— Да уже подсунули, — буркнул я в ответ.

— Кирилл Матвеевич, вы как декан Академии, может, повлияете на моего сына? — спросил Святослав Васильевич. — А то он ни в какую не хочет слушаться меня. Не хочет ехать в родовое поместье. Я ему объясняю, что у нас защита лучше, а он рвется в свою промзону!

— Так-так-так, стоп! Я что-то не совсем вас понимаю, — Кирилл Матвеевич потряс головой. — Вы о чём? Что вы имеете в виду?

Василий Пантелеевич вышел вперед и вкратце обрисовал декану мою ситуацию. О том, что любая искра магии может стать для меня последней. И что меня надо поместить в прозрачный пузырь и не выпускать наружу. Ещё и лекарь Морозовых поддакнул. Сказал, что меня надо бы ещё и в хрустальный гроб закатать на всякий случай, чтобы даже по воздуху не передавалась зараза.

Кирилл Матвеевич метнул взгляд на сына:

— В таком случае надо срочно проверить Михаила!

Лекарь Морозовых покачал головой:

— Уже проверено. В крови Михаила ничего не обнаружено. Слава богам!

С этими словами он поднял вверх пробирку, в которой плескалась чуть порозовевшая жидкость. Да уж, это не та зелёная хрень, какая была у меня.

Морозов-старший повернулся ко мне:

— Елисей Святославович. Вам и в самом деле следует какое-то время побыть в поместье у отца. И не спорьте! Засуньте, пожалуйста, свою гордость поглубже внутрь и послушайте голос здравомыслия. На вашу базу были совершены нападения. И, возможно, будут еще. Вы даже со своими людьми, какими бы верными и хорошими они ни были, не сможете сдержать целенаправленный штурм тех же двадцати Древоидов без применения магии. А в поместье отца…

Я поднял руки, сдаваясь. Спорить с двумя главами родов и двумя лекарями было бесполезно.

— Всё, хорошо. Я всё понял. Мне легче сдаться и побыть всё-таки в поместье, чем выслушивать лекции. Сейчас передам распоряжение Гордею, чтобы парни переходили в оборону.

— И скажи Гордею, что для всех ты будешь на базе! — вдруг произнес отец.

Я удивленно вскинул голову:

— Что?

— Да-да. Скажи Гордею, что он всех уведомил, что ты находишься на базе, — повторил Святослав Васильевич. — И сделает так, чтобы эта информация распространилась. Пусть все думают, что ты находишься не у нас в Красногорске, а у себя в Балашихе.

Я нахмурился, переваривая услышанное. Конечно, для сохранения жизни это будет весьма полезно, однако…

— Если на меня хотят напасть, то они ударят по моим людям? Я… в таком случае подставлю своих бойцов, но зато сохраню свою жизнь? — я скрипнул зубами. — Вообще-то это подло!

— Я всё понимаю! — рявкнул отец. — Однако это не подлость. Это тактика! Если ты уже стал мишенью для Долгополого или Опасных земель, они всё равно ударят. Если они узнают, что ты у меня, то могут устроить засаду возле Красногорска. А если они сунутся в Балашиху… Там можно подготовить ловушку для нападающих. Это осторожность, Елисей, а не подлость!

Я замолчал. А ведь отец прав. Если на меня объявлена охота, то лучше контролировать то место, где должен захлопнуться капкан. Как бы я не хотел думать иначе, однако, моя база пока что мало приспособлена для отражения атаки. Конечно, какое-то время ребята продержатся, но если будет массированная атака, то от базы останутся только бетонные основания.

И в этот момент меня поразила мысль. Словно вспышка молнии в темном лесу.

Преображенский!

Князь Преображенский. Он заведует фармакологией, ядами, исследованиями. Он создал Древоидов. И он мог внедрить мне этого паразита! Только когда? Если я не пил шампанское, если не успел ничего поесть на банкете, то когда?

Если он обратил людей в деревянных монстров, если он всё это организовал, то, возможно, и меня он отравил точно так же. Я вспомнил наш разговор на банкете. Вспомнил, как мы с Ефросиньей Степановной уединились в спальне.

И получалось, что паразит мог быть передан самой княжной… мы обменивались только поцелуями и ничем более. Могла ли она передать заразу через поцелуй?

На ум сразу всплыло предупреждение, что «ни одно средство контрацепции не гарантирует абсолютную защиту от беременности, ВИЧ и инфекций, передающихся половым путём». И от паразитов тоже не предохраняет… Впрочем, у нас и не было «полового пути». Не успели…

Однако, если Ефросинья Степановна не знала про паразита, то такая же пакость могла поселиться и в ней? А это означает, что моя кровь может понадобится для создания гораздо большего количества противоядия.

По любому я должен поехать с лекарем, чтобы находиться рядом и помогать. Может быть, мои знания из прошлого помогут с решением проблемы? Как бы не был я упрям, но… Всё-таки зерна здравомыслия пробились сквозь барабанный бой гнома в башке.

— Отец, я принял окончательное решение. Я поеду в поместье. Василий Пантелеевич, если вам нужна будет моя кровь для опытов, я с радостью вам её предоставлю. Хоть литрами качайте. Вот только как мне учиться?

— Я смогу обеспечить вас охраной! — подал голос Морозов-старший. — Думаю, что мои коллеги в Академии войдут в положение и с радостью согласятся обезопасить вас от излишних поползновений иных адептов. Вы понимаете, о чём я?

Во как? Получается, что я теперь буду любимчиком? Хм, интересная мысль. Насколько сильно успеют меня возненавидеть однокурсники, если увидят, что все поголовно преподаватели встают на мою сторону?

Ведь мало кто любит «любимчиков». Почему-то всем кажется, что такие люди будут стучать и доносить на остальных. Поэтому и получается, что чем ты лучше учишься, тем хуже к тебе относятся однокурсники… Парадокс!

Ладно, разберёмся!

— Благодарю вас за помощь, Кирилл Матвеевич, — поклонился я в ответ. — Однако, если можно, то попросите ваших коллег как можно меньше заступаться за меня. Студенческая братия… она такая… Своеобразная.

— Не хочешь быть в числе ботаников? — улыбнулся Кирилл Матвеевич. — Ладно, предупрежу, чтобы защищали тебя в самом крайнем случае.

На этом мы и попрощались. Отец забрал меня с собой. Городей отправился на базу с предупреждением о полной боевой готовности. Я сказал ему про наш план, и он ответил, что это будет самым верным решением.

Может, сказал это потому, что рядом стоял отец? По старой памяти прогнулся?

Да нет, я и сам понимал, что так будет надёжнее и вернее. А уж Гордей со Степаном смогут организовать бойцов и без меня.

Дорога до Красногорска прошла как в тумане. Я сидел на заднем сиденье, прикрыв глаза, и пытался дышать ровно, чтобы не провоцировать боль.

Как только мы прибыли в родовое поместье, я, ни с кем не разговаривая, поднялся в свою комнату. Родные стены, знакомый запах дубовых панелей и легкий аромат воска. Здесь было безопасно. Насколько это вообще возможно в этом сумасшедшем мире.

Да уж, приключений тут хватало. За те полгода, что я побыл здесь, различных ситуаций в моём мире хватило бы лет на десять. А может и больше. Слишком уж тут неспокойный мирок!

Я рухнул на широкую кровать, даже не раздеваясь. Стянул только ботинки и носки.

Сквозь наваливающуюся дремоту я услышал, как в коридоре тихо скрипнула половица, а затем приоткрылась дверь.

— Ой, батюшки… — раздался знакомый шепот одной из служанок, с которыми так чудесно было очью. — Да как же так-то? Бледный весь. Пойду-ка я ему отвару горячего принесу, да одеялом укрою…

— А я ему подушку поправлю и мух буду отгонять…

— А ну, пошли отсюда, мартышки! — тут же раздался строгий шепот Василия Пантелеевича. — Бояричу нужен полный покой и отдых! И ему сейчас совершенно не до вас и не до ваших отваров! Тащите свои задницы на кухню! И чтобы ни звука на этаже! Иначе столько касторки в ваш чай добавлю, что из туалета не вылезете до второго пришествия! Мишка, встань у дверей боярича и чтобы ни одна вошь не пролезла.

— Будет исполнено, Василий Пантелеевич, — раздался шепот молодого слуги. — Пошли отседа, бабьё ненасытное! Всё бы вам об одном печалиться!

Я услышал разочарованное сопение, легкий топот девичьих ног и тихий щелчок двери. Лекарь стоял на страже моего покоя надежнее любого цербера.