Будущие полководцы, министры, главы родов.

Долгополый напрягся. До него начало доходить, но он гнал эту мысль прочь, потому что она была слишком чудовищной даже для него, человека, не раз переступавшего через мораль ради власти.

— Неужели… — князь побледнел, а его глаза расширились. — Неужели ты отравил их всех⁈

Преображенский улыбнулся. И от этой улыбки князю стало ещё хуже.

— «Отравил»? Слишком грубое слово. Скажем так… я заложил основу, — он соединил кончики пальцев. — Я не превращал их в тупые куски дерева, как ту прислугу. То, что они получили сегодня вместе с изысканными закусками и дорогими напитками… назовём это семенем. Крошечная, незаметная спора из самых глубин Опасных земель. Она уже проникла в их меридианы, слилась с их живицей. Ни один лекарь, ни один артефакт не распознает её, потому что она спит. И будет спать до поры, до времени.

Долгополый слушал, затаив дыхание. Волосы на его затылке встали дыбом.

— И что… что будет дальше? — хрипло спросил он.

— А дальше будет самое интересное, — в глазах Преображенского вспыхнул огонёк. — Эти дети будут расти. Будут становиться сильнее. Они будут развивать свои стихии. А когда придет время, и они по долгу службы или ради славы выйдут за Рубеж, в Опасные земли… Вот тогда семя прорастет. Глава Опасных земель сможет воздействовать на них напрямую. Они станут её глазами и её руками. Её верными, покорными рабами, даже не осознавая этого.

Преображенский откинулся на спинку кресла, наслаждаясь произведенным эффектом.

— Представь себе, Фрол. Целое поколение боярских детей, будущих Воинов, Ратоборцев, а может быть, даже Богатырей — все они будут в руках моей Матушки. Империя падет не от удара снаружи. Она сгниет изнутри, отданная нам на блюдечке теми, кто должен её защищать!

Долгополый сидел ни жив ни мертв. Масштаб замысла тварей из Опасных земель парализовал его. Он думал, что использует их, чтобы уничтожить Ярославских и подмять под себя конкурентов по бизнесу. А оно выходило иначе…

И тут его пронзила мысль, от которой сердце заколотилось ещё сильнее.

— Мой Глеб… — выдохнул Долгополый, вскакивая с кресла. — Мой сын! Он же был там! Он пил, он ел! Ты… ты отравил моего наследника⁈

Магия Земли снова взвилась вокруг князя, готовая сорваться с цепи. Пока что она была в виде пылинок, завихрившейся в купол, но если… Если эта тварь тронула Глеба, Фрол Терентьевич приготовился умереть здесь, но забрать ублюдка с собой!

— Сядь, — приказал Преображенский. — Твой Глеб чист!

Долгополый замер:

— Что?

— Твой Глеб ничего не ел и не пил из того, что подавали на столы, — произнес Степан Ильич с легкой ноткой презрения. — Я его предупредил заранее. Я чтобы твой сын взял с собой собственную фляжку и потихоньку выпивал только то, что принес с собой. Я дал четкие инструкции, чтобы он избегал местных деликатесов под предлогом спортивной диеты или аллергии. Он выполнил это!

Долгополый опустился обратно в кресло. И ведь Глеб пытался сказать в машине, что ничего не ел на празднике, только отец его не слушал. А теперь вон оно что…

— Выполнил, — выдохнул Фрол Терентьевич. — Он пил только свое.

— Вот видишь. Я держу свое слово, союзник, — улыбнулся монстр. — Вся остальная же элита сейчас инфицирована. То есть все эти люди, эти заносчивые щенки, больше не являются угрозой. Они не могут быть столь опасны и столь могущественны, как были раньше. Они будущие слуги Госпожи.

— Но ИСБ… — Долгополый снова потер лоб. — Завьялов не дурак. Они проведут вскрытие Древоидов. Они поймут, что прислугу чем-то напоили. Они начнут проверять всех гостей!

— Пусть проверяют, — отмахнулся Преображенский. — Я действую аккуратно. Сейчас же они даже не поймут ничего. Никакие анализы крови, никакие сканирования ауры не покажут аномалий. Спора сливается с живицей, становится её частью. Для их диагностов дети будут здоровы и чисты.