— Да фигня всё это! Сказал же, что пройдёт! — буркнул я

Она мягко улыбнулась, но добавила с легким укором:

— Эх, музцины… Всегда вы так. Тянете до последнего, хорохоритесь, а потом, когда падаете замертво, спасать узе поздно.

— Ну да, — хмыкнул Мишка. — У нас, мужиков, всего две болезни. Одна это «фигня, сама пройдет», а вторая «ну всё, кранты, это уже не лечится».

Я криво усмехнулся. Шутка старая, как мир, но в точку.

Кстати, на сегодняшнем «Огнестрельном бое» Мишка тоже отыгрывал роль твари из Опасных земель. И, в отличие от меня, он свою дуэль выиграл. Варвару Камышинскую он загонял так, что та взмолилась о пощаде. Мизуки тоже без проблем одолела Любаву Шумилову: японка была Охотником, а Любава тварью. Скорость и реакция ниндзя не оставили нашей «Снежной Королеве» ни единого шанса.

Конечно, эти победы мало принесли нам любви и ласки со стороны девчонок. Любава так вообще сверкала глазами, словно лазерами. Но, по крайней мере, во время занятий и использования магии симптомы моей головной боли немного отступали. Адреналин работал как хреновый, но всё же анальгетик.

В этот момент толпа адептов почтительно расступилась, и к нам подошел Яромир. Мой старший братец сиял такой широкой улыбкой, что казалось, будто его лицо сейчас треснет пополам. Уложенные волосы, расстегнутая на пару пуговиц рубашка, ну классический плейбой имперского разлива.

— Привет, ребятишки, можно у вас украсть братишку? — подмигнул он Мишке и Мизуки.

— Конечно, сейчас я пойду показывать Мизуки наш цветущий сад, там черёмуха скоро должна цвести, — улыбнулся Мишка и согнул руку локотком.

— С радостью посмотрю на это цудо, — кивнула Мизуки. — Рада была вас видеть, Яромир-сама.

Яромир галантно поклонился в ответ. Друзья прошествовали по коридору в сторону нашей следующей аудитории.

— Ну что, братишка! — Яромир хлопнул меня по плечу так, что гном в моей голове радостно ударил по наковальне. Я едва не зарычал. — Твое вчерашнее неожиданное появление в логове Долгополого настоящий отвал башки! Спектакль был такого уровня, что мы с отцом обхохотались. Я даже немножечко сикнул от восторга, когда увидел рожу Фрола Терентьевича!

— Ну и славно. Главное, что не какнул, — буркнул я, потирая пострадавшее плечо.

— Да уж, спектакль был выше всяких похвал, — Яромир, казалось, не заметил моего тона. — Однако, твое явление Христа народу заставило Долгополого зашевелиться. Ты знаешь, мы с отцом узнали, что он предложил за те воронежские склады весьма приятную цену. Решил выкупить их подчистую, чтобы мы туда нос не совали.

— И что отец?

— А что отец? Отец, как истинный Ярославский, тут же взвинтил цену вдвое! Внес встречное предложение и дал понять, что мы крайне заинтересованы в этих территориях. Фрол, наверное, там сейчас мебель грызет.

— Ну что ж. Будем ждать ответного хода. Тем более, что ставки возросли. Я думаю, мы с ним справимся.

Я снова невольно поморщился и надавил пальцами на висок, пытаясь унять пульсацию.

— Чего башка болит? — прищурился Яромир, сменив тон. — У меня тоже такое бывает, когда сильно перепью. Могу дать тебе одну таблеточку. Знаешь, мы как-то с Рязанцевыми так наклюкались в клубе, что утром я даже глаза открыть не мог. А эта таблетка вернула к жизни за десять минут.

— Что это у тебя там за таблетки? — с подозрением спросил я. — Наркота какая-то? Гвардия ИСБ по тебе не плачет?

— Да ну, брось! Какая наркота? — отмахнулся Яромир. — Чистая фармакология. От Морозовых, между прочим! Я как-то попросил Кирилла Матвеевича сварить что-нибудь эдакое от жесткого похмелья. Вот он и подогнал небольшую партию. Убойная вещь!

— У меня не похмелье, — буркнул я. — Так что вряд ли твои чудо-колеса помогут.

— Ну, смотри сам. Если что, у меня в бардачке машины валяется пара штук. Растворяешь в стакане воды, выпиваешь и как заново родился.

— Учту, — кивнул я.

Воздух вдруг неуловимо изменился. Потянуло чем-то сладким. Запах мускуса и ночных орхидей, от которой кровь начинала бежать по венам чуть быстрее.

К нам плавной походкой приближалась Ефросинья Степановна Преображенская. Строгая форма Академии сидела на ней так, словно это был наряд для соблазнения: юбка чуть короче положенного, блузка облегает фигуру так, что оставляет невероятный простор для фантазии.

— Добрый день, господа, — проворковала она, остановившись рядом. Ее взгляд скользнул по Яромиру и остановился на мне. — Прошу прощения. Позвольте мне отвлечь вас на несколько секунд, Елисей Святославович?

Яромир тут же подобрался. Как гончая, унюхавшая дичь. Он с откровенным интересом окинул взглядом фигурку Ефросиньи, и на его лице появилась фирменная улыбка покорителя женских сердец.

Я вздохнул.

— Извините, госпожа Преображенская, что не представил вас. Братишка, позволь исправить это недоразумение. Это моя однокурсница, Ефросинья Степановна Преображенская. А это мой старший брат, Яромир Святославович Ярославский.

— Очень приятно, Ефросинья Степановна, — Яромир шагнул вперед, взял ее аккуратную ручку и, склонившись, галантно поцеловал воздух в миллиметре от ее пальцев.

Преображенская не отдернула руку, но посмотрела на него с легкой усмешкой.

Я перевел взгляд на Ефросинью.

— Вы что-то хотели, госпожа Преображенская?

— Да, — она повернулась ко мне, и я снова почувствовал этот дурманящий аромат. От него гном в моей голове на секунду замер, словно тоже принюхивался, а потом ударил молотком с удвоенной силой. — Я хотела бы пригласить вас на свой день рождения.

Она сделала крошечную паузу, наслаждаясь произведенным эффектом.

— Так как все остальные уже получили приглашения, вы получаете его от меня лично. Не успела поймать вас на выходе, поэтому подошла сейчас. Сегодня, в семь часов вечера. Начало в ресторане «Княжеская доля». Если вы не прибудете, Елисей Святославович, я буду крайне огорчена.

— А если у меня какие-нибудь дела? — приподнял бровь я.

— Я думаю, что ради меня вы сможете их отложить, — она улыбнулась так, что у любого нормального парня сорвало бы крышу.

Она прекрасно знала, как действует на мужчин. И этот ее парфюм… Ядрёна медь, что это за аромат? И что это за тон? Неужели она думает, что будет лепить из меня всё, что захочет, как из мягкой глины?

— А меня тоже приглашаете? — встрял Яромир и сверкнул белозубой улыбкой.

Ефросинья смерила его прохладным взглядом.

— Если вы прибудете, Яромир Святославович, то я вас не прогоню, — ответила она с вежливым холодком.

— О, я всего лишь пошутил! — Яромир ничуть не смутился. — Все-таки это ваш день рождения, ваши гости. А напрашиваться без официального приглашения считается моветоном.

— Ой-ой-ой, как мы заговорили, — хмыкнул я. — А кто-то только что отказывался целовать руку княжне по всем правилам этикета.

Яромир отмахнулся, а я снова посмотрел на девушку.

— Хорошо. Если я не помру к вечеру, то отложу дела и прибуду к семи в «Княжескую долю».

— Там будут взрослые?

— Взрослые будут только в самом начале, — ответила Ефросинья, и в её голосе скользнула многообещающая хрипотца. — Родственники, деловые партнеры отца. Но после официальной части они нас покинут. Останутся только молодые. Так что… нам никто не будет мешать.

Она произнесла эту фразу с таким откровенным намеком, что только глухой бы не понял: «общение» подразумевает вовсе не невинные танцы под луной. А я глухим не был.

— Что ж, я буду, — улыбнулся я.

Семён Синий перед смертью назвал фамилию ее отца. И мне нужно было посмотреть на семейство Преображенских вблизи. Посмотреть и разузнать всё подробнее.

— Подарок должен быть ценным? — усмехнулся Яромир, не упуская случая вставить свои пять копеек.

— Фу, братик, — поморщился я. — Разве такие вещи спрашивают у именинницы? Подарок должен быть неожиданным. И приятным. Так что придется мне поломать голову.

Я невольно снова прикоснулся к виску. Голову мне и так ломали, без всяких подарков.