— Я же беспокоюсь за тебя! — Кирилл Матвеевич всплеснул руками, обращаясь к сыну. — Если что пойдет не так, вас обоих там положат! Да я сам его подвезу! Отец сидит дома, пока сын рискует головой… Что за глупости!

— Отец, я уже не маленький! — проговорил Мишка. — И я готов брать на себя ответственность за поступки!

— Ох, дети, дети… — покачал головой Кирилл Матвеевич, нервно прохаживаясь вдоль лабораторных столов. — Вы затеваете невероятно опасную игру. И чем она для вас обернется — еще непонятно!

— Она обернется для нас хотя бы тем, что мы обелим доброе имя Ярославских и сможем вывести на чистую воду этих ублюдков, — проговорил я. — Кирилл Матвеевич, можно, конечно, напасть большой ордой, положить кучу верных людей. Однако можно действовать точечно. Небольшими уколами. И так вывести противника из равновесия, минуя большие жертвы.

— Но зачем тогда нам люди? — упрямо покачал головой Морозов-старший.

— Люди нам понадобятся в противостоянии с Опасными землями. Не стоит тратить их жизни на внутренние разборки с такими, как Долгополый. Мы сами сможем все сделать. И сами предоставим Императору все доказательства.

Кирилл Матвеевич остановился. Он посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Мишку, который стоял рядом со мной, расправив плечи, упрямо вздернув подбородок.

Глава рода вздохнул.

— Да, отец, в самом деле, — подал голос Мишка. — Если не мы будем вершить судьбы Империи, то тогда кто? Такие уроды, как Глеб? Я не хочу жить в мире, где правят монстры в человечьей коже!

Кирилл Матвеевич посмотрел на сына. В его взгляде промелькнула сложная смесь.

— Да… ты стал уже очень взрослым, — произнес он. — Еще вчера ты писался в пеленки, бегал по двору с деревянным мечом, а сегодня вон… уже участвуешь в дворянских интригах и помогаешь свергать князей. Ты вырос, сын! Я горжусь тобой! — после этого Кирилл Матвеевич улыбнулся и добавил. — Пора подумать о женитьбе. Я тут присмотрел одну партию…

— Ой, отец! Только не начинай! — взмолился Морозов-младший, картинно закатывая глаза. — Я тебя умоляю, давай поговорим об этом позже! Женитьба порой пострашнее Опасных земель будет!

— Хорошо, хорошо, — рассмеялся Кирилл Матвеевич, поднимая руки в сдающемся жесте. — Но знайте: все мои финансы, вся моя лаборатория, все мои люди действуют ради вас. Все, что я могу, я сделаю.

— Спасибо огромное, я очень это ценю, — я с чувством пожал ему руку. — Но пока что прошу в ответ об одной вещи: ни слова моему отцу. Пусть мое пребывание в мире живых находится в тайне. Это заставит врагов думать, что я все еще гнию под землей, и они могут позволить себе расслабиться.

— Договорились, Елисей Святославович, — кивнул Морозов-старший.

— А теперь к делу, — я повернулся к столу, уставленному мензурками, колбами и центрифугами. — Нам с вами, Кирилл Матвеевич, нужно до вечера составить одно небольшое зелье.

— Зелье? — тут же заинтересовался Мишка, подходя ближе. — Какое еще зелье? Ты же у нас вроде по огненной части, а не по алхимии!

— Очень интересное зелье, Миша, — я улыбнулся, вспоминая рецепт из прошлой жизни, из тех времен, когда ведари охотились на оборотней, скрывающихся среди людей. — Мало того, что оно выведет на чистую воду Преображенского, так оно еще и заставит его сбросить маску. Оно разрушает матрицу иллюзии и заставляет плоть принимать истинный вид.

— Что ж, моя лаборатория в вашем полном распоряжении, господин Ярославский, — проговорил Кирилл Матвеевич с профессиональным любопытством ученого. — С радостью буду наблюдать за вашими действиями. Что вам нужно из ингредиентов?

Я усмехнулся, засучивая рукава:

— Секрет фирмы! Но вам я скажу…

Ну что же… вот еще одно зелье из моей прошлой жизни перебирается в этот мир. А что? Враги в виде оборотней перебрались, так почему бы и зельям против них не появиться?

Весь день ушёл на подготовку. Ох, как же я не люблю эту суету перед делом, но без неё никуда. Старый ведарь всегда говорил: «Полчаса пота в кузне могут сэкономить литры крови на охоте».

Мы с Мизуки заперлись в одном из кабинетов подземной лаборатории Морозовых и досконально обсосали план проникновения. Японка сидела напротив меня и внимательно изучала голографические чертежи строительного холдинга, принадлежащего Долгополому. Я обрисовал ей всё, что успел срисовать мой глаз во время того памятного визита на Совет Директоров: слепые зоны камер, график патрулей, расположение вентиляционных шахт.

Мизуки только кивала, изредка задавая короткие вопросы по существу. Профессионалка, что ни говори. Обожаю работать с такими людьми. Контрольное время мы установили на полночь. К этому моменту я уже должен был находиться внутри поместья Фрола Терентьевича, прощупать его и заполучить код от личного сейфа. Как только цифры окажутся у меня, я скину Мизуки сообщение, она введёт код, заберёт компромат на финансовые махинации князя и растворится в ночи, как истинная синоби.

Что касается самого поместья Долгополых, то тут меня просветил Кирилл Матвеевич. Старший Морозов вывел на экран планшета подробную схему княжеской резиденции. Уязвимых мест там оказалось с гулькин нос. Фрол Терентьевич, судя по всему, боялся за свою шкуру гораздо больше, чем за свой многомиллиардный бизнес.

Не могу сказать, что строительный холдинг охранялся из рук вон плохо, но там хотя бы была текучка, гражданские лица, клерки. А вот поместье… Это была настоящая крепость. Патрули менялись по плавающему графику, чтобы исключить привыкание. Датчики движения, тепловизоры, камеры с перекрестным обзором. Просто так прошмыгнуть в этот электронно-магический цирк было чертовски трудно.

Однако, как говорил мой учитель в прошлой жизни: «Если есть забор, значит, есть и тот, кто через него перелезет».

Сам особняк представлял собой монументальное трехэтажное строение в виде буквы «П», развернутой выемкой к центральной аллее. По периметру возвышался трехметровый забор из стали и камня, утыканный камерами, как ёжик иголками. В общем, всё как в лучших домах Парижа и Лондона, чтоб им там икалось.

Мишка, как мы и договаривались, выступил в роли моего личного водителя. Он подогнал неприметный внедорожник ровно к той точке, которую мы выбрали на карте. Остановился метрах в ста от забора княжеского поместья, скрываясь в густой тени вековых дубов, растущих вдоль трассы.

— Значит так, водила, — я хлопнул друга по плечу, и начал натягивать перчатки. — Сидишь тихо, не отсвечиваешь. Музыку не включать, девок не клеить. Если услышишь стрельбу, взрывы или матерные крики, то подлетаешь к воротам и ждешь меня с заведенным мотором. Понял?

— Обижаешь, Елисей, — фыркнул Морозов-младший, хотя в его глазах плясала тревога. — Сделаю всё в лучшем виде. Ты там только это… постарайся не сдохнуть во второй раз за сутки. А то батя мне голову оторвет.

— Не дождутся, — усмехнулся я.

Я выбрался из машины и вдохнул прохладный ночной воздух. Чтобы не палить свою воскресшую физиономию, пришлось нацепить на лицо силиконовую маску. Благо, в закромах безопасников Морозовых таких «приколов» хватало. Меня загримировали под неприметного сорокалетнего мужика с легкой щетиной и усталым взглядом. Никто бы со стороны не узнал в этом потрепанном жизнью клерке Елисея Ярославского. Одет я был в темно-серый костюм, который прекрасно сливался с тенями.

Пройдясь по улице уверенным шагом припозднившегося прохожего, я миновал зону охвата внешних камер Долгополых. Завернул за угол и двинулся к четырехэтажному зданию, стоящему по соседству с княжеским поместьем. Это был многоквартирный дом, крыша которого возвышалась над резиденцией Фрола Терентьевича.

Я вскарабкался по пожарной лестнице, стараясь не шуметь. Мышцы, усиленные недавно сваренным зельем, работали идеально. Никакой усталости, только адреналин в крови и улучшающие компоненты.

Оказавшись на плоской крыше, я присел на корточки и оценил диспозицию. По земле на территорию Долгополых было не пройти — патрули с собаками и перекрестные камеры делали газон непроходимой зоной. Значит, пойдем по воздуху.