Прошло пять минут. Десять.

И вдруг… отпустило.

Это сразу, словно кто-то выдернул вилку из розетки. Удары кувалды в затылке прекратились. Мутная пелена перед глазами рассеялась. Я почувствовал, как по моим меридианам снова свободно, без препятствий, потекла живица. Огонь внутри меня радостно откликнулся, готовый вырваться наружу по первому зову.

Отрава ушла? Паразит сдох?

Я откинулся на стенку спальника и истерически, с облегчением рассмеялся.

Ядрёна медь! Лекарь Морозовых, Василий Пантелеевич, собирался высушить маленькую Катю досуха, чтобы добыть из её крови лекарство. А ответ рос в придорожной канаве!

До смешного банально и также гениально. И если бы эта тварь под видом князя не решила похвастаться своим превосходством, я бы так и мучился от головной боли, пока не откинул копыта. Вряд ли бы я воспользовался кровью Кати. Даже в самом крайнем случае не стал бы брать совет лекаря на вооружение!

— Что, полегчало? — спросил Михаил, когда кинул взгляд на зеркало заднего вида.

— Не то слово, Миша, — я перебрался обратно на пассажирское сиденье, чувствуя небывалую легкость во всем теле. — Жить можно! И даже нужно! На том свете меня пока не ждут.

Остаток пути пролетел незаметно. Михаил, как и любой дальнобойщик, был рад свободному уху. Он травил байки из своей жизни, рассказывал про жену, про сына-оболтуса, про случаи на таможне. Он то смеялся, то грустил, а я сидел, смотрел на проносящиеся мимо фонари и поддакивал.

— Ты уж извини, что я тебе на уши присел, — улыбнулся он, когда небо на востоке начало сереть, предвещая рассвет. — Когда едешь на дальняк один, рад любому собеседнику. Языка не жалею. А потом, знаешь, вспоминаешь случайные разговоры, попутчиков, и как-то тепло на душе становится.

— Всё нормально, командир, — искренне ответил я. — Мне тоже было полезно послушать живого человека.

Пока мы ехали, мой мозг старого ведаря работал на пределе, просчитывая варианты.

Куда мне сейчас податься?

На свою базу в Балашиху? Там мои парни, там Гордей и Степан. Но там же трется человек полковника Завьялова. Если я появлюсь там в таком виде, воскресший из мертвых, ИСБ тут же возьмет меня в оборот. Начнутся допросы, протоколы, вопросы, на которые я пока не готов отвечать.

Домой, в родовое поместье Ярославских? К отцу и Яромиру? Тоже исключено.

Я проанализировал последние события и отказался от поездки в родительский дом. Слишком много произошло за последнее время, чтобы быть совпадением. Как Долгополый всегда оказывался на шаг впереди? Почему информация о наших планах утекала так быстро?

Ответ напрашивался сам собой: в доме Ярославских завелась крыса. Крот. Кто-то из ближнего круга или из прислуги сливал информацию врагам. Если я вернусь домой, предатель немедленно доложит об этом Преображенскому. И тогда лже-князь поймет, что его план провалился, и ударит снова. А мне нужно было время. Мне нужен был эффект неожиданности. Для всех, кроме одного человека, я должен оставаться мертвым.

Оставался только один вариант. Михаил Морозов. Мой друг и соратник. Парень, в преданности которого я не сомневался ни на секунду. К тому же, у Морозовых была подземная лаборатория, которой можно воспользоваться.

— Михаил, — обратился я к водителю. — Давай-ка мы маршрут немного скорректируем. Мне нужно на Рублевку. Сможешь туда свою фуру загнать?

— На Рублевку? — присвистнул дальнобой. — Ну, там камеры, конечно, и знаки, но ради хорошего человека прорвемся. Говори адрес.

Когда мы подъехали к элитному поселку, где располагался особняк Морозовых, солнце уже начало окрашивать облака в розовый цвет. Я попросил у Михаила телефон: мой смартфон остался лежать где-то в лесу, либо его забрал Древоид.

Я быстро набрал номер друга. Трубку сняли не сразу.

— Алло? Да? Кто это в такую рань? — раздался недовольный голос Мишки.

— Миша, это я, — сказал я. — Слушай меня внимательно и не перебивай. Бери с собой двести рублей наличкой. И выходи на улицу, за ворота. Возьми с собой какой-нибудь плащ с глубоким капюшоном. Такой, чтобы меня с головы до ног укрыл.

— Елисей⁈ — голос Морозова мгновенно протрезвел, в нем зазвенела паника. — Ты где? Что за дела? Ты в своем уме? Ты вообще видел, сколько времени⁈

— Миша! — рявкнул я. — Либо ты делаешь так, как я говорю, без лишних вопросов, либо я уезжаю, и ты меня больше не увидишь. Время пошло.

Я сбросил вызов.

Ждать пришлось недолго. Буквально через пять минут кованые ворота особняка Морозовых приоткрылись, и наружу выскочил Мишка. Он был в накинутой поверх пижамы куртке, с взъерошенными волосами, а в руках сжимал длинный дождевик.

Он заозирался по сторонам, увидел припаркованный на обочине грязный КамАЗ и, заметив, как я машу ему рукой из окна кабины, трусцой подбежал к нам.

— Ты что, тачку поменял? — спросил Морозов, заглядывая в кабину. — Решил в дальнобойщики податься? Вот деньги, что просил.

Я выхватил у него из рук купюры и дождевик. Быстро накинул плащ прямо поверх робы водителя, натянул капюшон по самые глаза.

— Уважаемый Михаил, — я протянул деньги водителю. — Спасибо огромное за человеческую доброту. Ты меня спас. Твой номер останется у моего друга, — я кивнул на обалдевшего Мишку. — Если что, то я с тобой свяжусь.

— Да брось ты, какие деньги! — Михаил-водитель попытался оттолкнуть мою руку. — Оставь себе, бедолага.

— Бери! — я впихнул ему купюры. — Это за то, что не побоялся остановиться посреди ночи на заброшенной трассе и подобрал грязного, подозрительного типа. Всё, спасибо. Удачи на дорогах! Ни гвоздя, ни жезла!

Я спрыгнул на асфальт и захлопнул дверь. КамАЗ рыкнул дизелем, выпустил облако сизого дыма и покатил дальше по элитной трассе, оставляя нас с Мишкой вдвоем.

Морозов смотрел на меня так, словно увидел привидение. В принципе, он был недалек от истины.

— Ну что застыл? — я хлопнул его по плечу. — Пошли. Веди меня в свои закрома. В лабораторию.

— Елисей, ядрёна медь, для чего такие сложности? — зашипел Мишка, открывая калитку и пропуская меня на территорию особняка. — И почему ты такой грязный? От тебя солярой несет за километр! Ты что, ушел в жесткий загул? Где твоя гвардия? Где Гордей?

— Миш, у тебя очень много вопросов, — устало ответил я, сбрасывая капюшон, когда мы оказались в безопасности за высоким забором. — И у меня для тебя есть очень много ответов. Но все они будут произнесены в свое время.

— Да какое время⁈ — не унимался Морозов, ведя меня к неприметной двери, ведущей в подземный комплекс. — Ты хоть знаешь, что мы тебя вчера всю ночь искали⁈ Твой отец на ушах стоит! Гордей базу на осадное положение перевел! А ты приезжаешь на фуре, в шмотках бомжа!

Я остановился перед входом в лабораторию и посмотрел ему в глаза. Мишка осекся.

— Ты знаешь, что меня отравили? — спросил я. — Знаешь, что я мог сдохнуть буквально этой ночью? Меня заживо закопали в алюминиевом ящике, Миша.

Челюсть Морозова упала на тротуарную плитку. Вся его обычная дурашливость испарилась в мгновение ока.

— Вот видишь, ты открыл рот. Значит, у тебя появился неподдельный интерес, — я усмехнулся краешком губ. — Я тебе всё расскажу. Всё как есть. Но не сейчас. Сейчас мне нужно как можно быстрее начать работу.

— Какую еще работу? — прошептал Мишка, прикладывая магнитный ключ к сканеру. Дверь в лабораторию мягко отъехала в сторону.

— Много вопросов, Миша, — повторил я, шагнув в ярко освещенный коридор подземного комплекса. — Очень много вопросов. А времени так мало… Прежде чем начну, мне нужен душ, нормальная одежда и доступ к химическим реагентам. Мы начинаем партию, в которой мой статус мертвеца станет нашим главным козырем.

Подземная лаборатория рода Морозовых сияла хирургической чистотой. Сверкала полированная сталь. Холодный неоновый свет отражался в матовых стёклах, и стоял едва уловимый запах химикатов.

И посреди всего этого великолепия стоял я. Апологет контраста!