Он развел руки в стороны:
— Вы сами сдаетесь. Я связываю вас и привожу к своему господину. Вы сохраните силы, а я сохраню вам здоровье.
— Да я думаю, что все-таки немножечко посопротивляюсь, — я скинул куртку и бросил ее на капот машины. Расстегнул ворот рубашки. — Привычка, знаешь ли. Не люблю сдаваться без драки.
— Что ж, дело ваше, — проговорил мужчина. — Может быть это тоже мне в вас нравится!
Мы стояли на поляне друг напротив друга. Чем-то мне это напомнило бой моего отца с боярином Смельцовым. Тогда отец тоже предложил не рисковать жизнями слуг, а выйти один на один, чтобы решить клановый спор. Вот и я, как отец, решил не подставлять своих людей. Если бы мы устроили бойню на базе, этот франт положил бы половину моих парней.
Но почему-то я ему верил. Не знаю почему. Возможно, потому что он сам доверился мне, сев в мою машину. Странная, конечно, вещь — доверять монстру, который пришел тебя похитить. Это походило на хитроумную ловушку. Однако интуиция старого ведаря молчала. Монстр не собирался бить в спину. Он собирался убивать меня честно.
И это тоже было очень странно!
— Ну, начнем, — выдохнул я.
Живицу тратить было нельзя. Лекарь предупреждал: любая искра магии — и паразит внутри меня начнет расти, пожирая мои меридианы. Но против Высшей твари с голыми руками не попрешь. Я должен выжить.
Ну что же, начнём… Я сформировал в ладони Огненный шар и швырнул в беловолосого.
В ту же секунду гном в моей голове взревел от восторга и ударил кувалдой по зрительному нерву. Перед глазами вспыхнули красные круги, от боли едва не швырнуло вперёд, но я устоял.
Мужчина изогнулся назад, встал на мостик, пропуская ревущее пламя над собой. А затем… он перекинулся.
Звук рвущейся плоти и ломающихся костей смешался с деревянным скрипом. Его костюм разлетелся в клочья. Человеческая кожа лопнула, обнажая бугристую кору. Руки и ноги удлинились, превращаясь в узловатые, покрытые шипами стволы. Из спины вырвались десятки извивающихся, как змеи, ветвей.
За секунду передо мной вырос Древоид. Но это был не один из тех свежеобращенных пней, которых мы крошили на дне рождения Ефросиньи. На этот раз это был истинный монстр. Тот самый, голограмму которого нам показывала Мирослава Кузьминична на уроке в Академии. Здоровенный, под три метра ростом, закованный в непробиваемую броню из коры.
И он невероятно быстр!
Древоид оттолкнулся от земли корнями-ногами и прыгнул на пару метров вперёд. Причём сделал это так, что со стороны вряд ли увидишь! Офигеть!
Я выхватил из ножен верный нож. Клинок радостно загудел, почуяв ярость битвы. Я ушел перекатом в сторону, уклоняясь от удара массивной ветви, которая со свистом вспорола воздух и ударила в землю там, где я стоял секунду назад.
Вскочил, направляя живицу в клинок. «Огненный клинок» вспыхнул на стали. Гном в голове нанес двойной удар киркой. Я заскрипел зубами, чувствуя вкус крови на прокушенной губе.
Сделал выпад, стараясь попасть в ту самую крошечную щель на лбу монстра, где должно было находиться его ядро.
Однако Древоид повернулся ко мне боком, подставляя под удар нарост коры. Искры брызнули в разные стороны, когда снаряд с визгом прошелся по дереву, оставив лишь неглубокую борозду.
В тот же миг земля под моими ногами взорвалась.
Лодыжки захлестнули древесные корни. Они вырвались из почвы, подчиняясь воле хозяина. Я рухнул на колени, но успел рубануть ножом по путам. Острое лезвие, усиленное Огнем, отсекло часть деревянных оков. Раздался скрежет, из обрубков брызнула густая жижа.
Я рванулся в сторону Древоида, пытаясь сократить дистанцию, но в меня полетели еще пять или шесть корней. Они набирали скорость, хлеща по воздуху со звуком пастушьих кнутов.
Когда увернулся, то оказалось, что Древоид приблизился на метр…
Корни вырастали отовсюду: спереди, сзади, с боков. Они хлестали по моему телу, разрывали одежду и оставляли кровавые рубцы на коже. Я крутился волчком, бил ножом, отсекал извивающиеся щупальца. Торопился прорваться к туловищу чудовища, но стоило мне отрубить один корень, как на его месте из земли тут же вырастали два новых.
И я сражался не только с Древоидом. Я сражался ещё и с собственной болью.
Странно, но раньше, в прошлой жизни, боль во время боя отступала, глушилась адреналином. А сейчас она наоборот, с каждой секундой захватывала мой разум всё сильнее. Голова раскалывалась так, словно в нее залили расплавленный свинец. Я уже почти ничего не видел из-за кровавой пелены перед глазами, ориентировался только на слух и инстинкты.
Но я не собирался сдаваться. Ярь кипела в венах.
Я охотник, а не дичь!
Прорвался на дистанцию удара. Замахнулся, целясь в нужную точку на теле монстра. Но чудище не было терпеливой мишенью. Мощный удар канатного троса отбросил на несколько метров. Я прокатился по земле, едва не выронив нож.
Не успел я подняться, как меня опутали вылезшие из-под земли корни. Они обвили мои ноги, талию, захлестнули левую руку. Я бил Огнем, выжигал их, но раз за разом из земли лезли новые. Мой резерв таял, а паразит в голове праздновал победу, пожирая мою магию.
В один момент корни спеленали меня окончательно. Они оторвали от земли, растянув в воздухе, как муху в паутине. Древесина сдавила грудную клетку, не давая вздохнуть. Правая рука с ножом была намертво прижата к бедру.
Из темной массы ветвей сформировалось подобие лица.
— Ну что же, господин Ярославский, — раздался скрежещущий, но все еще узнаваемый голос беловолосого. — Я думаю, что наша схватка закончена. Дальше мне придется только ломать вам руки или ноги, чтобы вы успокоились. А мне бы этого не хотелось. Вы показали себя достойным противником.
И в тот момент, когда его корни сдавили мою кожу, сработал дар. Мир вокруг моргнул и исчез.
Я больше не был на ночной поляне! Я вновь оказался в хижине, где варилось колдовское зелье!
На грубом столе лежал младенец. Он кричал, срывая голос, и барахтался на спине, как перевёрнутый жук.
Над ним склонилась фигура. Это был князь Степан Ильич Преображенский. Или та тварь, что носила его кожу.
Бледный отравитель держал в руке черпак. А его щетинистая лапа чернела острыми когтями.
— Ты будешь моим первым опытом… — прохрипел голос князя.
Зеленое варево пролилось в рот младенца. Тот изогнулся и закричал, потом забулькал…
Я видел, как ломается изнутри человеческое тело. Как кожа мальчишки посерела и превратилась в кору. Как крик перешел в деревянный скрип…
Он был самым первым. Первым из тех, на ком Преображенский отрабатывал яд превращения. Тем самым образцом, сохранившим разум, но потерявшим свободу.
Видение оборвалось так же резко, как и началось.
Я снова висел в воздухе, сдавленный корнями, задыхался от боли в голове и нехватки кислорода. Древоид всё также держал меня над землёй.
— Слушай… — прохрипел я, сплевывая кровь. — Я знаю, кому ты служишь. Я видел… видел, что он с тобой сделал.
Древоид замер. Корни чуть ослабили хватку. Получилось вдохнуть свободнее.
— Я не хочу, чтобы твой хозяин продолжал существовать на этом свете, — я говорил с трудом, и каждое слово отдавалось болью. — Я всю жизнь положил на борьбу с такими, как он. С монстрами, которые калечат судьбы. А ты… ты же был человеком!
— Это было в прошлом, — прошипело дерево. — Теперь я то, что я есть.
— Но у тебя есть доблесть! — я попытался дернуться, но путы держали крепко. — У тебя тоже есть чувство долга и достоинства! Иначе ты бы разметал всех на моей базе. Я вижу, что ты невероятно могуч. И у тебя наверняка есть счеты к хозяину, который превратил тебя в это!
— Елисей Святославович, — голос Древоида проскрипел в ночи. — Не стоит усугублять ваше положение. Я обещал доставить вас своему господину. И я это сделаю.
— Да ты же ненавидишь его! — выкрикнул я. — Я вижу! Я чувствую твою ненависть! Ты могуч! Ты мог бы убить меня, но дал шанс. Вставай на мою сторону! Мы уничтожим его вместе!
