— Я не могу, — проговорил Древоид. — Я совершил слишком много плохого по его приказу. На моих руках… на моих корнях столько крови, что её ничем не смыть. Я больше не человек. И я не могу иначе…

— Никогда не поздно измениться! — не сдавался я, цепляясь за последнюю надежду. — Люди меняются! И монстры тоже! Ты же сам видел, что щенок Ледяной Гончей живет на моей базе! Значит, и твари Опасных земель могут выбирать свой путь! Та старая сука, его мать, она не просто так пришла ко мне. Она хотела вытащить своего ребенка из вашего ада! И ты можешь измениться!

Древоид молчал несколько долгих секунд. Ветер шумел в кронах сосен, словно оплакивая его судьбу.

— Мне было очень приятно с вами общаться, Елисей Святославович, — наконец произнес монстр. Его голос звучал почти печально. — Вы редкий индивидуум. Жаль, что так редко удается поговорить с умным и действительно достойным человеком. А то, что вы еще и отравлены паразитом, но не сдаетесь, идете в бой, терпя эту агонию… это идет вам только в плюс.

Корни снова начали сжиматься.

— Вы полны достоинств, господин Ярославский. Мне даже жаль вас. Искренне жаль. Но… я слуга своего господина. И я не могу предать его, как бы сильно ни ненавидел. Поэтому сейчас… прощайте.

Здоровенный корень, больше похожий на дубину, вынырнул из темноты и ударил меня в лоб.

Приход в себя был, мягко говоря, отвратительным.

Сначала вернулась боль. Мой квартирант с размаху всадил кирку куда-то в район затылка, напоминая, что он никуда не делся. Я поморщился, попытался потереть виски и… не смог?

Я открыл глаза. В принципе, мог бы этого и не делать — вокруг царила такая темнота, что ни черта не видно. Воздух был спёртым, отдавал сыростью.

Пошевелился и попытался приподняться. Плечи тут же упёрлись во что-то твёрдое и холодное по бокам. Попробовал согнуть ноги в коленях, и они немедленно стукнулись о низкий свод. Затылок тоже лежал на жёсткой поверхности.

Успел похолодеть. В голове начали бродить невесёлые мысли о том месте, где находился. Для разнообразия вытянул руки вдоль туловища, провёл ладонями по бокам. Гладкий, холодный металл. Сверху то же самое. Снизу аналогично. Никакой обивки, никаких бархатных подушечек.

Я лежал в дешёвом гробу? Вообще-то я, как боярич, мог бы рассчитывать и на более комфортабельные условия.

— Здрасьте, приехали, — пробормотал я в пустоту. — Получается, меня похоронили заживо. Вот это ни хрена себе поворот. Ядрёна медь…

Паники не было. А смысл паниковать-то? Только воздух зря расходовать?

И тут, словно в ответ на мои мысли откуда-то со стороны ног раздался тихий щелчок. Там загорелся крошечный, едва заметный красный светодиод. Как будто одноглазый чёрт уставился зрачком. А следом пространство наполнилось смехом.

— О, господин Ярославский! Я так рад, что вы наконец-то проснулись.

Этот голос я бы узнал из тысячи. Вкрадчивый, с лёгкой хрипотцой.

— Господин Преображенский, — ответил я, стараясь дышать ровно, чтобы не тратить драгоценный кислород. — А вы всё хулиганите? И куда вы меня на этот раз поселили?

— Ну что же вы так, Елисей Святославович? Поселил? Сказано слишком громко. Я вас всего лишь похронил.

— Вы меня похоронили, — констатировал я очевидный факт. — Не могу сказать, что мне это нравится.

— Да, так и есть, — голос из динамика лучился самодовольством, аж зубы сводило. — И воздуха в вашем уютном алюминиевом пристанище хватит ориентировочно на час. Вам чертовски повезло, что вы очнлись именно сейчас. Успеете целиком и полностью насладиться последними моментами.

Я чуть скосил глаза на красный огонёк. Значит, там установлена рация-передатчик. Вряд ли там находится камера, я чуть придавил пяткой коробочку и оттуда ничего не донеслось. Значит, инфракрасной камеры там нет, иначе оппонент бы взвыл о том, что я ему мешаю.

Следовательно, там банальный передатчик, который передаёт звук, но не картинку.

Ну да, классика жанра. Злодей поймал героя и хочет насладиться его агонией. Что ж, мне это только на руку. Пока он болтает, я могу подумать. Пусть и через головную боль, но всё же.

— Какова цель помещения меня сюда? — спросил я тоном скучающего клерка. — Для чего вы это делаете, господин Преображенский? Хотите испугать меня?

— О, господин Ярославский, прекратите строить из себя глупца, — фыркнул князь. — Вы всё прекрасно поняли. Мой верный слуга обо всём мне доложил. И про то, что вы догадались о моей истинной сущности…

— Господин Преображенский, — я вздохнул, и мне показалось, что сжатый воздух царапает лёгкие. — Я всё-таки вас не понимаю.

— Елисей Святославович! — в голосе твари, напялившей на себя кожу князя, прорезалось явное раздражение. — Всё вы понимаете! Всё вы знаете! Вот только Ваньку валяете. Дурака из себя строите. Впрочем, вам это позволительно. Недолго вам осталось так шутить. А после… после я с огромным удовольствием послушаю ваши хрипы. И то, как вы будете скрести ногтями по крышке. Это будет усладой для моих ушей.

— Ну почему же так? — поинтересовался я.

— Потому что вы слишком нагло себя ведёте, господин Ярославский! Вы, какой-то сопляк, зашли за черту, за которую смертным заходить не следует! Вам надлежало тихо сдохнуть! А вы? Вы начали сопротивляться Долгополому, вошли в корпорацию… Зачем вы вообще полезли в Совет Директоров? Для чего вам это было нужно⁈

— Ну, может быть, чтобы спровоцировать вас? — усмехнулся я в темноту.

— Ну, спровоцировали! И чего вы добились⁈ Где вы теперь, а, великий стратег⁈

Я только вздохнул.

— Вот-вот! Вздыхайте! Вздыхайте почаще! — радостно зашипел динамик. — Чем чаще вы будете вздыхать, тем быстрее закончится кислород. Я с удовольствием послушаю ваши крики, вашу ругань, ваши мольбы о пощаде… Кстати, а почему вы не ругаетесь?

— Не хочу, — буркнул я. — Предпочитаю умереть достойно. Как настоящий аристократ. И не услаждать ваш слух матюками.

— Знаете, а ваши речи очень понравились моему слуге, — хмыкнул Преображенский.

— Он там, рядом? Может быть, он быстренько убьёт вас, а потом меня освободит? — закинул я удочку, вспоминая беловолосого Древоида, который, несмотря на свою чудовищную природу, сохранил остатки чести.

— Ну, это вряд ли. Видите ли, в чём дело, господин Ярославский… Вы не сможете вылезти из этой могилы и вы в ней задохнётесь. На этот раз окончательно. Вы однажды уже провернули фокус с похоронами, когда обвели вокруг пальца Семёна Синего. Не так ли? Вы положили туда своего слугу, которого Семён по ошибке убил. Признаться, вам удалось обмануть нас тогда, но на этот раз… На этот раз я сам положил вас в гроб! И лично кинул на крышку две горсти земли. Так что можете гордиться.

— Ничего себе, — протянул я, стараясь, чтобы голос звучал обречённо. — Я похоронен княжеской рукой. Или вы не князь Преображенский?

— Не совсем так, — ответила тварь. Злодеи обожают хвастаться, когда уверены в своей безнаказанности. — Я всего лишь занял место этого жалкого человечишки. Да, пришлось потрудиться. Втиснуться в это тело, напялить его кожу, а потом ещё долго и упорно улыбаться Ефросинье Степановне… Мерзкая девчонка. Однако, думаю, скоро я доберусь и до неё.

— Князь, а зачем она вам? Она же всего лишь девчонка. Она вообще вам не нужна.

— Потому что я не люблю людей! — рявкнул Преображенский, и в его голосе прорвались нотки монстра из Опасных земель. — Я ненавижу вас всех! Так что вы, Елисей Святославович, можете погибать спокойно, зная, что вас убило существо, которое презирает ваш вид.

— Но ваш слуга тоже когда-то был человеком, — напомнил я.

— Да, но это было давно! Сейчас он всего лишь моё непревзойдённое оружие. Мой верный Древоид.

— Это вы послали сообщение с телефона Ефросиньи? — спросил я, складывая кусочки пазла.

— Да. Кое-кто в вашем окружении слышал, как Ефросинья предложила вам сделать «сюрприз» вечером. Ну, и пока она была в душе, я воспользовался её телефоном. А дальше дело техники. Три капли снотворного в чай и сейчас Ефросинья спит крепким сном, а когда проснётся… про Елисея Ярославского уже мало кто вспомнит. И что, вы так и будете лежать и слушать меня?