Покрытый коркой засохшей могильной глины, воняющий солярой. В грязной фланелевой рубахе и потертых джинсах, которые болтались на мне, как на огородном пугале. Я выглядел так, словно меня только что выплюнула преисподняя, причём сделала это не ртом. Впрочем, технически, так оно и было.

Мишка стоял напротив, приоткрыв рот, и переводил ошалелый взгляд с моих сбитых в кровь костяшек на грязное лицо.

Дверь лаборатории бесшумно отъехала в сторону, и внутрь стремительным шагом вошел Кирилл Матвеевич Морозов. Глава рода был в накинутом поверх домашней одежды шелковом халате, его волосы слегка растрепались.

— Михаил, что за срочность? Ты поднял меня с постели, сказал, что… — он осекся, когда наткнулся на меня взглядом.

Брови поползли вверх. Кирилл Матвеевич на секунду потерял дар речи. Он моргнул, словно надеясь, что грязное видение в центре его любимой лаборатории исчезнет. Но я исчезать не собирался. Не для того я сюда припёрся!

— Елисей Святославович? — выдохнул он наконец. — Боги всемогущие… В каком вы виде? Что, черт возьми, стряслось⁈

Я опустился на высокий лабораторный стул из нержавейки. Тот скрипнул под моим весом. Мышцы гудели, налитые свинцом, а живица, наконец-то освобожденная от гнета паразита, пульсировала так мощно, что кончики пальцев покалывало от жара.

— Здравствуйте, Кирилл Матвеевич, — произнес я, выдавив кривую усмешку. — Извините за непарадный вид. Дресс-код для свежевылезших покойников в Империи как-то не регламентирован.

— Покойников⁈ — в один голос рявкнули отец и сын Морозовы. — Да что случилось?

Я вздохнул, попросил у Мишки стакан воды и, осушив его залпом, вкратце поведал им о событиях прошедшей ночи. Рассказал про сообщение с телефона Ефросиньи. Про беловолосого Древоида, который поиграл в благородство. Сказал, что из-за паразита проиграл бой с Древоидом и оказался без сознания.

Рассказал про то, как меня засунули в алюминиевый гроб и заживо закопали в лесу. И, конечно, про то, как тварь, напялившая на себя кожу князя Преображенского, решила поглумиться надо мной по рации, случайно выдав секрет исцеления от яда Опасных земель.

— Сморчки… — Кирилл Матвеевич осел на соседний стул, массируя виски. — Обыкновенные, мать их, лесные сморчки! Мы с вашим лекарем, Василием Пантелеевичем, с ног сбились, перебирая сложнейшие алхимические формулы из трактатов древних, а ответ рос в придорожной канаве⁈ Это же… это же просто насмешка над всей современной наукой!

— Зато дешево и сердито, — хмыкнул я. — По крайней мере, мне не пришлось высушивать маленькую Катю до состояния мумии, чтобы выжить. Зато сейчас голова не болит и я снова в строю.

— Ух, Елисей… — Мишка потер лицо ладонями, словно пытаясь проснуться. — Тебя закопали. И ты выбрался. Проплавил алюминий и выкопался… Ты сам-то вообще… человек⁈

— Вчера с утра им был, — я повел затекшими плечами.

Кирилл Матвеевич вдруг вскочил и сунул руку в карман халата, доставая смартфон.

— Так, всё. Игры кончились. Это переходит все мыслимые и немыслимые границы! — рыкнул глава рода Морозовых. — Я немедленно звоню Святославу Васильевичу. Это же ни в какие рамки не лезет! Покушение на наследника древнего рода, да еще и с использованием тварей Опасных земель… Мы разнесем поместье Долгополых по кирпичику! Я сейчас же подниму все свои связи в ИСБ. Да что там ИСБ, полиция и армия тоже вступят в игру!

— Стоять!

Я вскинул руку, и на кончиках пальцев вспыхнули крошечные огоньки. Ух, живица так и прёт!

Кирилл Матвеевич замер, его палец завис над экраном телефона. Он посмотрел на меня с недоумением, смешанным с раздражением.

— Елисей Святославович, при всем моем уважении, но это уже не юношеские разборки на дуэлях! Вас же пытались убить! И кто?

— Я сказал: нет, — чеканя каждое слово, произнес я. — Уберите телефон, Кирилл Матвеевич. Никто никуда не звонит. И моему отцу — в первую очередь.

— Но почему⁈ — взвился Мишка. — Елисей, батя прав! Нас же раскатают, если мы не дадим сдачи!

— Раскатают. Обязательно раскатают в блин. Но именно это и произойдет, если мы сейчас попрем на них с шашками наголо. Включите мозги, господа!

Я подался вперед, опираясь локтями о стол.

— Представьте картину: два боярских рода — Ярославские и Морозовы — поднимают гвардию и идут штурмом на поместья князей Долгополого и Преображенского. Что это такое с точки зрения закона Империи?

— Возмездие? — неуверенно предложил Мишка.

— Война родов! — отрезал я. — Вооруженный разбой! Попытка уничтожения древнего княжеского рода! А всё почему? У нас есть доказательства? У нас есть тело беловолосого Древоида? У нас есть запись разговора по рации? У нас нет ничего! Все, что у нас есть… это мои слова и грязные штаны. А меня в последнее время и так выставляют монстром…

— Миш, а Елисей прав, — заметил Морозов-старший.

— Но как же…

— Если мы сейчас нападем, Долгополый и Преображенский тут же побегут жаловаться Императору. Они вывернут всё так, словно мы спятили. Скажут, что Ярославские и Морозовы решили подмять под себя конкурентов силовым путем. И знаешь, на чьей стороне будет Император и ИСБ? На их стороне! Нас объявят изменниками, лишат титулов, а бойцов и слуг расстреляют. Будет куча бессмысленных жертв… — проговорил я.

Кирилл Матвеевич опустил телефон. Его лицо помрачнело.

— К тому же, — продолжил я, понизив голос, — сейчас на меня, а значит и на весь род Ярославских, надвигается масштабная кампания по очернению. Преображенский не дурак. Раз он уверен, что я мертв, он обязательно использует это. Завтра в желтой прессе появятся статьи о том, что это я призывал тварей на день рождения княжны. Что я строил козни и делал всякое нехорошее. Мое имя смешают с дерьмом. Но мы можем сыграть на этом!

— Сыграть на том, что тебя поливают грязью? — Мишка скривился. — Зашквар какой-то.

— Именно. Моя официальная смерть — это наш главный козырь, — я кровожадно оскалился. — Враг расслабится. Враг подумает, что партия выиграна. А мы тем временем вытащим на свет божий такие факты против Преображенского и Долгополого, от которых они уже не отмоются. Факты, которые заставят ИСБ забросить все дела и примчаться к поместью Долгополого.

— И как вы собираетесь эти факты добыть? — прищурился Кирилл Матвеевич, усаживаясь напротив меня.

— Мне нужно проникнуть в поместье Долгополого. По возможности разузнать их планы. Первое: мне нужно выкрасть из корпорации Долгополого документы, подтверждающие финансовые махинации Фрола Терентьевича, — я загнул палец. — Второе: мне нужен код от личного сейфа Долгополого, где эти документы лежат. Третье: мне нужны образцы того зелья, с помощью которого тварь удерживает человеческий облик князя Преображенского.

— Задача для целой диверсионной армии, — хмыкнул старший Морозов.

— А нас будет трое. И для этого мне понадобится помощь Мизуки, — я перевел взгляд на друга.

— Мизуки? — Мишка удивленно заморгал. — А она тебе зачем?

— Она умеет проникать туда, куда обычному человеку трудно просочиться, — я улыбнулся, вспомнив нашу вылазку. — Мы с ней однажды уже смогли пробраться на базу Мезинцева, когда он готовил своего Голиафа. Если она поможет мне снова, то мы вскроем корпорацию Долгополого, как консервную банку.

— И ты думаешь, она согласится вписаться в дело против князей? — засомневался Морозов-младший.

— Она как-то сказала, что её клинок находится в моем распоряжении. Я не собираюсь утверждать обратное, — пожал я плечами. — Звони ей, Миша.

— В пять утра? — Мишка посмотрел на часы. — Если она дрыхнет, то этим своим клинком может мне кое-что отрезать.

— Ну, ты же не дрых, — парировал я.

— Так-то я ранний жаворонок! — возмутился он, но телефон всё же достал.

Гудки шли недолго. Буквально после третьего из динамика раздался бодрый, абсолютно лишенный сонливости голос японки:

— Привет, Миса-кун. Цто-то случилось?

— Привет, Мизуки, — я подался поближе к микрофону. — Это не Михаил. Это Елисей.