Романов замер. Сигара в его руке дрогнула, но лишь на долю миллиметра.

— Не совсем понимаю вас, господа, — процедил он сквозь зубы.

— Скажите, пожалуйста, Аркадий Викторович, — вкрадчиво, словно змей-искуситель, вступил в разговор Преображенский. Он знал, на какие болевые точки человеческой гордыни нужно давить. — Нравится ли вам пребывать вечно в тени вашего венценосного брата?

Слова, прозвучавшие в воздухе, были пропитаны ядом государственной измены. Если бы их услышали люди из ИСБ, то все трое вспоминали бы обед уже в пыточных подвалах.

— С какой целью вы задаете такие вопросы? — голос Романова чуть повысился. — Никак собрались делать переворот в Империи?

Слово «переворот» прозвучало так обыденно, словно речь шла о покупке новой лошади. Никто из гостей не вздрогнул.

— А почему бы и нет? — спросил Долгополый, глядя в глаза кузену Императора. — Вы же сами недавно говорили, что свежая кровь очень полезна для бизнеса. Мне кажется… нет, мы уверены, что Император Иван Вячеславович — очень хороший и мудрый человек. Однако… он засиделся на троне. Его хватка ослабла. Его указания стали весьма мягкими по отношению к внутренним врагам Императорского трона. Тем же Ярославским он позволяет слишком многое. А угроза из-за Рубежа растет. Империи нужна сильная рука. И мы думаем, что только ваша рука, Аркадий Викторович, сможет справиться с этой ношей.

— И всё-таки я не понимаю вас, господа, — Романов откинулся на спинку кресла. — Это что, проверка какая-то? Мой брат прислал вас прощупать мою лояльность? В таком случае я сейчас вызову охрану!

— Никакой проверки, — проговорил Преображенский, и в его черных глазах мелькнула бездна. — У нас к вам есть конкретное предложение. Возглавьте Империю. А мы, и наши ресурсы, обеспечим вам поддержку аристократии и армии.

В этот самый момент, когда судьба государства висела на волоске, в дубовую дверь робко постучали.

Напряжение в комнате можно было резать ножом. Романов вздрогнул, скидывая оцепенение.

— Кто там⁈ — с раздражением воскликнул князь.

Дверь чуть приоткрылась, и в щель просунулась седая голова старого слуги в ливрее с гербами Романовых.

— Прошу прощения, ваше сиятельство, — виновато пробормотал старик. — Я принес ваш бренди. Как вы и заказывали.

Романов выдохнул, успокаивая бешено бьющееся сердце.

— Да… Заходи. Поставь на стол и ступай, — кивнул он.

Князья замолчали, откинувшись в креслах и делая вид, что наслаждаются сигарами. Они наблюдали, как пожилой слуга вошел в комнату, неся в руках серебряный поднос. На нем стоял хрустальный графин с элитным французским коньяком и три пузатых фужера, в которых плескалась янтарная жидкость.

Следом за стариком в курительную комнату бесшумной тенью скользнул второй слуга. Он был моложе, его лицо казалось неприметным, обычным — из тех лиц, что забываешь через секунду. В руках он держал еще один поднос, накрытый серебряной крышкой-клошем.

Долгополый нахмурился.

— А это что? — поинтересовался Фрол Терентьевич, кивнув на второй поднос. — Мы вроде бы десерт уже откушали.

— А это закуска к бренди, ваше сиятельство, — с едва уловимой усмешкой в голосе проговорил молодой слуга.

Голос показался Долгополому смутно знакомым. По спине князя пробежал необъяснимый холодок. Преображенский тоже подобрался, его ноздри расширились — он вдруг почуял запах, которого здесь быть не должно. Никак не должно быть!

Молодой слуга подошел к журнальному столику, стоящему между креслами заговорщиков. Он поставил поднос, взялся за ручку серебряной крышки и плавным движением поднял её.

Под клошем не было ни фруктов, ни сыра.

В центре серебряного подноса лежала небольшая книга в кожаной обложке.

Лицо Преображенского исказила судорога. Он дернулся, роняя сигару на персидский ковер. Долгополый побледнел так, словно из него разом выкачали всю кровь.

Слуга медленно поднял голову. В его глазах, под силиконовой маской, на секунду вспыхнуло золотистое пламя. Пламя Феникса, восставшего из могилы.

— Приятного аппетита, господа заговорщики, — произнес Елисей Ярославский

Челюсти отпали у троих разом.

Я стоял в центре курительной комнаты и улыбался, поигрывая сорванной силиконовой маской. Да уж, стоило войти сюда как призрак, чтобы устроить настоящий переполох. Какие же у них охреневшие рожи!

Рядом замер пожилой слуга, который не смог сдержать удивления и заставил рюмку погибнуть смертью храбрых. Звон упавшего хрусталя был сродни грому среди ясного неба.

Зачем я припёрся сюда? Чтобы двоюродный брат императора сам мог увидеть, кого он привечает в гостях! А может ещё и поможет в претворении моего плана в жизнь!

У меня не было против Романова никаких предубеждений, поэтому я рассчитывал на то, что здравый смысл возобладает! И тогда Ярославские переманят на свою сторону ещё одну важную фигуру!

Первым пришел в себя хозяин дома. Светлейший князь Аркадий Викторович Романов поднялся из кресла. Его лицо побледнело, а сигара в руке чуть дрогнула, отчего пепел свалился на дорогой ковер.

— Что… что всё это означает, господин Ярославский⁈ — выдавил он, переводя взгляд с меня на черную книжицу под серебряным клошем. — Как вы посмели ворваться в мой дом в таком виде⁈ Что это за шутки?

— А это означает лишь то, Ваша Светлость, что вас пытаются втянуть в государственную измену и предательство императорской короны, — спокойно, с расстановкой проговорил я. Старый ведарь внутри меня ликовал. Охота началась. — И если вы поверили хоть единому слову тех, кто сидит напротив вас… то подождите пару минут. И вы своими глазами увидите, что один из ваших «гостей» вовсе не человек.

Романов перевел ошарашенный взгляд на Долгополого, затем на Преображенского.

— Что вы несете⁈ У меня в гостях не человек⁈ — рявкнул князь.

— Я имею в виду, — я сделал шаг вперед, вперив взгляд в нахмуренного лже-Преображенского, — что эта мразь накинула на себя кожу князя. Перед вами Высшая тварь Опасных земель. Монстр, который вторгся в ваше жилище и пытается перетянуть вас на свою сторону. В свое время они уже подмяли под себя Долгополого. Не так ли, Фрол Терентьевич?

Князь Долгополый вскочил на ноги, с грохотом опрокинул журнальный столик. Бутылка коньяка рухнула на пол и залила ковер янтарной лужей. Дорогущие сигары улькнули в лужу подобиями подводных лодок.

— Я такого не позволю! — завизжал Фрол Терентьевич, брызгая слюной. Аристократический лоск слетел с него в одну секунду. — Что ты себе позволяешь, щенок⁈ Охрана! Взять его! Охрана!

— Не стоит накаляться, — усмехнулся я, не обращая внимания на его вопли. Я смотрел только на Преображенского. Тот сидел с такой прямой спиной, как будто лом проглотил. Спокойный, как удав, вот только пальцы впились в подлокотники кресла. — Степан Ильич, то зелье, что вы приняли сегодня, чтобы удержать человеческий облик… Оно перестает действовать, ведь я позаботился об этом. Не вы один умеете подсыпать отраву в чужие стаканы, господин нехороший. Да-да, камера в кабинете на собрании Совета Директоров прекрасно показала ваш демарш, пока я отходил к князю Долгополому. Но такая фигня играет в обе стороны! Сытный обед, пара нужных реагентов в соусе, которые я добавил на кухне… и всё. Маски скоро будут сброшены.

— Что это? — гаркнул Романов. — Я знаю князя Долгополого много лет! Вы сошли с ума, Ярославский! Что это за книга⁈ Что здесь происходит⁈

— Происходит то, что должно было произойти давно, — процедил я, чувствуя, как по меридианам льётся живица. Огонь требовал выхода. Огонь хотел жрать! — Вы, Аркадий Викторович, сейчас находитесь в одной комнате с хищником, который хочет разрушить Империю. Смотрите!

И в это мгновение раздался хруст.

Зачавкали звуки сломанных костей и порванных мышц…

Подлокотник кресла из красного дерева разлетелся в щепки, сдавленный лапой с острыми когтями. Эта лапа с треском вырвалась из дорогого камзола Преображенского.