Сам лже-князь забился в конвульсиях. Его лицо начало плавиться, как у восковой фигуры музея мадам Тюссо в момент пожара. Человеческая кожа потекла вниз, обнажая бугристую, волчью морду с горящими желтым светом глазами. Изо рта, вытягивающегося в пасть, хлынула вязкая слюна. Запах табака сменился запахом гниющей листвы и серы.

Оборотень! Мать моя серая земля, настоящий, классический оборотень-перевертыш! Тварь, с которой я сотни раз сталкивался в прошлой жизни! Почти родная морда, ядрёна медь!

Романов вскрикнул и сформировал перед собой земляной щит, прочную сферу, о которую тут же ударилась отлетевшая от кресла щепка.

Тварь, окончательно сбросившая человеческую оболочку, взревела. Рычащий звук ударил по ушам, заставил плясать рюмки на подносе. Монстр метнул полный ненависти взгляд на Романова, затем на меня. Я улыбнулся и поманил его к себе пальцами, в лучших традициях Брюса Ли.

— Слышь, сюда иди!

Ух, какого же леща сейчас отвешу с вертухи! Вот подойди только чуть ближе!

Однако, инстинкт самосохранения Высшей твари сработал безотказно.

Оборотень прыжком оказался у столика, сгреб когтистой лапой книгу, и рыбкой нырнул в окно. Только стекло брызнуло в стороны серебряными каплями.

— Держи его! — рявкнул я, обращаясь к Романову. — Хватай!

Но Романов застыл, как вкопанный. Боевой маг земли оцепенел. Вид монстра, рвущего на себе человеческую плоть, парализовал его?

Что это? Животный страх перед тварью изнанки?

— Ядрёна медь! — выругался я.

Вот и накрылась часть плана медным тазом. Я был уверен, что императорская кровь даст о себе знать, и Романов поможет схомутать Преображенского. По крайней мере, затруднит его передвижение, однако…

Романов застыл соляным столбом! Вот и рассчитывай после этого на людей!

Ладно, я это тоже предусмотрел!

Секунды растянулись, как густая патока. Я видел, как оборотень, перекатившись по газону, вскочил на четыре лапы и рванул в сторону ворот.

Я бросился следом. Взлетел на подоконник, оттолкнулся и выпрыгнул в разбитое окно со второго этажа. Живица уплотнила воздух под ногами, смягчая падение. Я перекатился по пробивающейся траве, вскочил и рванул за монстром.

Но куда там!

Человеческие ноги, даже усиленные магией, не могли тягаться с физиологией зверя. Здоровенный, под два с половиной метра в холке, волколак в изодранных остатках камзола стремительно удалялся в сторону парковки.

Моё зелье ещё не до конца вступило в силу!

В этот момент из дверей особняка выбежала Ефросинья Степановна. Моё сообщение, которое послал за полминуты до того, как вошёл в курительную комнату Романова, сработало! И Ефросинья подоспела как нельзя кстати!

Княжна выскочила на крыльцо и застыла. Она вскрикнула, когда увидела, как огромный человековолк в лохмотьях одежды её отца перепрыгивает через крышу припаркованного черного внедорожника.

— Ефросинья, за руль! — заорал я, подлетая к ней и указывая на стоящий рядом седан.

Она вздрогнула, ее огромные глаза стали ещё больше:

— Но… Елисей… что…

— Без возражений! Потом! Все потом! — рявкнул в ответ.

Ну чего же тормозит?

Я схватил девушку и буквально швырнул на водительское сиденье, а сам запрыгнул на пассажирское. Ефросинья, надо отдать ей должное, быстро пришла в себя. Истерика подождет, а сейчас надо сделать дело!

Она ударила по кнопке запуска, двигатель рыкнул в ответ.

Впереди сорвался с места внедорожник Преображенских. Я успел заметить того, кто сидел за рулем. Белые волосы, собранные в хвост. Древоид. Тот самый слуга, который закопал меня заживо, но вернул нож.

— За ними! — крикнул я.

Ефросинья вдавила педаль газа в пол. Наш седан рванул с места, вжимая в кожаные сиденья.

— Что произошло⁈ — крикнула девушка, не отрывая взгляда от дороги.

Мы вылетели с территории поместья Романовых. Впереди джип снес кованые ворота, превратив их в искореженный металлолом. Одна из створок отлетела, запрыгала по асфальту, высекая снопы искр, и с лязгом ударила нас в правое крыло. Машину тряхнуло, но Ефросинья удержала руль.

— У меня для тебя плохие новости, княжна, — процедил я, глядя на удаляющиеся габариты внедорожника. — Тварь Опасных земель приняла вид твоего отца. И сейчас эта мразь пыталась убить Романова.

Ну да, обманул немного, но не объяснять же всё подробно!

— Почему⁈ — её губы подрагивали, в отличие от рук на руле. — Почему мой отец⁈

— Потому что Опасные земли жаждут уничтожить Империю изнутри, –ответил я. — А твой отец был связан с Долгополыми. Долгополые и впустили заразу в свой круг.

— Но… мой папенька… где он?

Я сглотнул. Врать сейчас было бессмысленно и жестоко.

— Прости, Ефросинья. Но чтобы надеть человеческую кожу, твари нужно было ее с кого-то снять. Скорее всего, твой настоящий отец мертв. И уже давно.

Она издала сдавленный всхлип, похожий на скулеж раненого зверя.

— А Долгополый? — прошептала она. — Он знал?

— Да! Он знал, что сидит за одним столом с монстром.

Слезы на глазах девушки высохли. Она переключила передачу, и мотор нашего седана взвыл на предельных оборотах.

Вскоре мы выскочили на МКАД. Ночная трасса встретила нас россыпью фонарных огней и гулом машин. Внедорожник Древоида несся впереди, играя в «шашечки» между автомобилями. Беловолосый вёл автомобиль расчетливо, агрессивно, без единого лишнего движения.

— Слишком далеко! — крикнул я, видя, как расстояние между нами увеличивается. — Я могу попробовать достать их огненными шарами!

— Не смей! — отрезала Ефросинья, крутанув руль так, что нас едва не бросило под фуру. — Опасно! Машина вильнет, заденем гражданских! Здесь полно людей!

Она была права. Одно неудачное попадание, и на скорости под сто восемьдесят километров в час мы устроим кровавую мясорубку.

— Черт побери! — я ударил кулаком по торпеде. — Сможешь сблизиться?

— Постараюсь. Но что ты задумал⁈

— Я вылезу на крышу, — ответил я, опуская стекло.

В салон тут же ворвался ураганный ветер, заглушая слова.

— Ты сумасшедший! — закричала она.

— Возможно! — оскалился я. — Но если не перепрыгнуть к ним, мы их упустим! Я не могу швыряться огнем в потоке машин. Мне нужно оказаться там и заставить беловолосого ублюдка нажать на тормоза!

Ефросинья бросила на меня взгляд, и губы сжались в тонкую линию.

— Держись, Ярославский. Я сделаю всё, что смогу. Ради отца!

Она вдавила педаль газа, и седан взревел. Ефросинья повела автомобиль так, словно всю жизнь участвовала в нелегальных гонках. Мы лавировали между машинами. Опасно подрезали легковушки, проскакивали в считанных сантиметрах от бортов грузовиков. Воздух наполнился гудками и визгом тормозов позади.

Метр за метром мы сокращали дистанцию. Вот уже виден задний бампер их черного джипа.

— Держи ровно! — крикнул я.

Я отстегнул ремень, подтянулся и вылез в окно. Ветер ударил в лицо с такой силой, что едва не сорвал кожу. Глаза заслезились. Усиленные живицей пальцы намертво впились в водосток на крыше. Я подтянулся, рванул и оказался на крыше нашего седана.

Мир превратился в смазанную карусель огней и ревущего металла. Подо мной тонкий слой стали, а позади асфальт, который на такой скорости может превратить в кровавый мешок за секунды. Старый ведарь внутри меня хохотал от восторга. Да, в прошлой жизни я вытворял разное, но серфинг на крышах автомобилей…

В этом мире у меня такое уже во второй раз! Как бы не привыкнуть!

Мы поравнялись с внедорожником. Я чуть присел, балансируя на крыше.

В этот момент заднее стекло джипа разлетелось вдребезги. Из салона на крышу внедорожника выбрался оборотень. Тварь вцепилась когтями в металл, прошивая его, как картон. Ветер трепал черную шерсть. Желтые глаза горели пламенем.

— Ну что, Ярославский⁈ — прорычал он. Его гортанный голос перекрывал шум ветра. — Вот мы и встретились без свидетелей!

— Давай без лишних слов, псина! — крикнул я в ответ.