Сглотнув, я медленно кивнула.

– Кирилл был так напуган в машине, – вспомнила я.

– Ну, конечно! – взвинченным тоном ответил Макс, едва не подскакивая на скамейке. – Я буквально выдернул его из кроватки! Он испугался!

Я немного растерялась. Даже подалась назад. Слишком раздерганным выглядел сейчас брат.

– Да, но… – пробормотала я.

Макс взял мою ладонь в свои, нервно сжимая.

– Послушай, конечно, мальчик меня первый раз в глаза видит и боится. А тебя принимает за маму. Ты просто очень на нее похожа. Это идиотская ситуация, понимаю. Но скоро его отец вернется, и все закончится. Обещаю. Потерпи немного. Я… не могу бросить ребенка в беде, я обещал спасти его.

Макс стушевался, отводя взгляд. По моим губам скользнула легкая нежная улыбка. Балбес мой. Вечно косячащий что-то, но хороший и добрый. Я мягко накрыла ладонь Макса своей.

– Не переживай, братишка. Я совсем не злюсь, мне давно пора было в отпуск. Совру потом на работе, что сильно заболела, – несколько нервно усмехнулась я, представив ор моего начальника.

– Спасибо, – выдохнул Макс.

Он неуклюже сгреб меня в объятья. Я легонько погладила его по спине, а потом ушла в дом, чтобы проверить, как там Кирилл. И вовремя! Ведь стоило ступить на порог, как раздался грохот. Я бросилась на звук.

Кирилл сидел на полу в кухне, потирая глаза кулачками. Явно пытался не заплакать. Рядом валялась перевернутая табуретка.

Я бросилась к Кирилле, подхватывая на руки.

– Ударился? Болит? Ну, зачем ты туда полез? – я взволнованно прижалась лицом к его макушке.

– Я кушать хочу! И решил в шкафчик глянуть! – пожаловался Кирилл.

– А почему мне не сказал?

Я осторожно поставила его на пол и придержала за плечи, осматривая с ног до головы. Кирилл насупился, глядя на меня исподлобья.

– Я уже большой! – надуто сообщил он.

Я рассмеялась, потрепав его по волосам.

– Раз ты уже взрослый, хочешь мне помочь? Поможешь найти тарелки? – я кивнула на массивный кухонный стол.

Кирилл радостно закивал. Даже приосанился с гордостью, что ему доверили такое ответственное дело. Он полез в стол, доставая тарелки, в то время, как я нашла пачку овсяной каши. Взгляд придирчиво скользнул по боковине, к сроку годности. Кто знает, сколько здесь никого не было.

«Похоже, продукты купили недавно… Как будто готовились заранее. Неужели Макс успел смотаться за покупками с ребенком на заднем сиденье?» – нахмурилась я.

Мои мысли прервал радостный возглас Кирилла:

– Нашел! Смотри, мамочка! Тут с цветочками!

Он продемонстрировал мне тарелки, и я тепло улыбнулась:

– Какой ты молодец!

«Хотела бы я, чтобы ты был моим сыном по-настоящему», – подумала я, прикрывая глаза.

Каждый раз, общаясь с детьми, я делала себе только больнее. Но все равно продолжала к ним тянуться. Вот и сейчас, глядя в сияющие синие глазенки, на искреннюю детскую улыбку, я все сильнее прикипала к Кириллу душой. С невероятной скоростью.

Макс выглянул из сарая, осматриваясь по сторонам. Никого. Вырвался тихий вздох облегчения. Уже думал, не скроется от Ритки! Еще бы в туалет следом ходила! Макс тряхнул головой, закрывая деревянную дверь.

– Мы на месте, – прижимая к уху телефон, сказал он. – И сколько нам здесь торчать? Что?!.. Понял, да. Хорошо.

Раздались короткие гудки. Он зло сунул телефон в карман.

– Тоже мне, нашел крайнего! – фыркнул Макс себе под нос. – Я нянькой быть не нанимался. Ритку точно искать не будут, а я мог и засветиться там, возле подъезда. Ничего с этим мелким не станется, посидят и вдвоем.

На следующее утро я задумчиво вертела записку, в которой черным по белому было написано: «Мне нужно на время исчезнуть, позаботься о малыше, Рита. Не ищи меня, я сам найду вас!»

– Дурак! – зло прошипела я, борясь с желанием порвать записку в мелкие клочья и пнуть кофейный столик, на котором она лежала.

Значит, Макс бросил меня в незнакомом месте – загородном доме – с чужим ребенком и слинял в неизвестном направлении? Ох, я тебе устрою, братец, попадись ты мне на глаза!

– Ты даже ничего не объяснил мне! Чей это ребенок, кто его отец? Что мне теперь делать с Кирюшей? Куда идти, где жить, если домой нельзя? Здесь куковать? – покачала я головой и обняла себя за плечи, вздрагивая от каждого шороха.

Всю ночь мне снилась погоня, машины и мокрое от дождя шоссе, на котором Макс обязательно терял управление. Там погибали все мы трое: и брат, и я, и малыш. Разбивались об огромное дерево на обочине.

Из хорошего: выглянув в окно, я увидела, что никакой машины нет. Либо осталась в кювете, либо давно укатила на каком-нибудь эвакуаторе. Так что в буквальном смысле сон точно не сбудется. Из плохого… В спальне заплакал Кирилл, и я бросилась к нему. Наверное, малышу тоже снились кошмары. Он плакал, не открывая глаз, размазывая слезы по личику кулачком. Я подхватила его на руки, прижимая к себе.

Кирилл постепенно перестал дрожать. Он крепко уцепился руками за мою шею, беспрестанно шепча мне: «Мама».

Я уже перестала поправлять его, устала объяснять Кириллу, что я – не его настоящая мама. Да и Макс попросил. Наверное, малыш просто был в шоке и цеплялся бы так за любую молодую девушку. Он ведь слишком мал, чтобы понимать разницу.

Хотя в душе у меня скреблись сомнения: Кириллу навскидку уже точно года три, не меньше. Пусть мы похожи с его мамой фигурой, например, и возрастом. Но лица-то у нас разные?!

Глава 3

– Пойдем умоемся? – ласково заговорила я с Кириллом.

Я спустилась с лестницы второго этажа, держа его на руках. Но вздрогнула, проходя мимо входной двери. Раздался стук. Такой сильный, будто кто-то стучал кулаком и пытался высадить дверь.

Я сглотнула, понимая, что вряд ли это любимый брат забыл бритву и решил вернуться. Стучал незнакомец. Мужчина. Может, даже тот самый неизвестный из черного авто, который устроил за погоню.

– Открывай! Я знаю, что ты там! – донесся громкий мужской голос.

Я крепче прижала к себе Кирилла, нервно оглянувшись. Но в этом загородном доме не было черного входа. На окнах – решетки, хотя домик деревня-деревней. Сбежать не получилось бы. Тем более с ребенком на руках. И пешком? Сомнительная затея! Что же делать?

– Открывай, – голос незнакомца по ту сторону двери смягчился, но не наигранно, а достаточно искренне. – Я не причиню тебе вреда. Обещаю. Я знаю, что у тебя проблемы. Я помогу тебе.

Обычно после таких фраз в боевиках доставали пистолет и простреливали дверь, а еще положительных героев, торчащих за ней. Но… деваться некуда. И я… правда верила незнакомцу. Его искреннему голосу и встревоженному тону. Брат меня бросил, сама я не справлюсь. Может, хоть этот мужчина поможет? И набравшись храбрости, я распахнула дверь.

– Что?! – выдохнула я, прижав к себе Кирилла до боли.

Эти синие глаза я не забуду никогда. Вчерашнее утро, мой врач со словами, что я бесплодна, столкновение с мужчиной возле клиники, рассыпавшиеся бумаги, и… то, как он смотрел на меня тогда. С точно таким же выражением на лице: суеверного страха и надежды.

– Катя? Это ты? И ты… жива?

– Кто такая Катя?! – нервно бросила я, пытаясь удержать на руках извивающегося малыша, который тянулся то ли к игрушке в руках мужчины, то ли к нему самому. Мужчине, которого я видела второй раз в жизни.

Малыш уже успокоился и не плакал. Наоборот, с интересом смотрел на незнакомца, протягивая ручонки. А мужчина, стоящий на пороге, не сжимал пистолет, вопреки моим страхам. Он держал, судорожно стиснув пальцы, мягкую игрушку. К ней и тянулся Кирилл.

– Мо-о-ой лис! – непередаваемо пискнул малыш. – Рени! Папа, дай мне лиса!

– Папа?! Так Вы – его отец?! – мой голос сорвался на визг.

Незнакомец очнулся. Он быстро оглянулся, нахмурился и силой втащил меня в дом со словами:

– Слишком много вопросов, девочка. Нам лучше не торчать на пороге и не отсвечивать, если хотим выжить. Понятно?