Мизуки подогнала мне шикарную игрушку из арсенала своего клана. Компактный пневматический арбалет, стреляющий титановым крюком с прикрепленной к нему тончайшей, но невероятно прочной кевларовой нитью. Дальность выстрела как раз около пятидесяти метров. То, что доктор прописал!

Я подобрался к краю крыши. Ветер трепал волосы, норовил забраться под воротник. Внизу, в бездне княжеского двора, мерно вышагивали двое крепких парней с автоматами. Я дождался, пока они скроются за углом, вскинул арбалет и прицелился в массивную кирпичную трубу, торчащую на крыше поместья Долгополых.

Тихий хлопок походил на выплёвывание окурка.

Болт ушел во тьму и утянул за собой прочную нить. Я напряг зрение, усиленное «Кошачьим глазом» — еще одним моим алхимическим творением. Есть! Крюк облетел трубу, захлестнул нить и намертво заклинил. Я потянул воздушную дорогу на себя. Держит мертво.

Другой конец я обмотал вокруг вентиляционной шахты на своей стороне, достал из подсумка миниатюрный домкрат-натяжитель и ещё больше подтянул нить.

Ну, ядрёна медь, погнали!

Я пристегнул карабин к тросу, повис на руках над пропастью и, перебирая руками и ногами, начал путешествие на высоте. Ветер тут же попытался проверить меня на прочность, попытался сбросить с троса, но я вцепился в него мертвой хваткой. В прошлой жизни мне доводилось лазить по скалам, уходя от стаи оборотней, так что этот цирковой номер был мне вполне по силам.

Больше десяти метров над землей. Подо мной вражеская территория, утыканная охраной. Одно неверное движение, один скрип карабина, и меня могут снять, как куропатку. Однако, я добрался. Бесшумно приблизился к трубе и мягко приземлился на крышу княжеского поместья. Отстегнул карабин. Теперь я внутри периметра.

Двигаясь на полусогнутых, подобрался к чердачному оконцу. Обычная рама, даже не бронированная. Видимо, князь не предполагал, что кто-то решит поиграть в Карлсона. Перочинный нож, подаренный Мишкой, с тихим щелчком отжал шпингалет. Я скользнул внутрь, в тьму чердака, пахнущую старой пылью и сухим деревом.

Превратился в слух. Старый ведарь внутри меня взял управление на себя. Я легонько стукнул костяшкой пальца по деревянной балке. Звуковая волна разошлась по чердаку, и мое обостренное восприятие нарисовало в мозгу карту помещения: нагромождение старой мебели, сундуки, какие-то рулоны.

Никого живого? Отлично!

Я поморгал, давая глазам окончательно перестроиться в режим ночного видения. Зелье, которое я сварил в лаборатории, работало на ура. Тьма отступила, сменившись зеленовато-серым градиентом. Скорость, реакция, слух — всё было выкручено на максимум. Если на моем пути снова окажется тот беловолосый Древоид, я не собирался ему поддаваться. В этот раз живица во мне бурлила, свободная от паразита, и я был готов сжечь любую тварь Опасных земель.

Тихо прокрался между завалами барахла и нашел люк, ведущий на жилые этажи. На моё счастье, петли оказались хорошо смазаны. Крышка поддалась без единого скрипа. Я не стал опускать складную лестницу, чтобы не привлекать внимание. Повис на руках и бесшумно спрыгнул в коридор третьего этажа, тут же метнулся к стене и слился с тенями.

Если камера, висящая под потолком, меня и засекла, то это было лишь смазанное пятно, привидевшееся сонному оператору. Вон она, краснеет бесстрастным зрачком.

Я вжался спиной в обои. Начал считать секунды. Камера на сервоприводе медленно поворачивалась. Девять… Десять… Объектив ушел в сторону. Я рванул вперед, скользнул по густому ворсу ковра, и вжался в нишу у ближайшей двери, вновь скрываясь в слепой зоне.

По плану Морозова, на этом этаже располагались хозяйские спальни. Чуть дальше от меня покои княгини (с которой Фрол Терентьевич не спал уже лет десять). А напротив меня, судя по табличке с вензелем, находилась спальня Глеба.

Молодой ублюдок Долгополый спал в нескольких метрах от меня. Ох, как же зачесались руки!

Зайти, накрыть его высокомерную харю подушкой и посмотреть, как он будет сучить ножками. Но подобные шалости могли сорвать всю операцию. Месть Глебу может пойти на десерт, а сейчас мне нужно было основное блюдо. Я сдержал внутреннего демона и перевел взгляд на двустворчатые двери в конце коридора. Покои князя Фрола.

Камера снова пошла в мою сторону. Я затаил дыхание. Секунды тянулись невероятно долго. Наконец, красный огонек отвернулся. Выхватил отмычку, в два прыжка преодолел расстояние до княжеской спальни и всадил инструмент в замочную скважину. Непростой замок, но для меня всего лишь детская игрушка. Три секунды, поворот, тихий щелчок, и я внутри.

Дверь закрылась за моей спиной так же тихо, как и распахнулась.

Ну, князь любит шикануть! Огромная кровать под балдахином в центре, антикварный шкаф подпирает стены, портьеры закрывают окна. Кровать слишком велика для одного, или князь предпочитает не спать только с княгиней?

Время близилось к половине двенадцатого. Князь должен вот-вот появиться. От Морозова-старшего я знал об одной забавной привычке Фрола Терентьевича: этот суровый человек каждый вечер перед сном выпивал стакан теплого молока. Говорил, что помогает уснуть. И это можно использовать.

Я скользнул под кровать. Пыльно, но вполне просторно. Замер, слился с темнотой, и приготовил флакончик с сывороткой правды. Слегка усовершенствованный рецепт. Развязывает язык, подавляет волю, а на утро жертва помнит всё как странный сон.

Ждать пришлось минут двадцать. Наконец, в коридоре послышались шаги. Дверь отворилась, и в спальню вошел князь Долгополый. Он вздохнул, подошел к прикроватной тумбочке и со стуком поставил стакан с молоком.

Затем Фрол Терентьевич отвернулся к огромному шкафу, чтобы снять бархатный халат.

Это был мой шанс. На моё счастье, шкаф не имел внутренних зеркал на дверцах, поэтому князь не смог бы увидеть мой манёвр. Я змеей выскользнул из-под кровати, бесшумно выпрямился за спиной, откупорил флакон и капнул три капли прозрачной жидкости в теплое молоко. Зелье сразу же растворилось, не оставив ни запаха, ни цвета.

Миг спустя оказался под кроватью и слился с полом. Весь маневр занял секунды три, не больше.

Князь, кряхтя, уселся на край матраса. Над моей головой скрипнули пружины. Фрол Терентьевич потянулся за стаканом, сделал несколько больших глотков.

— Ох, Госпожа, дай мне сил пережить этих идиотов… — пробормотал он себе под нос, ставя пустой стакан обратно.

Он заворочался, укладываясь поудобнее. Прошло минут пять. Дыхание князя стало глубоким, размеренным, а затем приобрело характерный сиплый оттенок. Сыворотка начала действовать, погружая его разум в пограничное состояние между сном и гипнотическим трансом.

Пора!

Бесшумной тенью вылез из-под кровати. Встал в полный рост у изголовья. Стянул с лица силиконовую маску и обнажил своё лицо. Князь должен был узнать меня.

Я аккуратно, чтобы не спугнуть транс, забрался на кровать и сел ему на грудь, придавив одеяло.

— Князь… — прошептал я замогильным, вибрирующим голосом, вливая в слова крохи живицы для резонанса. — Фрол Терентьевич… Проснитесь.

Долгополый вздрогнул. Его веки приподнялись. Глаза были мутными, расфокусированными, зрачки расширены на всю радужку. Он уставился на меня, и его лицо перекосило.

— Е-Елисей?.. — прохрипел он, пытаясь дернуться, но мое колено жестко прижало его к матрасу, а сыворотка сковала мышцы.

— Я пришел к вам с того света, князь, — прошипел я. — Пришел узнать, за что вы меня убили. Заживо в землю закопали. За что, Фрол Терентьевич?

Сыворотка в его крови не позволял ему лгать или сопротивляться. Мозг князя воспринимал происходящее как кошмарный сон, в котором он обязан отвечать.

— Потому что… — голос Долгополого был неразборчивым. — Потому что ваш род мешает… мешает Госпоже Опасных земель.

— Вот как? — я склонил голову набок. — И вы хотите уничтожить род Ярославских только потому, что какая-то тварь из Опасных земель не может с нами справиться?

— Да… — князь судорожно сглотнул. — Ваше оружие… оно сдерживает тварей. Сдерживает наступление. Госпожа сказала… ваш род нужно вырвать с корнем. Выжечь до основания. Поэтому мы тебя и убили, щенок.