Ефросинья наклонилась и впилась в губы требовательным поцелуем. Я ответил на поцелуй, мои руки скользнули по гладкой спине, почувствовал напряжение мышц под тонким шелком платья. Она целовала так агрессивно, словно пыталась поглотить меня целиком.

Её язычок скользнул по моим зубам, и каждый раз, когда мы соприкасались, между нами проскакивали микроскопические разряды электричества. Это было будоражащее чувство: словно пить газировку, которая лопается на языке тысячами пузырьков.

Шустрые пальчики спустились к моему воротнику. Ловким движением она сорвала галстук и отшвырнула его куда-то в темноту комнаты. Затем принялась за пуговицы рубашки.

— Слишком много одежды, Елисей, — прошептала она, отрываясь от моих губ и покрывая горячими поцелуями мою шею, спускаясь к ключицам. — Слишком много… Надо бы исправить этот недостаток, чтобы полностью лицезреть достоинство…

— Согласен, но и на вас тоже одежды хватает, — хмыкнул я.

Я перекатился на бок, одним движением меняя нас местами. Теперь она лежала на спине, раскинув руки, а я нависал над ней.

Её изумрудные глаза расширились от удивления и восторга. По всей видимости княжне нравилась эта игра в доминирование. Моя рука легла на её талию. Шелковая ткань платья была прохладной, но кожа под ней пылала.

Я провел ладонью вверх. Она выгнулась навстречу моему прикосновению, издала тихий стон. Воздух в комнате начал сгущаться. Её магия Молнии реагировала на эмоции. В полумраке я видел, как по её волосам, рассыпавшимся по подушке, пробегают крошечные синие сполохи.

Моя собственная магия тоже не спала. Живица потекла по меридианам. Мои ладони стали обжигающе горячими. Когда я прикоснулся к обнаженному плечу, она втянула воздух сквозь зубы.

— Ты такой горячий… как печка, — прошептала она, её пальцы зарылись в мои волосы, притягивая меня обратно к себе.

— Огонь и Молния. Весьма взрывоопасная смесь, — ответил я, целуя её в ложбинку между ключицами.

Она застонала громче, её руки скользнули под мою расстегнутую рубашку, ногти слегка поцарапали спину. От этого прикосновения ток прошил меня от затылка до пят. Её тело извивалось подо мной, гибкое и сильное. Вторая бретелька платья соскользнула вниз, обнажая высокую, упругую грудь в кружевном белье.

Я спустился поцелуями ниже, чувствуя, как колотится её сердце. Её бедра нетерпеливо потерлись о мои. Я чувствовал её жар, её желание, и мое тело откликалось на это.

Гном в голове окончательно бросил свою кирку, уступив место чистым инстинктам. Моя рука скользнула по её бедру, собирая шелк платья, поднимаясь выше, к краю кружевных трусиков. Она подалась мне навстречу, раздвигая ноги, её пальцы впились в мои плечи.

— Давай… Елисей… — выдохнула она, запрокидывая голову. — Ну же…

БАБАХ!

Дверь ворвалась внутрь комнаты, вылетев из петель с треском ломающегося дерева и звоном вырванной задвижки.

Романтика, мать её! Только я собрался перейти к десерту, как реальность решила напомнить, что в этом мире расслабляться нельзя! Нельзя даже в постели с шикарной девушкой!

В спальню, извиваясь и слепо шаря по пространству, ворвались корни. Десятки, сотни толстых, узловатых, покрытых какой-то слизью древесных щупалец. Они заполонили дверной проём в мгновение ока, словно кто-то открыл шлюз, за которым бушевало море ожившей древесины.

Эта дрянь поползла по стенам и частью содрала дорогие обои. Также рванула по потолку и сорвала лепнину, порскнула по полу и взломала паркет, как картонку. Один из особенно проворных отростков рванул к окну, сорвал тяжелые бархатные шторы и, крутнувшись в воздухе, попытался накрыть нас с Ефросиньей. Спеленать, как паук пеленает бабочку в кокон.

Ага, а я буду ждать, пока это всё случится…

— Бейся! — рявкнул я, перекатываясь в сторону. — Накидывай Кольчугу Души!

Гном в моей голове, который до этого долбил киркой по вискам, от дикого выброса адреналина ушёл на перекур. Боль ушла, оставив кристально чистое восприятие боя.

Живица полыхнула по меридианам. Я вскинул руки, выпуская огонь из пальцев. Ограниченное пространство, как-никак, тут особо не повоюешь, можно и Ефросинью зацепить. Мои ладони превратились в раскаленные резаки. Я рубанул по ткани штор, в которых уже копошились корни, пытаясь нас запутать.

Вспышка!

Ткань занялась мгновенно, а следом за ней затрещали корни. Запахло едким дымом, паленой древесиной, гнилой землей и… паленой шерстью? Или волосами?

Ядрёна медь! Я скосил глаза. Так и есть, в суматохе я слегка подпалил Ефросинье кончики ее роскошных волос. Ну вот тебе и дружеский огонь…

— Ой, виноват! Сорянчик! — бросил я, уворачиваясь от очередного хлыста, который пробил матрас в том месте, где секунду назад была моя голова.

Пружины жалобно звякнули и высунулись наружу, как будто сами захотели понаблюдать за битвой.

— Ты можешь аккуратнее⁈ — взвизгнула княжна, отбивая упавшее с потолка деревянное щупальце. — Я же эту причёску полдня укладывала!

— Прекрасно получилось, я впечатлён, — хмыкнул я в ответ.

В следующую секунду корень устремился к её шее и тут уж стало не до шуток.

Мы бились с ней спина к спине против непонятного чудовища, которое пыталось нас схомутать. Древесные корни заползали отовсюда, они извивались, как клубок разъяренных змей, щелкали, пытались захлестнуть мне ноги, били по рукам. Одно щупальце толщиной с мою ногу обхватило туловище Ефросиньи, рванув ее вверх.

Девушка не растерялась. Ее глаза полыхнули синевой.

— Твари! — прошипела она. — Без предварительных ласк? Да не бывать такому!

С ее тела сорвался круговой разряд. Молния ударила в ствол корня. Древесина треснула, брызнула черным соком, и щупальце отшвырнуло девушку. Ефросинья Степановна перекувырнулась через голову и вскочила рядом со мной.

Видок у нее был тот еще. Изумрудное платье наполовину сползло, порванное в нескольких местах. Высокая грудь в кружевном лифчике высоко вздымалась, на бедре красовалась кровоточащая царапина, но в глазах не было ни капли страха. Похоже, что её это даже развлекало!

Из коридора, со стороны банкетного зала, доносилась какофония звуков. Грохот бьющейся посуды, истошные женские визги, мужской ор, звуки ударов и треск ломающихся костей. Ресторан превратился в поле битвы.

— Слева! — крикнул я, заметив краем глаза движение.

Сразу несколько толстых корней, сплетенных в единый таран, устремились к Ефросинье. Она тут же выставила перед собой щит из молний. Корни врезались в искрящуюся преграду. Раздался оглушительный треск, полыхнула ослепительная вспышка. Молнии заскакали по ветвям, как голодные блохи по жирному коту. Корни отпрянули назад, задымились, словно испугавшись удара, и начали сворачиваться.

— Бей же, Елисей! — крикнула она, формируя в руках новые молнии. — Спасай нас! Не дай разочароваться в герое!

— Легко сказать! — огрызнулся в ответ. — Я ещё от постельных утех не успел перестроиться!

Ага, спасай… Когда эти древесные ублюдки лезут из всех щелей, когда от дыма режет глаза и нечем дышать, это задание стало задачей со звездочкой.

Я сформировал два Огненных шара скрестил их перед собой и, крутнувшись волчком, срезал наступающую волну корней. Они рухнули на пол, истекая черной жижей, но на их место тут же лезли новые. В дверном проеме маячило нечто массивное, пульсирующее, целиком состоящее из переплетенной древесины. Оно пыталось протиснуться в спальню?

Куда? Тут и так тесно!

Ждать, пока нас тут задавят массой, я не собирался.

Я развернулся, подскочил к кофейному столику, подхватил его, усилив мышцы живицей, и с ревом швырнул в окно. Только бы не было бронебойным…

Стеклопакет разлетелся вдребезги с весёлым звоном. В комнату ворвался свежий ночной воздух, размывая едкий дым.

— За мной! — скомандовал я, хватая Ефросинью за руку и закидывая себе за спину.

Крепкие ноги тут же оплели моё тело. Ух, жаль, что они не оплели чуть раньше… И чего этим корням приспичило именно в этот момент напасть? Не могли подождать немного?