Он подался вперед, упираясь локтями в колени.

— Никто ничего не узнает, Фрол. Никто ни до чего не докопается. Я за это могу ручаться головой!

— Но слуги… — Долгополый все еще цеплялся за остатки логики. — Зачем было превращать слуг в Древоидов? Это же привлекло столько внимания!

— Да, пришлось пожертвовать людьми, — пожал плечами Преображенский. — Но с другой стороны, что такое люди по сравнению со всеобщим благом?

Фрол Терентьевич нервно хохотнул. Этот смех походил на карканье простуженного ворона.

— Всеобщим благом? — переспросил Долгополый, саркастично кривя губы. — Для кого благом? Для людей или для Опасных земель?

Существо в кресле посмотрело на него немигающим взглядом.

— Каждый печется о своем народе, — философски проговорил Степан Ильич. — Люди столетиями убивают нас, жгут Опасные земли, добывают из наших тел артефакты и ингредиенты для своих зелий. Вы считаете это своим правом. Почему же мы не можем считать своим правом банально выжить? Если я не буду печься о своем будущем, о будущем Опасных земель, то зачем мне тогда вообще жить?

Он встал, подошел к окну и чуть отодвинул портьеру, глядя на ночные огни Москвы:

— Древоиды были необходимы. Они отвлекли внимание на себя. Они возникли, устроили хаос, их всех убили. И теперь ИСБ будет копать. И будут копать как раз в том направлении, в котором нужно мне.

— В каком же? — мрачно спросил Долгополый.

— В направлении террористического акта. Они будут искать контрабандистов, сектантов, сумасшедших алхимиков. Фамилии Долгополых и Преображенских, безусловно, будут мелькать в отчетах наравне с остальными фамилиями приглашенных. Нас будут допрашивать как свидетелей и потерпевших. Но никто ни о чем не узнает. Мы чисты, князь. Мы такие же пострадавшие, как и остальные. Так что, князь, вы можете быть совершенно спокойны о судьбе своего Глеба и о судьбе своей фамилии. К вам никаких претензий быть не может.

Преображенский повернулся к Долгополому. На его губах играла та самая мерзкая ухмылка, от которой у Фрола сводило скулы.

— То, что произошло сегодня, — это невероятная атака Древоидов в центре Москвы. Беспрецедентный случай! Об этом будут шуметь все газеты, об этом будут говорить по телевизору на каждом канале. Император в ярости начнёт рвать и метать. Конечно же, будет усилена охрана, начнутся тотальные проверки на границах Рубежа, полетят головы в ведомствах. И всё остальное. Однако! Дело уже сделано! И тот, кто будет проверять, не сможет увидеть главную цель.

— А что, если кто-то догадается? — спросил Фрол Терентьевич. — Елисей Ярославский… Он ведь тоже был там. И он слишком везучий. Он выживает там, где должен был сдохнуть. И он постоянно лезет не в свое дело.

При упоминании фамилии Ярославского лицо Преображенского едва заметно дрогнуло.

— Ярославский… Да, этот мальчишка та ещё заноза. Аномалия, — задумчиво протянул монстр. — Я наблюдал за ним сегодня. Он не пил. Он сделал вид, что пригубил бокал, когда мы произносили тост, но не проглотил ни капли. У мальчишки феноменальное чутье. Или же… что-то еще.

Долгополый скрипнул зубами. Ненависть к Ярославским, старая, въевшаяся в подкорку, снова подняла голову.

— Я же говорил тебе! Его надо было кончать еще тогда! Он ломает нам все планы! Он унизил моего сына на Арене, он отбирает наши активы, а теперь он еще и из этой бойни вышел героем! Выскочка!

— Всему свое время, Фрол, — Преображенский вернулся к столу и смахнул платком разлитый коньяк. — Ярославский силен, не спорю. Но он всего лишь человек. Причём отравленный человек. И с каждым днём ему будет становиться всё хуже и хуже. Но даже если он каким-то образом сможет выжить, то против него ополчатся все близкие и родные. Когда семена в однокурсниках прорастут, он окажется в окружении врагов, которые еще вчера были друзьями. И да! Вот то, что мы вместе напустились на Ярославского… Это было феерично! И уверен, что журналисты обязательно произнесут наши слова не единожды! То есть, мы уже заложили в народ указание на то, кто виноват в произошедшем! И эта вина также падёт на род Ярославских!

Долгополый вздохнул. Перспектива уничтожения рода Ярославских грела душу, но страх перед тем, во что превратится Империя, никуда не ушел.

— И что в итоге получу я? — напрямую спросил князь. — Я рискую всем. Родом, статусом, жизнью. Ради чего? Чтобы стать слугой твоей Матушки в выжженном мире?

Преображенский рассмеялся.

— Опять ты мыслишь мелко. Никто не собирается выжигать ваш мир дотла. Нам нужны ресурсы. Нам нужна стабильность. Нам нужны управляемые территории, — он подошел вплотную к Долгополому и положил руку ему на плечо.

От этого прикосновения князя передёрнуло. Степан Ильич сделал вид, что не заметил.

— Когда Матушка оставит на меня правление остатками Империи, я не забуду о вашей помощи, Фрол Терентьевич, — голос монстра стал вкрадчивым. — Старая аристократия падет. Те, кто сопротивлялся, будут уничтожены или станут пищей для моих слуг. Но те, кто проявил благоразумие… те возвысятся. Род Долгополых станет первым среди равных. Вы получите земли Ярославских. Вы получите монополию на многое. Твой сын, Глеб, нетронутый и чистый, станет лидером человеческого анклава под нашим покровительством. Разве это не то, чего ты всегда желал? Океан власти, правда, под мудрым руководителем, который ещё и считает тебя другом!

Долгополый закрыл глаза. Перед его внутренним взором пронеслись картины. Уничтоженный особняк Ярославских. Святослав Васильевич, стоящий на коленях в луже собственной крови. Глеб, восседающий во главе всего человечества. Богатство, перед которым померкнет даже казна Императора.

Жадность. Тщеславие. Гордыня. Пороки, которые всегда были слабостью людей, сейчас хором пели в его душе сладкую песню, заглушая голос совести и разума.

Он знал, что заключает сделку с дьяволом. Знал, что эта тварь может предать его в любую секунду. Но отступать было поздно, а куш был слишком велик.

Князь открыл глаза.

— Хорошо, — произнес Долгополый. — Я верю тебе, Степан. Но если ты или твоя Матушка хоть пальцем тронете Глеба…

— Угрозы излишни, князь, — перебил его Преображенский. — Мы же деловые партнеры. А партнеры должны доверять друг другу.

Кирилл Матвеевич, отец Мишки, уже ждал нас. Несмотря на поздний час, глава рода выглядел так, словно только что выпил ведро эспрессо.

Я не стал тянуть кота за тестикулы и сразу ввёл его в курс дела. Выложил всё как на духу: про банкет, про внезапную атаку Древоидов, про то, как обслуга и охрана превращались в плотоядные пни. И, наконец, достал из внутреннего кармана пиджака свой главный трофей.

— Вот, Кирилл Матвеевич, — я положил на металлический стол картонную коробочку с нарисованным медвежонком, держащим клюкву. — Морс «Мишкина ягода». Эксклюзивный розлив для тех, кому сегодня не повезло. Все, кто пригубил эту дрянь, теперь лежат на парковке в виде дров.

Морозов-старший нахмурился. Он надел тонкие нитриловые перчатки и взял коробочку в руки.

— Древоиды в центре Москвы… — пробормотал он, разглядывая упаковку. — Из людей? Принудительная мутация в существа Среднего порядка через пероральное введение? Неплохо. Раньше только через медальоны происходила мутация, но она перерождала в Низших существ. А тут… работа умов посерьёзнее!

— Настучать бы по этим самым умам, — хмыкнул я, массируя пульсирующие виски. — Сможете разобрать эту бурду на молекулы? Нам бы узнать, что внутри. И желательно разузнать, как эта хрень работает.

— Сможем, — Кирилл Матвеевич кивнул в ответ. — Мы проверим всю жидкость. Прогоним через спектральный анализ, магические фильтры, центрифуги. Посмотрим, какую свинью нам подложили. Сколько времени это займёт? Пока сказать не могу. Зависит от того, насколько сложная структура у реагента.

— А помимо этого реагента нет никаких других явлений? — спросил Мишка. — Вдруг там что-то ещё есть?

— Если бы было, то от прикосновений к коробке вы бы тоже заразились, — Кирилл Матвеевич на секунду оторвал взгляд от коробки. — Скажите, а ни у кого не осталось записей с мероприятия? Камеры наблюдения, телефоны? Мне бы посмотреть на сам процесс трансформации. Это дало бы понимание скорости реакции.