Как же мерзко он ухмыляется! И Ефросинья сейчас отправится вместе с ним, даже не подозревая, что садится в машину к чудовищу.
— Скажите, князь, — слова сами сорвались с моего языка, прежде чем я успел прикусить его. — А вот вы… вы случайно не замешаны в деле с этими Древоидами? Очень уж вовремя вы уехали перед их появлением.
Глаза Преображенского сузились до щелочек.
— Не несите чушь, молодой человек, — его голос был подобен шипению змеи. — Ваши инсинуации переходят все границы. Ефросинья, мы уезжаем. Немедленно!
Она послушно пошла за отцом, но перед тем как сесть в машину, обернулась и едва заметно кивнула мне. Я ответил сухим кивком.
Все-таки сейчас не место и не время нападать на князя. Если я это сделаю без доказательств, то для рода Ярославских наступит полная и беспросветная задница. Нас сожрут и не подавятся. Вон как оскалился Долгополый. Такому только дай шанс!
— Ваша Милость, мы можем отойти в сторонку? — раздался над ухом хрипловатый голос Гордея Степанцова.
Я обернулся. Командир моей гвардии выглядел не ахти. Смокинг висел лохмотьями, лицо в черной саже, на костяшках пальцев сбита кожа.
— Да, Гордей. Пошли, — я позволил ему увести себя прочь, подальше от суеты и любопытных ушей.
Как только мы оказались в относительном отдалении от глаз и ушей, Гордей понизил голос:
— Ваша Милость, тут такое дело… Я кое-что приметил. Всем слугам и охране выдавали по коробке сока. Ну, морс какой-то ягодный. В течение дня, как бы для поддержания сил. Официанты тоже получили.
— И что? — я потер пульсирующие виски. — Обычная практика на долгих банкетах.
— Да, но я не стал это пить, — Гордей усмехнулся. — Я вообще сладкое не люблю. А тут еще узнал, что на кухне работает моя родственница. Дальняя, седьмая вода на киселе, но все же родственница. Светка.
— Погоди, — я нахмурился. — А что ты вообще делал на кухне? Почему ты не охранял меня или не был возле машины?
Мда, всё-таки гадость из меня лезла. Не хватало ещё и на своего слугу сорваться!
Гордей слегка замялся, переминаясь с ноги на ногу. Для такого огромного бугая это выглядело даже комично.
— Ну… потому что я должен был присмотреть за Светкой, — буркнул он. — Я же несу ответственность за тех, кто со мной одной крови. Хоть и дальней. А когда в первую минуту началась заваруха, как только эти бревна полезли изо всех щелей, я ее сразу в морозильную камеру спрятал и запер снаружи. Оттуда я и узнал, что всем раздавали этот напиток. Официанты настаивали, чтобы все выпили. За здоровье именинницы, мол. Вроде как морс чуть забродил и стал как лёгкое винцо. Господам его не подавали, а вот слуги…
— Значит, давали морс, –проговорил я, и мозаика начала складываться в единую картину. — И те, кто его выпил…
— Превратились в Древоидов, Ваша Милость, — закончил Гордей. — Я сам видел, как у одного из охранников Долгополых на глазах кожа корой покрылась, а из рта ветки полезли. Жуть полная.
— А ты сам точно не пил? — я впился в него взглядом.
— Да говорю же, не стал! Не люблю я морс. Хоть он и освежает, а мне не нравится.
— Ядрёна медь… — я прислонился спиной к холодному металлу машины. — Данного морса на столах у дворянских детей не было?
— Никак нет, — мотнул головой Гордей. — Этот напиток был только для прислуги и охраны. Не для аристократов.
— Ну конечно. Идеальный план, — хмыкнул я, чувствуя, как злость вытесняет боль. — Напоить охрану, превратить их в монстров, чтобы они перебили своих же хозяев изнутри. И никто ничего не заподозрит. Спишут на внезапный Прорыв. Как бы нам теперь пробраться туда, на кухню, и взять хотя бы один образец этой дряни? ИСБ все оцепило, мышь не проскочит.
Гордей вдруг расплылся в широкой, хитрой улыбке.
— А пробираться никуда не нужно, командир, — он засунул свою огромную лапищу во внутренний, чудом уцелевший карман изодранного пиджака. — Я коробочку-то спрятал. Чтобы не обижать остальных, сделал вид, что взял, а сам в карман сунул. Пусть думают, что я тоже выпил.
С этими словами он вытащил на свет божий небольшую картонную коробочку. Классический тетрапак граммов на двести. К боку приклеена прозрачная пленочка с пластиковой трубочкой. А на самой коробке была нарисована улыбающаяся детская морда медвежонка, держащего в лапа здоровенную клюкву. «Мишкина ягода».
Сюрреализм ситуации зашкаливал. Из-за этого милого мишки с малиной не меньше двадцати человек превратились в кровожадных деревянных монстров и погибли.
— Ох, Гордей… Цены тебе нет! — я похлопал его по здоровому плечу. — Ты не просто охранник, ты у меня гений шпионажа.
Я аккуратно забрал у него коробочку и спрятал во внутренний карман своего пиджака.
— Медвежонок Мишка… Как мило. Кстати, о Мишках! — я завертел головой, выискивая в толпе своего друга.
Морозов обнаружился метрах в двадцати от нас. Мой долговязый друг, растрепанный, но невероятно довольный собой, стоял в окружении трех журналисток и что-то увлеченно им вещал, при этом очень активно жестикулировал.
— … И тут эта тварь на меня прыгает! А я ей — бац! — «Ледяной щит»! Она об него вдребезги, а я сверху «Морозным копьем»! Хрясь! — рассказывал Мишка, показывая, как именно он разил врагов.
Похоже, он убеждал прессу, что в одиночку порубал всех монстров, спас всех девчонок и вообще является главным героем этой вечеринки.
— Мишка! — крикнул я.
Он не услышал, увлеченный рассказом.
— Морозов, к доске! — рявкнул гораздо я громче.
Морозов вздрогнул, увидел меня и виновато улыбнулся журналисткам:
— Прошу прощения, дамы, долг зовет. Мой товарищ требует моего присутствия. Автографы потом!
Он подбежал ко мне, сияя как начищенный пятак:
— Что такое, Елисей? Они же все трое меня хотели! Я им как раз рассказывал, как мы с тобой…
— Послушай, герой-любовник, — перебил я его, понизив голос. — Нам срочно нужна лаборатория твоего отца. И желательно со всеми дежурными специалистами.
Мишка разом посерьезнел. Улыбка испарилась, будто её сдуло ветром:
— Что случилось? Ты ранен?
Краем глаза я заметил, как в нашу сторону снова повернул голову полковник Завьялов. Он стоял у машин скорой помощи, но его цепкий взгляд сканировал пространство.
Я мило, во все тридцать два зуба, улыбнулся и помахал Завьялову ручкой.
— Полковник! Мы на месте! Мы здесь, никуда не убегаем! — крикнул я ему.
Завьялов скривился и отвернулся.
Я снова повернулся к Морозову.
— Мишка, нужна лаборатория твоего отца и спецы. Нужно выяснить, что находится в одном очень интересном ягодном морсе.
Морозов побледнел.
— Морсе? А ты что думаешь… кого-то отравили?
— Не думаю. Я в этом уверен, брат, — ответил я. — И не нас, а охрану. Этот морс превратил людей в Древоидов. У нас есть нераспечатанный образец. Если твой отец сможет разложить эту дрянь на компоненты, у нас будет доказательство против тех, кто это устроил.
— Понял, — Мишка кивнул, его лицо стало сосредоточенным. — Ладно, давай дергаем разными ходами, чтобы не привлекать внимание ИСБ. Я поеду к себе, подготовлю лабу и подниму спецов. А ты с Гордеем дуй следом. Встретимся у меня.
— Добро. Интересно будет узнать, что за коктейль нам подготовили ублюдки из Опасных земель, — я похлопал его по плечу.
Гном в моей голове тоже, видимо, заинтересовался предстоящим расследованием и шарахнул своим молотком с удвоенной силой, напоминая о себе. Я болезненно поморщился, потирая виски.
— Поискать тебе обезболивающего? Или анальгинчика? — с тревогой спросил Морозов, заметив мое состояние. — У медиков можно стрельнуть.
— Нет, спасибо, — я криво усмехнулся. — Я и так таблетками напичкан до предела. Скоро из ушей полетят, а толку ноль. Эта боль магического характера. Обычная фарма не берет. Ладненько, давай. До встречи в твоей лаборатории.
Мы разошлись в разные стороны. Я кивнул Гордею, и мы, стараясь не привлекать лишнего внимания, двинулись к нашему бронированному «Барсу», который был припаркован чуть в стороне и, хвала богам, не пострадал во время битвы.
